Земли горшечника

Ой, черемуха белая, Сколько бед ты наделала, А любовь моя первая Сумасшедшей была… Надежда Кадышева «Черемуха» Драко бесился. Да и как оставаться спокойным, если тебе, вполне взрослому и адекватному человеку, наняли няньку! «Вон и Блейз еще подкалывает, макаронник недобитый! Вот какого лешего, спрашивается?! Домовики проболтались, что это тетя Белла подсуетилась… заботливая!!! И парень этот еще, как его там? Кристиан Цепеш! Тоже мне! Блейз думает, я не заметил, как он мигом к этому выскочке взглядом прикипел! Шлюха итальянская! Ну ничего, все еще у меня попляшут, и этот Кристиан в первом ряду! Тоже мне!» Не то чтобы Драко пылал к Забини какими-то неземными чувствами, нет, просто дружеский секс к взаимному удовольствию. Но когда при одном взгляде на только пришедшего парня про твое бренное существование просто забывают, это страшный удар по самолюбию. Ничего-ничего, этот парень очень скоро пожалеет, что явился в Малфой-мэнор и имел глупость связаться с Драко Малфоем! Именно для того, чтобы как-то развеять свой гнев, успокоить нервы, Драко и стоял сейчас, укрываясь за густым кустарником, в их семейных охотничьих угодьях. В руках, затянутых в превосходные кожаные перчатки, арбалет, старинный, из легкого, но безумно крепкого лазурного дерева, страшная редкость! Такое дерево когда-то продавали за золото по весу, а порой и дороже. Можно, конечно, использовать волшебную палочку, но охотиться с помощью артефакта вульгарно и не спортивно. Таким разве что Уизли могут заниматься, хотя куда этим рыжим, не для них это благородное занятие, это всегда было прерогативой лордов. Сквозь кусты стало заметно какое-то шевеление. Ага! Похоже, олени пожаловали на солончак, возле которого наследник Малфоев и устроил засаду. Замечательно! Две оленихи с оленятами показались на краю опушки, чутко шевеля ушами и настороженно нюхая лесной воздух. От вспыхнувшего в крови азарта вспотело лицо, и парень, недолго думая, отер его беретом, являвшимся непременным атрибутом охотничьего костюма. Вот одно из животных, наконец, решилось и, осторожно ступая длинными ногами, направилось к вожделенному минералу. Скоро олениха выйдет в наилучшую точку для удачного выстрела… Драко прижался щекой к ложу арбалета и замер в ожидании. Вот-вот, сейчас… Чье-то тело врезалось в парня и сбило с ног.  — Какого драккла!!! — завопил Малфой-младший. Он развернулся, чтобы рассмотреть обидчика и замер. Тонкая до прозрачности, длинноволосая блондинка, сердито подбоченясь, смотрела на него.  — Как тебе не стыдно! У них же дети! Какой ты жестокий! Драко молчал, изумленно разглядывая наряд этой дриады. Множество разнообразных браслетов украшали тонкие запястья, на шее ожерелье из пробок, в ушах странные серьги из… редиса? Одежда из множества повязанных кисейных платков. Но главное, огромные голубые влажные глаза. Это странное создание было настолько очаровательно в своей несуразности, что, пожалуй, впервые в жизни Малфой-младший растерялся.  — Ты кто? — пролепетал он.  — Я? Я Луна. Вставай. И, улыбнувшись, девушка протянула руку. Драко сидел в малом обеденном зале за накрытым столом и смотрел на отца. Жесткий взгляд стально-серых глаз, роскошная грива платиновых волос, красивое волевое лицо. Лорд Малфой изящно разломил булочку и принялся намазывать ее маслом. Что бы ни делал этот мужчина, все у него выходило изящно и грациозно. Ни одного лишнего движения или жеста. Все отточено, рационально и красиво. У Драко никогда так не выходило, сколько ни старайся. И это раздражало. Вообще, при всей их с отцом похожести, различий было гораздо больше, особенно в мышлении. Северус говорил, что Драко сейчас все раздражало или бесило, и это нормально — переходный возраст. И это тоже бесило.  — Рад, сын, что ты решил разделить со мной завтрак, — сказал Малфой-старший, и фраза словно повисла в воздухе.  — Что слышно о дамблдоровцах, рара? — принял Драко подачу. — Ведь ты из-за этого ездил в Ирландию?  — Да, сын. Эти фанатики в последнее время активизировались. И причина этого мне неясна, — отозвался Малфой-старший, накалывая вилкой соцветие цветной капусты в кляре и перекладывая его в ложку. — Ходят нездоровые слухи, что нашелся потерянный пятнадцать лет назад потомок Поттеров. Мальчишка пропал тогда же, когда погибла его семья, и никто его не нашел, хотя искали. Люциус замолчал, отдавая должное яичнице с беконом, ловко орудуя приборами. Потом продолжил:  — А теперь он якобы нашелся… Драко в пику отцу политикой не интересовался, но про дела Ордена Феникса слышал, как и все, впрочем. Более того, как и многие молодые люди, считавшие социальный протест необходимым атрибутом каждого уважающего себя человека, он втайне и в узком кругу единомышленников, восторгался действиями членов Ордена. Ведь они прогрессивные борцы за свободу! Герои, сражающиеся с режимом ретроградов и угнетателей! И не важно, какими методами ведется эта борьба, за какие идеалы, к чему это может привести. Для себя Драко решил, что восхищается этими храбрецами.  — Это, конечно, какой-то самозванец, — продолжал отец, — сомнительно, что полуторагодовалый младенец выжил на улице. Но это не принципиально. Потому что, кем бы он ни был, этот парень станет знаменем мятежников. А это плохо. Драко посмотрел на Люциуса, затаив дыхание.  — Им, конечно, это не поможет, — продолжал тот, отпивая кофе из тонкой чашки, — слишком мало сил у Ордена, — но напакостить они могут изрядно. «Мученики Поттеры» — так о них голосили Жареные Куры… Отец продолжал говорить, а Драко не заметил, как погрузился в собственные мысли. В тот день несостоявшейся охоты Драко до самого вечера бродил по лесу в обществе Луны. Просто как собачка на поводке бродил и слушал, о чем она говорила, хотя смысла в ее речах было меньше, чем в лепете новорожденных. Но в тот момент, когда он проводил ее до дома, который, как оказалось, находился на границе малфоевских владений, и она, подобрав подол своего странного одеяния, побежала по высокой траве домой, мелькая молочно-белыми ножками… Драко понял, что его сердце девушка унесла с собой, как бы сопливо это ни звучало. Она зачаровывала его своей странностью. Рассказами о каких-то непонятных незримых сущностях, о неведомых, несуществующих, но для нее абсолютно реальных животных и явлениях. Она была странной… больше того, она была почти безумна, но в своем безумии она была искренна как ребенок. А искренность Драко, которого всю жизнь окружало двуличие и лицемерие высшего света, ценить умел. Можно сказать, ничего больше не ценил он так, как искренность, ведь все остальное вполне реально было купить за деньги. Он вспомнил ее. Полумна Лагвуд. Училась курсом младше его самого, на Рейвенкло. Она и в школе была странной, и за это над ней часто подшучивали, порой жестоко. Но она не обращала внимания, просто улыбалась всепрощающе, чем бесила шутников еще больше. Что ж, теперь он прекратит все это. —…возможно, в последнее время я уделяю тебе недостаточно внимания, но ты сам знаешь, сколько у меня дел… — вывел Драко из задумчивости голос отца. Вот демоны, замечтался, хотя, похоже, Люциус этого даже не заметил. Еще бы! Разве кто-нибудь смеет слушать невнимательно, когда вещает САМ Люциус Малфой! Хотя Драко знал, что Малфой-старший имеет полное право на завышенную самооценку. Что бы кто ни думал, а пришедший к власти Волдеморт как финансист никуда не годен. Он неплох как политик, да и это под сомнением. Чтобы быть политиком, нужно иметь очень гибкие взгляды на жизнь, умение отыскивать компромисс, идти на уступки… Темный Лорд же этими качествами обладал в минимальной степени, был резок, нетерпим и необоснованно жесток. Лорд Малфой тоже не отличался кротостью нрава, но он всегда был рационален. К тому же тот, кто громче прочих кричит: «Я знаю, как всем вам надо жить!» — обычно имеет об этом вопросе весьма абстрактное представление. А значит, все это легло на лорда Малфоя, как на правую руку премьер-министра. Тот не возражал, занятие было как раз по нему, он заботился об укреплении международных отношений, приручил прессу, протолкнул новые налоги с лордов, поскольку нужно было поправлять финансовое положение государства, разоренного войной. Пока Темный Лорд, увлекшийся глубоким изучением темной магии, проводил свои изыскания, запершись в лаборатории и просто «забив» на государственные дела, Люциус Малфой изыскивал возможность создания рабочих мест, чтобы не допустить безработицы и недовольства народных масс. Когда Волдеморт, закопавшись на пару со Снейпом в древних фолиантах, пытался переводить с серпентарго рукописи Слизерина, лорд Малфой занимался реформой образования и подыскивал подходящую кандидатуру на место беглого Дамблдора. И нашел. Планомерно и старательно изводил расплодившуюся за время войны преступность, и обитатели мест, подобных Лютному Переулку, пищали под тяжелой дланью поставленного Люциусом главы Аврората. Безжалостно боролся с бюрократией, буквально ополовинив количество служащих Министерства. Конечно, иногда он увлекался сверх меры, забывая обо всем, кроме работы.  — Так вот, сын, пришла пора подумать о твоем будущем, — продолжал меж тем отец. — Я заметил, ты очень сдружился с Блейзом Забини. Думаю, тебе стоит обратить внимание на его сестру, Терезу Забини. Она на пару лет младше вас. Было бы неплохо заключить помолвку. Драко показалось, что его огрели пыльным мешком по голове. Какая еще помолвка?  — Я прикинул несколько вариантов. В частности, мне нравится твоя дружба с Блейзом. Забини очень влиятельная и богатая семья. Поэтому я считаю брак с этой девушкой очень перспективным. Драко опешил.  — Терезу? Но я… У меня уже есть невеста! — неожиданно для себя самого выпалил он.  — Правда? — ровно, без малейших эмоций спросил Люциус. — Кто же она, если не секрет?  — Секрет! — мрачно выдал Драко.  — Тогда я сам угадаю, — голос отца, к удивлению Драко, оставался абсолютно холоден и спокоен. — Уж не Панси Паркинсон ли это? У вас ведь роман. Парень молчал и лишь удивленно хлопал глазами. Он не думал, что отец настолько осведомлен о его похождениях.  — Сын, ты изрядно подпортил собственную репутацию. Которую придется восстанавливать не один месяц, чтобы добиться внимания Терезы. Давай я напомню тебе: год назад ты увивался за Сьюзен Боунс, через три месяца оказался в постели Дафны Гринграсс, полгода назад сходил с ума от Лаванды Браун, три месяца назад закрутил бурный роман с Чжоу Чанг. Я даже не упоминаю, что на протяжении всего этого времени ты постоянно спал с Блейзом Забини. Хорошо, что я все это время заботился о том, чтобы ты не наплодил бастардов! Драко пораженно молчал. Такого подробного отчета о своих похождениях он не ожидал.  — Теперь тебе шестнадцать и пришла пора подумать о будущем, — рассуждал Люциус как ни в чем не бывало. — Нужно вступить в правильный брак, который будет выгоден твоему роду, создать репутацию в обществе. Ты думаешь, для чего я провожу дни напролет в Министерстве, мотаюсь по стране, как гончая на псовой охоте, ломаю голову, создавая нужные для укрепления государства указы, вместо того, чтобы, как многие, просто высосать все соки из страны и положить прибыль в свою банковскую ячейку, плюнув на все остальное? Потому, Драко, что в отличие от Лорда я понимаю, что никто не будет жить вечно, как бы ни старался обмануть Бледную Госпожу. Я помню, что у рода Малфоев есть наследник, и я должен оставить ему достойное наследство, за которое мне не будет стыдно. Конечно, я не собираюсь уходить от дел завтра. Нет. У меня хватит времени привести это государство, в котором мой сын займет ведущий пост, в достойный вид. Вот так. Драко смотрел на мужчину, являвшегося его отцом и не перестававшего его изумлять. Как обычно, этот человек, совершенно не спрашивая мнение сына, построил в отношении него грандиозные планы, и, как обычно, Драко собирался эти планы разрушить, не оправдав надежд Люциуса. Почему отец не удосужился спросить, нужно ли Драко это ярмо на шею — управление целым государством. Желает ли он тратить на это занятие свои силы и время, пытаясь управлять этим неблагодарным стадом быдла, называемым народом? Да ему вообще не уперлись их проблемы, чтобы не спать ночами, торчать на работе днями, решая их нужды и не получая даже малейшей благодарности! Он прекрасно видел на примере своего отца, плюнувшего на семью, личную жизнь, элементарный отдых и принявшего на себя обязанности Волдеморта. И что?! Темного Лорда боялись до дрожи, но преклонялись перед его «гением», хотя после захвата власти он и пальцем не пошевелил ради этой серой массы, еще именуемой электоратом. Его же отца боялись и ненавидели, какую бы пользу этому народу, будь он неладен, ни приносили его указы. Нет, Драко даром этого счастья не нужно. Да еще в довесок с Терезой Забини. Да эта сучка без малейшего сомнения отравит мужа, если хоть что-то не по ней будет. Да и не глянул бы он на нее в жизни — в отличие от брата, жгучего брюнета, Тереза была рыжеволосая, с россыпью веснушек на вздернутом носике и черными глазами. Кому-то ее внешность показалась бы пикантной и необычной, но Драко просто не выносил рыжих — до полного отвращения. И идти на поводу какого-то мифического блага рода, парень совершенно не собирался, он уже нашел свое счастье, и звали ее Луна.  — Так что, сын, оставь свои похождения и капризы, пора взрослеть, и начинай ухаживать за Терезой.  — Нет.  — Что нет? — удивился Люциус.  — Я не стану ухаживать за Терезой. Я не люблю ее, — объяснил, как ему казалось, очевидное Драко.  — Причем тут любовь? — удивился лорд Малфой еще больше. — Мы говорим о браке. Любовь приходит и уходит, особенно у тебя. А брак — это то, основой чего является финансовая выгода, именно общие денежные и политические интересы способны сделать семейный очаг действительно крепким и надежным. Ты думаешь, мы с твоей матерью любили друг друга? Просто этот брак был выгоден. И он крепок, какие бы увлечения ни случались у нас на стороне, и я, и она всегда в первую очередь думали о семье, а уже потом о личных переживаниях. Люби кого хочешь, но в брак вступай с кем нужно. С этими словами лорд Малфой бросил салфетку на стол и вышел прочь, оставив сына одного. Драко же остался сидеть. Все его мысли были заняты лишь Полумной, а в частности тем, как хорошо, что он не рассказал о ней отцу. Этим он бы подверг девушку опасности, поскольку лорд Малфой был не особо разборчив в средствах. На следующее утро юный Малфой, оседлав любимого, серого в яблоках мерина по кличке Туман, помчался к дому Полумны Лагвуд.