Земли горшечника

На вокзал Крис пришел заранее и, выйдя на платформу 9¾, увидел, что Хогвартский состав еще не подогнали. Отыскав подходящую на его взгляд скамейку, парень расположился на ней и приготовился к ожиданию. Он оглядывался по сторонам, изучая обстановку, людей, служащих и незаметно для себя погрузился в воспоминания… Ретроспектива …Школа Некрополя оказалась военизированным заведением с казарменными порядками. Огромная пирамида, в которой и расположилось это образовательное заведение, была просто огромна, и большая ее часть, впрочем, как и всех зданий в мертвом городе, располагалась под землей. Цепеш как сейчас помнил первый ознакомительный день. Они стояли навытяжку в огромном зале геометрически правильными квадратами, по 25 разумных в каждом. А перед ними, заложив руки за спину, прохаживался Главный куратор и говорил. Он, своей бритой морщинистой головой, феноменально крупным носом, холодным, пробирающим любого до печенок, взглядом и сутулой фигурой, да еще в сочетании с выбранной позой, напоминал старого грифа.  — Новопоступившие! С сегодняшнего дня вы зачислены в Школу Некрополя! О ней слышали многие, но они не понимают, насколько великая честь выпала вам! Каждый из вас на первом году обучения получает звание рекрута, пока в конце учебного года, пройдя испытание, не получит звание второго года — ученик. Звание третьего года — ученик 2-й ступени, звание четвертого — ученик 3-й ступени. Звание пятого, выпускного года — воин. После выпускного испытания некоторые из вас удостоятся великой чести стать адептом Темного Пламени. И рыцарем. А там, служа на благо ордена, кто-то из вас, возможно, удостоится стать Темным Палладином. Но предупреждаю — это трудный путь! Вы не сможете видеть лиц друг друга или называть свои имена, это запрещено уставом школы и специальное заклинание следит за этим. Поэтому предупреждаю сразу — не пытайтесь знакомиться, обзаводиться компанией, это мало того, что бесполезно, у вас не останется на всякие глупости времени! Преподаватели позаботятся об этом. И еще, для тех, у кого есть магический дар. Мы не готовим магов! Мы растим воинов! После обучения в нашей школе ваши магические каналы перестроятся и вы не сможете быть магами — никогда! Ну, по крайней мере, в общепринятом смысле. Повторюсь. Придя сюда, забудьте о легкой жизни! Она осталась за дверью школы!.. …О-о да! Куратор не солгал ни единым словом! И сколько раз потом, сдыхая на тренировках, Крис вспоминал его слова!.. …Режим дня был разделен на две половины. С шести утра до обеда была физическая подготовка, после обеда и до вечера занятие науками. Кристиан вспомнил, как на первом занятии по физподготовке препод с говорящим прозвищем Труподел заставил их «для начала» пробежать десять кругов вокруг пирамиды. Каждая грань у земли составляла 1000 метров! После четырех кругов все попадали, стеная и крича, что больше не могут.  — Забудьте! — рявкнул в ответ на наши причитания Труподел. — Теперь для вас слова «не могу» не существует! С этими словами этот здоровый, быкоподобный бородатый громила достал плеть и… откуда только у всех силы взялись? На физподготовке приходилось бегать до изнеможения, упражняться на турнике, на бревне, плавать в леденющем подземном озере, сражаться на шестах и многое другое. Первые три месяца до постелей еле доползали, чтобы рухнуть на них, не раздеваясь, и с трудом продрать глаза утром. После слегка втянулись, но и нагрузки стали понемногу увеличиваться. На изучении наук во второй половине дня были занятия для развития умений умственного плана. Иностранные языки — на выбор, медицина, духовное развитие — медитации, защита разума, внутренняя магия. Ритуалистика. Этикет. Генеалогия. В общем, если первая половина дня выматывала тела, вторая высушивала мозг. Зато к концу года учащиеся сами поражались, сколькому успели научиться. Кристиан в науках преуспевал, зато по физподготовке отставал от всех изрядно, да и кто сможет тягаться в силе и выносливости с оборотнями, вампирами и прочими нелюдями. Но испытания в конце года он, как ни странно, сдал. Рекруты перешли в ученичество… Конец ретроспективы Цепеш так погрузился в воспоминания, что чуть не пропустил появления подопечного. Младший Малфой с гордым и независимым видом шагал по платформе. Следом, поигрывая тростью, шел лорд Малфой собственной персоной с супругой! Кристиан невольно улыбнулся, глядя на белобрысое семейство.  — Шок и трепет! — пробормотал он еле слышно. — Склонитесь, безродные черви, перед истинным величием чистокровных магов. М-да… и вот с этим мне предстоит работать! Скривив насмешливо губы, парень пошел навстречу компаньону. Что-то было не так. Какая-то смутная, непонятная угроза назойливым комаром звенела в воздухе, но Крис никак не мог понять ее источник. Старшие Малфои ушли, а компаньон Цепеша с самым независимым видом левитировал свои вещи к входу в вагон. Крис поспешил следом, надеясь прикрыть объект охраны от не ведомой пока опасности. Драко, заметивший его усилия, лишь презрительно скривился, но Криса меньше всего волновало мнение этого маменькиного сынка. Он усиленно вертел головой, оглядываясь, вслушиваясь, впитывая окружающий мир. Вроде все, как и должно быть, но… Неожиданно со всех концов платформы послышались панические крики. Яркие, светящиеся лучи заклинаний заметались под крышей вокзала Кингс-Кросс. Откуда-то на крышу экспресса влезла стройная шатенка в тесных синих джинсах, свитере грубой вязки и алой косынке на растрепанной голове. Расставив для устойчивости ноги, она прижала кончик волшебной палочки к горлу и заговорила, словно в мегафон:  — Многоуважаемые маги и магессы! Просим вас успокоиться и проявить гражданскую сознательность! Не паникуйте, не шумите и не мешайте нашим действиям. Оставайтесь на своих местах, сохраняйте спокойствие, и никто не пострадает! Крики несколько поутихли, видимо, народ пытался осмыслить, что ему говорят.  — Мы — Орден Феникса. Даю слово, что никому не будет причинено вреда! Пока девушка вещала, между застывших людей засветились непонятные фигуры, отнимая у обывателей украшения и кошельки. Пара рыжих долговязых парней подскочила к ним с Драко.  — Ух, ты! Глянь, братишка! У нас тут богатенький мальчик обнаружился! — лица парней до самых глаз скрывали такие же ярко-алые косынки, что была на девице, но Крису казалось — они усмехаются. — Молодой человек, пожертвуйте на дело борьбы с тоталитарным режимом! Цепеш уже подумывал вмешаться и переломать этим клоунам руки, но, взглянув на Малфоя, сдержал сей порыв. Блондинчик смотрел на рыжих оболтусов вполне благосклонно. Звякнул переданный тугой кошелек, и юный аристократ, манерно растягивая слова, спросил:  — Скажите, любезнейшие, эта нимфа на крыше вагона — Огненная Гарпия?  — Несомненно! Собственной персоной! — отозвался один из прохиндеев, пряча кошель, но не в сумку с прочей добычей, а отдельно, в собственный карман.  — Это она! — подтвердил второй. — Наша буревестница—бунтарка! А вы, юноша? — мигом отбросив пафос, обернулся мошенник к Крису.  — А я ноги выдерну! — процедил Цепеш. — И станете вы мучениками за дело борьбы с тоталитаризмом.  — Понял…  — Не дурак…  — Был бы дурак…  — Не понял бы! — и двое из ларца скрылись, будто тут их и не было.  — Что за дебильная мода договаривать друг за другом? — удивился Крис и вошел в вагон, где уже успел скрыться Малфой-младший. Тот расположился в купе, где уже сидели какая-то девушка и пара парней. Они радостно здоровались. Заметив появившегося в дверях купе Криса, Драко заговорил:  — Кстати, леди и лорды! Прошу обратить ваше внимание на нанятую отцом для меня няньку — Кристиан Цепеш. Блондин неприязненно скривил губы. Будь Крис более чувствителен или впечатлителен, возможно, он бы расстроился, но ему малфоевские гримасы были менее интересны, чем личная жизнь домовиков. Потому, кивнув присутствующим, парень сел на сиденье и, откинувшись на спинку, прикрыл глаза, делая вид, что дремлет. Попутчики настороженно помолчали, а после заговорили вполголоса. Ничего интересного в их болтовне не было, и воспоминания вновь прорвались в мысли Цепеша. Ретроспектива На второй год у Криса появился личный наставник. Вампиресса. Сильная, но гибкая, с красными, похожими на две черешни глазами. Вот она-то и занялась физподготовкой парня. На второй год были разрешены дуэли между учащимися и введена псевдосмерть. То есть ученики могли убить друг друга. На самом деле убитый, конечно, не умирал, а, испытав все болезненные прелести умирания, через пятнадцать минут приходил в себя живой и здоровый. Наставники так же могли убить, если, на их взгляд, это требовалось для учебного процесса. Наставница Криса убивала его часто. Можно сказать, обожала она это дело.  — Запомни, ученик, самый лучший учитель — это боль. Вот тот обманный прием мне пришлось бы втолковывать тебе раз пятнадцать, и то не факт, что ты бы понял. А с помощью псевдосмерти учебный процесс ускорился во много раз. Всего два раза умер, а больше на этот трюк не попадаешься!  — Ученик, к бою готов? — припомнил Крис одну из первых тренировок под руководством не-мертвой. — Что застыл, как монашка в секс-шопе? И она нежно улыбалась, демонстрируя клыки и укрепляя Криса во мнении, что над ним издеваются. Но того, чего наставнице хотелось, она добилась — Цепеш стал лучшим фехтовальщиком любым оружием, да и в прочих дисциплинах перестал отставать, несмотря на физическое превосходство прочих учеников. На изучении наук их стали учить пользоваться внутренним резервом энергии, для самоисцеления, для восстановления сил, для улучшения органов чувств и прочих полезных дел… Конец ретроспективы Наверно, Крис задремал и оттого вздрогнул, когда его, особо не церемонясь, толкнули в плечо, едва не скинув на пол.  — Эй, Цепеш! Хорош щеку давить — приехали. Крис открыл глаза. По коридору, мимо раскрытых дверей купе, спешили на выход студенты. Парень поднялся. Хогвартс был величественен. Огромный, обитаемый едва на треть замковый комплекс с высокими башнями и глубокими подземельями подавлял и восхищал. Кристиан старательно держал лицо, но эти дышавшие стариной стены, помнившие огромное количество поколений волшебников, невольно вызывали трепет. В этом году школа отличалась необычайно большим количеством учащихся — на всех курсах появились новые ученики. Как оказалось, лорд Малфой не проявил оригинальности, наняв сыну охрану, некоторые поступили так же. Видимо, чрезвычайно чуткие на неприятности носы чуяли нездоровые веяния в воздухе и их обладатели стелили соломку, где только могли. Конечно, репутацию школы, как наиболее безопасного места во всей Магической Англии, старались не портить, все же это дело политическое, и потому охрана старалась не выделяться на фоне студентов, всячески маскируясь. Некоторые пользовались артефактами, кто-то оборотным зельем, а кое-кто и дезилюминационными чарами. Но, несмотря на все ухищрения, Цепеш сразу заметил их и понял — придется договариваться, ведь он тоже незамеченным не остался. А мешать друг другу делать работу не стоит, это глупо и непрактично. Сразу после распределения, которое он прошел, оказавшись на Слизерине (кто бы сомневался?), к нему подлетел бумажный журавлик, развернув который, Крис прочел: «После отбоя в северном нежилом крыле. Иди за белой стрелкой». Что ж, похоже, договариваться придется раньше, чем он думал. Но так даже лучше. Драко было плевать на все. На приставленного к нему отцом соглядатая, на болтающих о какой-то ерунде друзей, на распределение, на речь директора Барти Крауча-старшего. Он искал взглядом ЕЕ, а найдя, смотрел не отрываясь. Никому прежде за всю свою жизнь не уделял он столько внимания. Нет, он влюблялся и прежде, причем каждый раз ему казалось, что это страсть на всю оставшуюся жизнь, но по прошествии весьма небольшого времени терял к предмету увлечения всякий интерес. Теперь же он осознал, что большая часть тех бурных чувств состояла из самолюбования. Так человек, имеющий такой недостаток, вешает кругом зеркала, даже в туалете, хотя, казалось, какой интерес любоваться тем, как справляешь малую нужду? Но вешают. Так и Драко любил не этих девушек, а себя в этой любви, восхищался своей способностью на такие яркие чувства, своим умением добиваться благосклонности самых неприступных красавиц, своими качествами как любовника, неустанно восхваляемыми теми, кто подпал под его очарование… Теперь же этого не было. Не было желания добиться близости с Луной, нет, он желал ее, но это не стало главной целью их отношений. Драко вполне готов был удовлетвориться до свадьбы платоническими отношениями. А в том, что свадьба будет, он нимало не сомневался. Отец не станет препятствовать счастью единственного наследника. Вот и сейчас блондин сидел за столом в Большом зале и, подперев ладонью щеку, любовался Полумной. Ее несколько порывистыми, резкими, но при этом красивыми движениями, блеском глаз, слегка раскрасневшимся лицом. Тонкими, с десятком браслетов на каждом, запястьями, многие из которых подарил Драко. Луна просто обожала браслеты и носила самые разные в невообразимых количествах и комбинациях. Рядом находились медные литые, ажурные серебряные, бисерные фенечки, кожаные плетенки, цепочки самых разных металлов и плетений, наборные из дерева, пластиковые, нанизанные из бус, ракушек, камушков… Каждый раз этим летом, идя к ней в гости, а бегал он туда, как на работу, Драко выбирался в магловский мир и покупал в ближайшем магазине пару, а то и пяток браслетов, которым Луна радовалась безмерно. Она вообще оказалась изрядно деятельной натурой. Когда бы ни пришел юный аристократ, девушка почти всегда была чем-то занята, при этом, если он не принимал участия в ее делах, внимания на него обращали меньше, чем на кота. Пришел, и ладно; не помогаешь, так не мешай. И Драко невольно втягивался в ее дела и пытался смотреть на мир ее глазами. Она была странной. По ночам они частенько пробирались в находящийся поблизости магловский городок, старинный, патриархальный и провинциальный. С кривыми мощеными улочками, пабами в которых еще, вполне возможно, попивали пиво рыцари, со старинной церковью и множеством старых деревьев. Они бродили по пустынным в ночное время улочкам, и Луна совала заготовленные загодя букетики полевых цветов в выставленные на крыльцо для молочника бутылки. Вот, наверно, матерился мужик, вытряхивая всю эту икебану на землю. Драко ухмыльнулся. Какая жалость, что они не смогут встретиться сегодня и погулять — ночью Хогвартс исключительно красив.