Пылающий легион здесь

Остров Олух. В двенадцати днях к северу от Полной Безнадеги и всего в паре градусов южнее Холодной Смерти. Остров, крепко застрявший на Меридиане Мучений. Когда-то здесь кипела жизнь. Опасная, но нескучная. Племя Лохматых Хулиганов, живущее здесь, славилось своей стойкостью — и недаром, ведь на остров периодически совершали налеты дикие драконы. Они воровали скот, вынуждая викингов сражаться за право жить, не погибнув голодной смертью. Эти викинги были сильны и как никто умели ценить ярость битвы и спокойствие затишья. Однако сейчас Олух был словно тенью самого себя. Пусть прошло уже целых семь лет с того, памятного для викингов дня, получившего название «Ночь Дракона», Лохматые Хулиганы лишь недавно смогли полностью оправиться. По крайней мере, они сумели отстроить большую часть зданий. Первая зима была особенно суровой: все племя было вынуждено ночевать в Большом Зале, потому что тогда это было единственным зданием, способным сдержать морозы и снега. Если бы тогда на них еще и напали драконы — племя было бы уничтожено. Им бы не хватило сил пережить холод, а флот был сожжен. Но после Ночи Дракона нападения крылатых рептилий прекратились. Жизнь стала спокойнее, но вместе с опасностью ушел и азарт. Его место заняло усиливающееся безразличие, так похожее на то, что испытывает человек перед лицом холодной смерти. С разгромленным флотом и причалами, с сожжеными амбарами, с исчезнувшими трофеями драконов, Олух стал гораздо менее привлекателен для торговцев, и теперь они посещали остров только в качестве вынужденной остановки. Изменились и жители. Большинство викингов стали мрачнее и пугливее. На каждом из них Ночь Дракона оставила свой, тяжелый след. Потрясений в ту ночь и правда было слишком много: сын вождя, оказавшийся опаснейшим колдуном, Ночная Фурия, готовая отдать за Иккинга жизнь, в конце концов, сам Хранитель Сумерек со своей стаей легендарных драконов. Всего этого с лихвой хватило, чтобы потрясти устои викингов, хранившиеся множество поколений до этого. Многие страшились мести со стороны Иккинга, унесенного драконами ночи. Они боялись, что Ночь Дракона может повториться, унеся викингов на свалку истории. Разумеется, так думали не все, но настроение на острове было серым и безрадостным. Вождь Лохматых Хулиганов, Стоик Обширный, тихо шел по деревне и размышлял. За эти годы Стоик сильно постарел: необходимость провести своё племя через самые тяжелые за всю историю годы вместе с душевной болью от предательства единственного сына выпили из него почти всю энергию. И пусть деревня была восстановлена, да и нападения драконов прекратились, жизнь все никак не спешила налаживаться. У Плеваки не стало самого талантливого ученика, из-за чего он стал более замкнутым и менее разговорчивым, проводя большую часть дня в кузнице. Рыбьеног также замкнулся, перестав посещать занятия для молодёжи, вместо этого посвятив себя собиранию и записыванию всей информации о драконах, что он мог найти. Сам же вождь часто запирался у себя дома, размышляя об Иккинге и предаваясь воспоминаниям. Астрид досталось сильнее всех. Когда-то она видела своё будущее кристально ясно — будущее величайшей убийцы драконов в истории Олуха. Ночь Дракона разбила эти надежды на множество осколков, каждый из которых беспощадно ранил неокрепшую душу девушки. Теперь, с исчезновением как драконов, так и, возможно, единственного во всем мире викинга, который мог бы рассказать ей о драконах, она ощущала себя потерянной. Как будто этого было мало, её до глубины души потряс Иккинг. Точнее то, на что он был способен. Что это вообще было? Астрид, разумеется, слышала от Готти о существовании магии, и даже несколько раз видела ее применение, но магия старой целительницы всегда была такой…естественной. Она исцеляла, готовя отвары и снадобья, чертя руны и молча исполняя непонятные танцы. Другими словами, это даже близко не было похоже на ту мощь, которую явил Иккинг. Астрид часто приходила в памятный овраг или садилась лицом к заходящему солнцу и предавалась размышлениям. «Что еще есть в этом мире, чего я не знаю? Что же знал Иккинг, чего не знаю я? Сделала ли я тогда все правильно?» Астрид не знала ответов на эти вопросы. Стоик шёл к своему дому, думая над проблемами, что возникли совсем недавно. И проблемы эти вызывали сильное беспокойство вождя. Во-первых, Готти, старая и мудрая целительница, слегла с какой-то болезнью, и не просыпалась уже несколько дней. Во-вторых, над лесом по ночам теперь иногда было видно зловещее зеленое свечение. А в-треьих, в этом самом лесу начали пропадать люди, вследствие чего Стоик запретил ходить в лес меньше чем вшестером. Что хуже всего, у уже старого и повидавшего всякое вождя Лохматых Хулиганов не было ни малейшей идеи, с чем это все могло быть связано. Интуиция подметила, что, вероятнее всего, все три проблемы были каким-то образом связаны друг с другом, но как конкретно — для него было неведомо. Он ждал, когда поправится Готти, чтобы узнать ее мнение. Вдруг сумеречную тишину и размышления Стоика разорвал грохот взрыва. Вождь немедленно обернулся на источник звука и замер, пораженный: дом Готти пылал, расколотый прямым попаданием молнии. Стоик побежал к дому старейшины, гадая, что случилось и надеясь, что целительница не пострадала. Подбежав к дому, дернул на себя дверь… и замер, не в силах поверить в то, что видел. Готти висела в воздухе, держа руки у горла, как будто ее душили. На полу хижины валялись три трупа каких-то невиданных зверей. У них не было глаз, зато были огромные челюсти и носы, а также бивни и щупальца на спине. Внешне они напоминали волка, но будто без кожи и меха — голые мышцы. У одного была сожжена морда, второй был погружен в землю, с коротким кинжалом, загнанным в самый лоб твари, а туша третьего была обуглена, будто от…удара молнии. Но был в комнате и четвертый монстр. Это была высокая женщина с красной кожей, двумя рожками, торчащими из лба и крыльями за спиной. На поясе у нее висел хлыст. Монстр из мифов — суккуба. Демоница вытянула руку в сторону Готти, и из руки этой тянулись щупальца из ядовито-зелёного тумана, которые и обвили горло шаманки. — М-мал-ленькая к-кол-лдунья, — недовольно прошипела демоница. — Ты х-хорош-шо пос-старал-лась, с-сдержив-вая нас-с, но игр-ры кончил-лись. И твоя ж-жизнь — т-тоже! Суккуба махнула рукой в сторону, и Готти отлетела, со страшной силой впечатавшись в стену своей же хижины, а затем, с еще большей силой — в противоположную стену. Хрип Готти вывел Стоика из оцепенения, и он, выхватив секиру и издав яростный боевой клич, обезглавил ошарашенную демоницу. Вождь на секунду задержал взгляд, убедившись, что тварь умерла, после чего быстро подбежал и склонился перед Готти. Старейшина была плоха — ее тело, истощенное возрастом и забытьем, теперь было разбито от жестоких ударов. Стоик было дернулся за помощью, но остановился, мрачно покачав головой — надежды не было. Целительница умирала. Готти медленно, с трудом открыла глаза. Стоик вздрогнул — глаза старой женщины светились слабым белым светом. «Прямо как глаза Иккинга тогда…» Старейшина приложила руку куда-то к своему телу, увидела свою же кровь и слабо покачала головой. Посмотрела на вождя, вымазала ладонь в своей же крови и медленно написала на полу слово. Готти была нема, и потому общалась при помощи особых символов — чего-то среднего между письменностью викингов и рун — которые могли полноценно понимать только Рыбьеног и Плевака, но это слово Стоик узнал. Узнал бы из тысячи. — Иккинг? Мой сын? Готти еле заметно кивнула и написала еще одно слово. «Верь». — Верить? Я должен довериться Иккингу? Снова кивок. — Хорошо. Хорошо, я сделаю это. Не беспокойся, Старейшина. Спасибо за всё. Готти легко улыбнулась и закрыла глаза. Больше она их не открыла. В комнату вбежали Астрид, Сморкала и Рыбьеног, все с оружием в руках и написанной на лицах тревогой. — Вождь, что случилось? Мы слышали взрыв, и прибежали сюда. — Старейшина..? — О нет… Стоик молча посмотрел на них и кивнул на трупы демонов. Астрид не могла поверить своим глазам, Рыбьеног дрожал от ужаса, а Сморкала снял свой шлем в знак уважения к старейшине. Хофферсон перевела взгляд на невиданных ранее монстров, когда краем глаза заметила на столе Готти записку. — Рыбьеног, помоги. — А? Д-да, сейчас. Умник прочитал записку вслух. Это моя последняя запись. Пылающий Легион здесь. Они — демоны, желающие сжечь весь мир до тла. Готовьтесь к войне. Это только начало. Доверьтесь Иккингу. Да благославит нас Один.