Космобайки

      Рано утром в доме поднялся такой шум, что Ро резко проснулся как по тревоге. Роль сирены играли крики, топот, грохот и бренчание. Он быстро оделся и только приготовился выскочить из комнаты, чтобы узнать причину – ограбление, похищение или, не дай космос, убийство, как лейтенант Джинкс прислала сообщение. Хайкон выдохнул: оказалось, вчера все настолько умаялись приготовлениями, что забыли поставить будильники, и дружно проспали. «Завтрак через пятнадцать минут. Я зайду за вами, сэр?» – гласило второе сообщение. Коммандер бы еще повалялся, но решительно ответил «да» и принялся заправлять постель. Наверно, надо соблюсти местные гостевые традиции и помочь с посудой.

***

      Несмотря на коллективное просыпание все было сделано вовремя. Монас обзавелась праздничной прической и макияжем, надела белое платье с фатой и старалась не плакать, хотя сестры и мама рыдали от счастья.       – Вам везет, можете плакать, потому что еще не накрасились, – шутливо урезонила их Монас.       – Мы что-то сильно расчувствовались, – ответила за всех Диджитари.       – Да, милые мои, – взяла себя в руки мама, вытирая глаза и щеки. – Мигом одеваемся и красимся, а то папа вот-вот прибежит с улицы и увидит наши опухшие лица.       Конечно, папа заметил, что его дамы, кроме старшей дочери, несколько минут назад роняли слезы, но виду не подал и велел выходить из дома, так как прибыл флайер с сотрудницей ЗАГСа, которая распишет молодых на лужайке под украшенной цветами аркой.       Диджитари была уверена, что и папа всплакнул, когда никто его не видел.

***

      Торжественная часть церемонии завершилась, и Монас стала женой славного парня Кэда Вудфа. Теперь к ней родственники и друзья обращались исключительно «госпожа Вудф», чтобы Монас привыкала. Она смеялась и обнимала каждого.       Гостей прибавилось – со стороны жениха, и существа постепенно продвигались в сторону накрытых столов.       – Лейтенант Джинкс, – позвал ее Ро, и Диджитари обернулась: точно, пора всем разбиться на пары.       Так вот зачем Хайкон интересовался цветом платья! На коммандере был темно-серый костюм с бледно-оранжевым платочком, чей уголок виднелся из нагрудного кармана. Джинкс не разбиралась в сочетаемости цветов и положилась, как всегда, на собственное впечатление. Серый костюм с белой рубашкой и персиковым платочком смотрелся очень хорошо.       – Сэр, – лейтенант взяла старшего помощника под руку.       – Надеюсь, я правильно подобрал одежду? – тихо спросил Ро, наверно, на этот раз все-таки волновавшийся из-за облачения.       – Я не знаток мужской землянской моды, но, по-моему, вы отлично выглядите, сэр.       Коммандер слегка кивнул.       – Вы тоже, лейтенант Джинкс, пусть я и не смыслю в женской землянской моде, – ответил он в аналогичном ключе.       Впервые на памяти Диджитари Хайкон говорил иронично и с улыбкой не от температурной горячки.

***

      День прошел, и гости встречали теплый вечер. Кто-то переоделся, чтобы было удобно гулять, качаться на качелях и не беспокоиться, что можно испачкать наряд шашлыком с разными соусами. Джинкс осталась в платье, хотя накануне приготовила для вечера черные штаны и синюю блузку. Платья она носила редко и сегодня хотела продлить это ощущение изящества, воплощенное в наряде по колено из струящейся тонкой ткани с расклешенным подолом и короткими пышными рукавами. Туфли в тон платью тоже были удобными – небольшая платформа и ремешок на щиколотке. Диджитари казалась себе феей.       Ро практически всегда был с ней – не подходил к другим компаниям, и его не зазывали. Со стороны могло показаться, что из-за его расы, но Джинкс хорошо знала собственных родственников и друзей, да и муж Монас со своими гостями тоже были тактичны. Во-первых, все они знали, что Хайкон – старший офицер Галаполиции, поневоле лишний раз не подойдешь к лицу с высокой должностью. А во-вторых, заметили, что он необщителен и держится особняком, поэтому нет смысла лезть к нему с беседой.       Солнце почти село, и гости стали разбредаться кто куда. Диджитари опустилась на скамейку у раскидистого куста белой гортензии. Как само разумеющееся, Ро умостился рядом. Джинкс хотела сказать, что праздник закончен и пары могут расходиться, но с Хайконом ей было комфортно и за день она привыкла к его сопровождению. Хотя по традиции он чаще всего молчал. А сейчас смотрел не на коллегу, а на цветы.       – Мне понравилась игра на свадьбе, когда на ладони другого существа надо что-то изобразить, а оно чтобы отгадывало, – нарушил молчание старший помощник. – Можно вашу руку, лейтенант Джинкс?       Диджитари про себя порадовалась, что у коммандера есть хотя бы одно положительное впечатление от праздника. Пока он не озвучил мнение, по его виду сложно было судить, доставило ли мероприятие ему удовольствие или вызвало раздражение.       На ладони Джинкс Ро выводил пальцем узоры или контуры. На фигуры птиц, зверей, предметов и иных обычных для этой игры вещей они совсем не походили. Старший помощник еле-еле касался кожи, бережно, словно с благоговением.       – Это что-то фарианское? – не найдя ничего знакомого в невидимых, но ощутимых линиях и завитушках, предположила Диджитари, когда Хайкон убрал палец.       – Всеобщее.       – Космос, галактики, Вселенная? Нет? Тогда я сдаюсь, сэр.       – Это симпатия. Конкретно моя к вам. Она, как и другие чувства, не имеет определенной формы.       Джинкс охнула.

***

      – А у вас ее ко мне нет… – сначала Ро намеревался спросить, но по изумленному, а потом растерявшемуся лицу лейтенанта понял, что ему остается только констатировать факт.       – Я… Я не знаю… – пролепетала коллега. – Я не думала над этим… Но я вас очень уважаю, сэр! Восхищаюсь вами и учусь у вас!       – Спасибо, – с горечью поблагодарил Хайкон, хотевший услышать совсем не это. Он чувствовал себя обманутым самим же собой. Ро показалось, что и лейтенант Джинкс – нет, Диджитари, Ди – испытывает к нему симпатию. А она – лишь уважение.       Надо было так ошибиться.       Но может, со временем Ди будет чувствовать к своему коммандеру что-то еще?..       Похолодало. Хайкон снял пиджак и накинул на плечи той, которая восторгалась им, ценила его. И пока что не любила.