The last victim

      Лектер велел оставить лампы и свет везде включённым, чтобы его гостья могла полноценно удовлетворить свою потребность — прогуляться по семейному замку, принадлежащему Ганнибалу. Перед ужином и беседой девушка должна удовлетворить свой аппетит и прогуляться по замку, чтобы после не отвлекаться на рассматривание замка, говоря с Лектером. Сам же хозяин замка отбыл в свою спальню на время, прислонился макушкой к прохладному изножью постели, украшенному парчой и золотыми нитками, прикрыл глаза и очутился во Дворце Памяти. Ганнибал медленно вошёл в вестибюль, проходя мимо бегущего оленя с белым подхвостьем по осенней листве. Лектер глубоко вдохнул воздух носом и последовал в комнаты дворца, где горел свет.       Виктория вышла из выделенной ей комнаты, замок удивлял её своими размерами и красотой, обилием зеркал и украшений на стенах, потолке. Высокие потолки, украшенные массивными фресками, стены, на которых висят гобелены, чучела животных, картины, ноги утопают в мягком ковре без ворса. Виктория ощущает то, что в этом замке её ждали, она останавливается возле каждой картины и жадно поглощает её взглядом, пытается запомнить, вдруг она скоро уйдёт отсюда?.. Кто знает, вернётся она сюда ещё или нет?.. К своему собственному удивлению, Виктория замечает, что тут немало картин итальянских художников, посвящающих свои картины пантеону богов, Юпитеру, Венере, Меркурию, Марсу, есть и несколько картин посвящённых распятию.       Распятие, как замечает она, выполнено тут по-особенному, деревянные клинья вбиты в кисти рук, а не в ладони, как изображает крест в церкви их деревни. — Странно, — замечает Виктория, присматриваясь к картине. Голос её хриплый, видимо, она всё же простудилась. Она любуется резной рамой с дубовыми листьями и двигается дальше, осматриваясь по сторонам.       Лектер наблюдает за ней из другого конца коридора, он поглощён ею. Хозяин замка смотрит из тёмного места, глядя как блики свечей высекают искры из её волос, как жаден взгляд его гостьи… Самолюбие Лектера в этот момент на вершине удовольствия, гостья оценила по достоинству его коллекцию картин Распятия, они заинтриговали её, более того, она испытывает жадность в отношении эстетического удовольствия, ведь прежде она вряд ли видела что-то подобное… Интересно было бы с ней пообщаться, но это будет чуть позже. Ганнибал не хотел, чтобы вовремя общения с ним, его гостья пялилась по сторонам, рассматривая всё… Это будет грубо. Всему своё время…       Виктория доходит до лестницы, ведущей в светлую круглую гостиную, перед её глазами потрясающая хрустальная люстра, внизу удобные диваны, столик, вдоль стен стоят книжные шкафы… Девушка глотает слюну и идёт к одному из книжных шкафов, обнаруживает здесь множество раритетов и нежно гладит корешки старинных книг.       Лектер посоветовал бы ей быть осторожнее с некоторыми книгами, если она всё же возьмётся их читать… Многие книги имели страницы, пропитанные ядом, чтобы прочитавший их, не мог далеко унести тайны… А умер рядом, никому не рассказав о них. Виктория улыбается и спускается по лестнице вниз, осматривает картины на стенах, Ганнибал выходит из своего убежища и меняет место наблюдения за ней бесшумно. Виктория же не замечает на стене его изящную тень и поглаживает дерево стола, резную спинку кресла, где судя по всему, часто сидит хозяин. — Изумительный вкус… — проговаривает она тихо, но Лектер услышал её.       Виктория проходит в столовую через витражные двери и видит накрытый для неё стол, потрясающий аромат исходит от блюд, лежащих на белоснежном фарфоре, каёмка посуды выполнена в виде рисунков птиц и цветов, столовое серебро вычищено до блеску, гравировка изготовителя находится внутри самой ложки, а ручки украшают французские «крысиные хвостики», салфетки нежного фисташкового цвета… Обилие мясных блюд на столе привлекает взгляд, от этого невозможно оторваться…       Виктория вспоминает, что с утра у неё не было и крошки, слышит недовольное ворчание своего живота, когда она проходит в коридор первого этажа, красивейший вестибюль, а после винтовая лестница уводит её в подвальные помещения. Лектер вновь идёт за ней, настолько незаметно и плавно. Он знает, за чем она пришла, но не найдёт этого тут…       Виктория передвигается босиком, ей становится немного страшно. Но даже тут везде горит свет. Шаги увереннее, Ганнибал замечает про себя, что она не из тех, кто будет бояться. Воздух подвальных помещений холодный, чуть спёртый, коридор со множеством дверей… Виктория думает, куда исчез её охотничий нож. Жаль, что его нет. Всё же ей страшно. В ледяном воздухе, щекочущем лёгкие Ганнибал почувствовал нотку страха в запахе, исходящего от тела его гостьи. «Птичка боится», — подумал он и сделал к ней два шага. Виктория прошла дальше по коридору и толкнула решетчатую дверь, по сути, именно тут должна быть темница, но вместо этого тут стояли высокие полки, заставленные вареньями, соленьями, консервированными мясом, овощами, фруктами и грибами. — Ничего себе, — произносит она и видит следующую дубовую дверь, толкает её и видит продолговатый тоннель, деревянные стойки заполнены винами. — Потрясающий замок, — Виктория касается пыльного зелёного стекла бутылки, будто впитывает в себя и это. Лектер слышал каждое её движение, он даже слышал, как в воздух поднялась тысяча пылинок из-под её касания. Лицо его растягивала лёгкая улыбка. — Где же темница?.. Где же отец?.. — она прижала пыльную ладонь к губам и лизнула её, пыль была сладковатой и пахла стенами этого погреба…       Лектер после того, как его жертва была перенесена в спальню, а указания были розданы прислуге, неожиданно спустился на первый этаж, вышел на улицу, пройдя под козырьком, в ворота его стучали… Кто бы это мог быть? Ганнибал открыл ворота, перед ним стоял бородатый мужчина, вымокший до нитки, глаза его были безумными. На теле плащ песочного цвета, пришедший был взъерошен, от его тела сильно пахло железом. Он перепуган. — Простите, вы не видели мою дочь?.. — спросил тот, задыхаясь.       Ганнибал поднял на него глаза, глядя прямо, красные искорки были на всей радужке, зрачков не было видно. Но отец Виктории, Алгис, начал было думать, что Лектер не такой уж и страшный, его дочь права, бояться нечего. — Вашу дочь?.. — учтивый голос Ганнибала звучит тихо сквозь дождь. — Да, мистер… Лектер… Вы знаете, моя дочь, она… — начал Алгис оправдывать свою дочь за любопытство. Лектер не позволил этому случиться: — Пройдите ко мне, вы совсем вымокли… — сказал Лектер и повёл его в другую сторону от главного входа, где тянулась стена, Ганнибал открыл дверь и пропустил гостя внутрь: — Тут вы отдохнёте и высохните, что стряслось?..       Вместо ответа Алгис попытался напасть на Лектера со спины, но получил короткий, не смертельный удар в руку ножом, высунувшимся вновь из-под манжета рукава. — Алгис, верно… Вы должны вести себя как положено в моём замке, пройдёмте со мной, — он повёл Алгиса, сжимающего кровоточащее запястье рукой, они прошли по коридору с земляными стенами, полом, сверху свисали какие-то корни, с них капала вода, Лектер привёл его в охотничий домик, они находились в его подвале, вход в темницу был расположен под углом, Ганнибал ввёл скополамин отцу Виктории, тот моментально подействовал утихомирив взбудораженного отца, тот обмяк и оказался перенесён на пол темницы. Железная решётка захлопнулась за ним, замок закрылся.       Виктория выходит из подвала, не найдя ответа на все вопросы, поднявшись в столовую, она встречает перед собой Линаса: — Доброго вечера, Виктория, — произносит он вежливо и спокойно, одной рукой он придерживает мягкое полотенце на руке, второй — серебряный поднос с лекарством от кашля и стаканом из резного хрусталя наполненного водой. Дворецкий выглядит слишком изящно, что Виктория спрашивает: — Мистер Лектер?.. — О, нет, Виктория, я его дворецкий… — Линас безмятежно улыбнулся. — Вас ждут к столу… Вы не стали ужинать, — голос у него был высоким и хриплым. — Простите, как вас зовут?.. — поинтересовалась Виктория и подошла к нему с осторожностью. Ганнибал Лектер живёт не один в этом замке, он точно не вампир… — Линас, — представился дворецкий и чуть поклонился. — Очень приятно, Линас… — Виктория осторожно задела его руку в нитяных перчаткой, какой он держал полотенце на локте. Дворецкий улыбнулся чуть шире. — Я хотела бы ужинать вместе с хозяином… Не привыкла ужинать одна, отец так приучил. Да и невежливо гостям есть без хозяина, не так ли?..       Лектер, ожидающий их в столовой, был приятно удивлён, он сделал глоток Шато-Петрю 1926-года. В столовую прошли двое, Ганнибал поприветствовал их улыбкой: — Виктория, — сказал хозяин замка. — Как вы себя чувствуете? — Намного лучше, спасибо, — Виктория ощутила, как смутилась. Ганнибал Лектер был слишком хорош собой для неё, изящный костюм, галстук, он потрясающе вписывался в эту обстановку…       Линас помог девушке сесть на стул и положил на её колени салфетку. — Благодарю, Линас, — улыбнулся Ганнибал. — Bon appetit, Виктория, — произнёс он и поднял бокал, как поднимал бокал с Миггзом Питером. — Приятного аппетита и вам, доктор Лектер… — Виктория приступила к стоящему перед ней блюду, осторожно пользуясь приборами, Ганнибал ел и с интересом наблюдал за ней. Про себя он приятно заметил то, что Виктория правильно обращается к нему. Это очень приятно… Виктория изумлённо смотрела на него, жуя колбасу под земляничным соусом. — Доктор Лектер, belissimo… — произнесла она, прикрыв глаза. На языке ещё осталось послевкусие земляничного соуса, душистого и приятного, сладость земляники, лёгкая кислинка специй и, кажется, вина… — Рад, что вам нравится… — Доктор Лектер, я хотела сказать вам, что восхищена вашим замком, никогда мне впредь не доводилось видеть такой невероятной красоты… Ещё я хотела задать вам несколько вопросов, можно? — Да, Виктория… — Ганнибал медленно моргнул, подтверждая свой ответ этим жестом вместо кивка. — Но перед этим расскажите мне подробнее о цели вашего визита моего замка… Прежде мы уже встречались с вами несколько раз. Расскажите мне, почему вы сбежали из дома?       Виктория ошеломлённо посмотрела на него, неужели они виделись? Но почему она не помнит? Встречи с таким человеком перевернули бы её жизнь вверх ногами всё… Он уже чётко въелся в её память, оставил там глубокий след одним своим появлением, интонацией и взглядом… Ганнибал будто проник в неё, в её мозг и уже рассматривал его. Его взгляд слишком прямой, похожий на только что заточенный нож, которым напробу решили убить первого попавшегося, проверить, с какой скоростью лезвие проникает в тело… Виктория ощущала как мурашки бегают по её телу. Отец смотрел на неё порою также долго… А вопросы вышибли из неё остатки воздуха. — Доктор Лектер… — произносит Виктория и внимательно смотрит ему в глаза, не в силах оторваться. — Почему вы решили, что я сбежала? — она сглатывает комок, вставший в горле. — Вы слишком настойчиво пришли сюда, не побоявшись ни ледяного ливня, ни легенд, окутавших мой замок… Такое возможно лишь по собственному желанию, неожиданно усилившемуся… Скажите мне, Виктория, что поспособствовало усилению вашего заветного желания. Вы с таким вожделением смотрели на мой замок, так говорили о нём, но не решались… Что мешало вам?.. — Отец, — созналась Виктория. — Не верю, Виктория… Ведь наверняка, когда вы пришли домой, то не обнаружили его там?.. Иначе этот день вы снова провели бы дома. Вы ждали случая, чтобы сбежать? Обдумывали свой план побега?.. Что сделал с вами ваш отец?       «Он читает мои мысли?» — подумала Виктория, она сидела, не в силах больше есть, хотя у неё сосало под ложечкой. — Не забывайте есть и разговаривать со мной, Виктория, это не так уж и сложно… — Ганнибал съел кусочек мяса, обворожительно улыбнувшись. — Мы остановились на том, что вы сбежали. — Да… Но я… — Не оправдывайтесь, вы сбежали, — голос его был хрипловатым, похожим на скрежет металла, но интонации спокойные. — Всё же что-то вас пугает, скажите мне, что это. Признайтесь честно, внутри себя вы боитесь заходить в дом, где ворота намазаны дёгтем. Вы сбежите и из моего замка, если увидите перемазанную дёгтем дверь вашей спальни?.. — спросил он. — Я не боюсь дёгтя, доктор Лектер, — спокойно произнесла Виктория. — Мне страшно, что случилось давно… Из-за чего ворота намазаны дёгтём… — А… Хенрикас Казлауски лишил вас девственности… Вы слишком много поставили на его жалкую сущность, Виктория… Если даже после его смерти вы страшитесь его… — Я не желала ему смерти… — Не будьте такой уверенной в этом. Он осквернил вас, сделал вашу славу в городе такой же чёрной, как дёготь, когда высохнет на солнце окончательно. Глубоко внутри себя вы желали его смерти, Виктория… Вы же выросли в этой деревне, вы видели не раз убийство домашнего скота, разделывали мясо на кухне, ваши руки были в крови, вы желали его смерти… Даже не на подсознательном уровне вы не раз представляли себе, как заносите топор над его головой… — улыбнулся доктор Лектер.       Виктория чётко видела всё это, она вспомнила, как разделывала купленное мясо на рынке, а после разделывала его на куски, тёплая кровь стекала на пол, а мясницкий нож высоко поднимался над крупными кусками. Чтобы разрубить мясо такой крохе с ручками аристократичного размера, требуется хороший замах… Голова Казлауски материла её, но безжалостное холодное лезвие с заточенной стороной отрубало ему голову. — Да, — кивнула Виктория. — Какими мотивами он пользовался?.. — поинтересовался Лектер. Вот так удар в поддых… — Недостаточно занимался сексом с женой, страдал педофилией… — Ганнибал задумался, всматриваясь в Викторию. Красные искорки блестели в его глазах. — Нет, тут всё куда проще, — заметил он. — Его жена и его дочурки, похожие на молочных поросят, никогда не будут иметь такой красивой фигуры как у вас… А это единство с природой вызывает вожделение женщины лучше любого кружевного белья или духов с феромонами… Как и независимость, некоторая отчуждённость от общества, которую Казлауски счёл в вас как за изюминку и загадку женской натуры… Единство с природой у женщины — её сила, красота и женственность, отсюда и дикое желание взять вас. Особенно насильно, с жестокостью, со страстью охотника и альфа-самца. Природа никогда не следует правилам этикета, вежливости, как и наш покойный Казлауски. Только инстинктам и своим законам. Он даже не считал себя виноватым за содеянное… А вы как считаете, Виктория?..       Виктория еле проглотила кусочек мяса, слушая его. — Возможно… — произнесла она. — Вы говорите это по тому, что не уверены в себе? И не замечаете тех достоинств, какими наградила вас природа?.. — поинтересовался Лектер. — Потому что теперь вы склонны рассуждать больше так, как повлияло на вас общество деревни — вы всего лишь изнасилованная девка с испорченной репутацией.       Виктория ощущала, как её пятая точка нагрелась, словно она сидит не на стуле с роскошной обивкой, а на стуле наказаний*. Но уходить ей не хотелось, разговор с хозяином замка накрыл её лёгкой неторопливой волной. Взгляд Лектера при свете свечей её завораживал, Виктория постоянно напоминала себе ещё и о том, что нужно есть. Последние слова Ганнибала должны были обидеть её… Обычная реакция нормального человека. Нет, Ганнибал Лектер даже не пытался её оскорбить… Он лишь сказал правду. — Да, — кивнула Виктория неожиданно для самой себя.       Лектер промолчал о том, что ему нравится то, что Виктория не пытается отстраниться от самой себя, как большинство людей… Он сделал глоток вина и попросил Линаса принести десерт…