Космобайки

      В течение пары месяцев после посещения Кан-и-рау Тринлоус не придавал этому значения: подумаешь, изредка что-то мерещится. Он был в коме и видел разнообразные сны. Почему бы странным видениям не перекочевать в его бодрствующее состояние как побочный эффект от попадания в организм вредоносной бактерии? Со временем пройдет, убеждал себя майор Галаполиции и старался не задерживать взгляд на невесть откуда появлявшихся цветных пятнах, вспышках и прочей абстрактной ерунде.       Со временем галлюцинации не прошли, а только усугубились, принимая более реалистичные формы и даже издавая звуки и запахи. С пятнами и сполохами Вадмер научился справляться. С глюками в виде подчиненных было туго. Однажды к нему в кабинет пришел Жихнан, и с главным инженером Тринлоус проговорил около часа, обсуждая обновление машинного отделения. И вдруг капитан очутился один – значит, двазиец ему привиделся. Но он был таким настоящим, как обычно не мог не жестикулировать…       Задержку взгляда на мерцающем облаке посреди коридора здесь же присутствующим коллегам, заметившим, что Вадмер смотрит не на собеседников, майор мог объяснить секундным отвлечением, а то и отшутиться, сказав правду: «Показалось, у нас тут облачка летают». Как быть с тем, что он внезапно обратится к тому, кого в этом месте не находилось, Тринлоус не знал. Рано или поздно все догадаются, что у их начальника проблемы с головой. Он уже и так стал невнимательным, избегал компании и часть собственных обязанностей переложил на коммандера Ро, наверняка подозревавшего, что у капитана какие-то проблемы.       Обращаться к врачам капитан боялся, потому что их диагноз будет неутешительным, но и дальше путать действительность и слишком похожие на нее порождения мозга было нельзя. И все же Вадмер оттягивал разговор с докторами – он всем своим существом надеялся, что все пройдет само.       Когда за иллюминатором плескалось море, ударяясь волнами о борт летевшего в космосе «Центуриона», Тринлоус даже немного успокоился от наблюдения за водой, пусть и иллюзорной. Только он собрался идти в душ, чтобы окончательно расслабиться, как посреди каюты разверзлась большая воронка, утягивая в черную глубину ковер и мебель, искажая их контуры и закручивая предметы в спирали. Майор покрылся ледяным потом. Ему срочно нужна помощь!

***

      – Говоришь, три месяца видишь всякую дичь? – уточнил Монкриф.       Он и Хайкон, которых Вадмер дрожащим голосом вызвал к себе, немедленно явились и внимательно слушали непривычно обеспокоенного капитана, в каком состоянии никогда раньше его не наблюдали. Зато странным поступком – Тринлоус каждого тронул за плечо – не удивил. По странностям майор был мастер.       Вадмер убедился, что коллеги осязаемы, а значит, реальны, и произнес уже менее взволнованно:       – Не всегда дичь. Иногда что-то обычное, что я принимаю за настоящее. Стакан сока на столе – протягиваю руку, а он пропадает. Бумаги на столе – хочу их подписать, а стол испаряется. Кто-то из галакопов...       – Болтает с тобой, ты с ним, а потом выясняется, что никого рядом нет? – договорил Леннарт. – М-да, фигово, приятель.       – Я заметил, сэр, что с вами что-то творится, – сказал Ро. – Но не знал, что все столь серьезно…       – Так, убрать сопли, – мигом пресек намечавшееся сочувствие коммандера Монкриф. – Во-первых, без паники вы оба, иначе запаникую я. Во-вторых, Трин, дай мне доступ к твоему компу – зайду в медицинскую базу «Центуриона» и почитаю историю твоей болезни на Кан-и-рау. Я, конечно, не нейробиолог, но постараюсь разобраться и подумать, чем тебе помочь.       – Только остальным ни слова, – попросил Вадмер, введя пароль на компьютере.       – А придется, если понадобится с кем-то проконсультироваться. Ясное дело, я не скажу, что речь о тебе.       В течение полутора часов, когда Леннарт изучал сведения о состоянии здоровья капитана, что-то искал в интернете, копировал куски текста в документ и бормотал себе под нос, изредка поминая недобрым словом шотландских мифических персонажей, Хайкон сидел почти неподвижно, не делясь ни с кем своими мыслями.       Майор же пытался не реагировать на бушевавшую в каюте метель, гонявшую по воздуху черные блестящие хлопья.

***

      Едва «Центурион» приземлился в ангаре штаба ГП, Леннарт первым выскочил из крейсера и помчался по врачебным делам, касавшимся Тринлоуса. Майор не выспрашивал, к кому и куда. Отчасти, потому что ничего бы не понял в медицинских терминах, отчасти из-за постоянного контроля за собой – лишь бы не таращиться на очередную «дичь».       Догадавшийся о страданиях начальника Ро, оказавшись с ним наедине, предложил помощь:       – Будет разумным, если я стану вас сопровождать в общественных местах. Как вы на это смотрите, сэр?       – Положительно. Спасибо! – Вадмер с искренней благодарностью пожал коммандеру руку.       До возвращения Монкрифа они вдвоем побывали у главы Галаполиции, где в основном Ро вел беседу и выступал своеобразным «переводчиком»: повторял вопрос или реплику, пристально глядя Тринлоусу в глаза, чтобы тот держал зрительный контакт, а не отвлекался на видения.       Туалет майор посетил в одиночку, но выбрался оттуда с острым желанием уговорить Хайкона в следующий раз пойти вместе. Когда капитан посмотрел в зеркало над раковиной, за его спиной по стенам санузла полились потоки крови, и Вадмер невероятным усилием воли убедил мозг, что это неправда. Вряд ли удастся повторить такой трюк снова – сознание отчаянно хотело существовать отдельно от Тринлоуса.       – Вот вы где затаились! – крикнул Леннарт коммандеру и капитану, отдышавшемуся после крови, увидев две фигуры в тупике коридора, куда почти никто не заглядывал.       – Да, скрываемся, – отозвался Вадмер. – У меня были жуткие глюки.       – На, – Монкриф положил ему в ладонь блистер. – Съешь сейчас две таблетки, а потом каждый день по одной утром и вечером. Блокатор какой-то части мозга, отвечающей за… Короче, я не помню из-за этой нервотрепки и беготни, но должно помочь!       – Спасибо! – майор выколупал две розовые таблетки и проглотил.       – Не особо радуйся: эффект недолгий, к сожалению…       – Но хоть что-то, – тихо проговорил Ро.       – Ага. Есть еще одна пакостная новость, парни. Завтра внеплановый медосмотр во всей ГП…

***

      Как назло, обследование было доскональным – врачи и аппаратура тщательно сканировали копов, ища внешние и внутренние болячки.       Тринлоус, ожидавший результатов медосмотра, сидел с замиранием сердца. Только бы доктора ничего не обнаружили! Это же конец его карьере, даже если он возьмется за лечение! По Галаполиции бурной рекой хлынет информация о том, что прославленный майор поехал крышей на самом деле. И никакое выздоровление не заставит перешептывания и обсуждения прекратиться.       – Вы признаны негодным к службе.       – Что? – переспросил Вадмер, видя вокруг себя молочно-белый туман со вспыхивавшими искорками и слыша шорохи и шебуршения, как в сухой листве.       Врач повторил и протянул ему планшет с диагнозом и заключением.       У Тринлоуса все поплыло перед глазами. То ли от шока, то ли он оказался в полной власти галлюцинаций…       Откуда-то появились Монкриф и Хайкон. Может, сидели рядом – майор не понял. Леннарт накинулся на врача с возгласами, что они все тут бездари, а еще смеют зваться светилами науки. «Анализы перепутали, идиоты! Ну-ка, дайте я все перепроверю!» И рванул в кабинет, таща несчастного врача за собой.       Ро остался с капитаном и положил ему руку на плечо, доказывая свою осязаемость, то есть реалистичность.       – Мы обязательно найдем лекарство для тебя. У нас все получится, – прошептал коммандер.       – Да… – согласился Тринлоус, отметив, что Хайкон наконец-то перешел на дружеский тон и перестал выкать. – Вы меня не бросите, я уверен.       …А потом все наладилось. Майор вылечился, встретил девушку, женился, у них родился ребенок. Служба изобиловала интересными и опасными заданиями. Жизнь текла, как полагается.

***

      – Не думал, что все произойдет так быстро, – сказал Леннарт, стоя за окном палаты. – Полгода, и капец. Овощ, живущий в мире глюков, вместо нашего славного и авантюрного кэпа.       Ро вздохнул, тоже смотря на тело, счастливо улыбавшееся от того, что видело его сознание.       Несомненно, Вадмер Тринлоус теперь жил в лучшем мире, и в настоящий он уже никогда не вернется.