Куратор

«Не отвлекаясь?!» Да я с трудом соображал, на каком я вообще свете! И что я только что натворил. Нет, я не совсем дурак, и свой интерес к теме физических наказаний и тому подобного заметил давно. Ещё с детства, кажется. Вроде бы, когда был совсем мелким и не очень-то соображал, что к чему, даже сам просил двоюродного деда меня шлепать… Ему это казалось детской причудой, а потом я как-то угомонился. Когда стал старше, за таким к нему точно не пошёл бы. Да и ни к кому не пошёл бы. А тут… На информацию про БДСМ я тоже натыкался. Сеть велика. Но особого интереса к сексу у меня не то чтобы совсем нет… Просто «это» для меня с сексом не соединяется никак. С одной стороны, все-таки приятно знать, что это не ты один такой выродок. И вроде как даже среди БДСМ-щиков не все практикуют секс. С другой… Ну где бы я нашёл кого-то такого на своей планетке?! Да ещё до совершеннолетия. Но за каким же чертом было так палиться перед незнакомым стремным мужиком?! Мало ли, чего он теперь от меня захочет! Или лицейные психологи проверять начнут, все ли у меня в порядке с головой, тоже мало радости. И ради чего — ради реализации дурацких фантазий? Или, скорее, даже страха потерять возможность… Возможность чего?! — Корбут, о чем вы так задумались? — поинтересовался у меня над ухом мистер Дэвис. — О разном, — растеряно пробормотал я. Со всеми этими новостями, да ещё с недосыпа, концентрация ну вообще ни к черту. — И какое же такое «разное» для вас до такой степени важнее контрольной работы? — Такое, — огрызнулся я. Меня начинала распирать злость — на него, на себя, на весь белый свет. Я прекрасно понимал, что проще извиниться и продолжить работу, но это понимание было задвинуто куда-то глубоко, а от мысли об извинения только что шерсть не топорщилась. — Подробнее, будьте любезны, — с холодной язвительностью попросил Дэвис. — Не буду! — все-таки взорвался я, — Не ваше дело! Не лезьте ко мне! Я вскочил и вылетел из класса, дернув из-под стола сумку так, что чуть ее не разорвал. — Корбут!.. Вот я дурак… На ровном месте нажил себе неприятности. В очередной раз. Ну сам же отвлекся от контрольной, и ввязался в дурацкий разговор. А чем кончилось? Точно вызовут на дополнительные занятия. Небось, к тому же Дэвису, для закрепления эффекта. Ненавижу. Я бродил по коридорам учебного корпуса, стараясь не натыкаться на коридорных наблюдателей. Я так и не понял, для чего их тут расставили — то ли как надзирателей, то ли как охранников… кого-то от кого-то. Впрочем, они на меня не очень-то реагировали. Я уже понял, что у большинства лицеистов, особенно старшеклассников, расписание довольно свободное, и срабатывала логика «раз ходит тут — значит, имеет право». Ну и отлично. На ужин я пришёл даже чуть раньше положенного, так что успел выскользнуть из столовой до появления наших. В смысле, одноклассников. Все равно потом придётся с ними разговаривать, по крайней мере, с Агнетой, которая, кажется, правда за меня беспокоится. Но хотя бы не сейчас. Так что я тихо пробрался в свою комнату, бросил сумку на стол, а сам упал мордой в подушку. На практике я ничего «такого» не пробовал. Ну, то есть, только дома и сам — понял, что и в одиночку не вставляет, и боль мне не нравится. А что будет теперь?.. Об обещанном явлении куратора я вспомнил, только когда динамик над дверью сказал его голосом: — Клим, добрый вечер. Я подошёл к двери и отдал команду впустить. Отошел назад на несколько шагов, оказавшись по ту сторону стола, и только тут сообразил, что меня мелко потряхивает. От страха?.. Юзеф Николаевич прошёл в комнату, небрежным касанием закрыл вход. Он был все в том же костюме, в руках — что-то вроде старинного тубуса. Неужели с настоящей писчей бумагой?.. Едовин заговорил раньше, чем я успел хотя бы предложить ему сесть. — В мои обязанности куратора входит наблюдение за процессом твоей учёбы и общим состоянием. И, в случае необходимости, я должен принимать меры, направленные на улучшение ситуации. Разумеется, я изучил всю доступную информацию о времени твоего пребывания в лицее, — представляю, что он там наизучал, — но все же надеялся, что на первых порах удастся обойтись без санкций. Увы, похоже, это не так. Надеялся он… Хотя тон и вправду сожалеющий. Самую малость. — Ты понимаешь, о чем я? — Мистер Дэвис? — буркнул я. — Верно, — он одобрительно кивнул, — я рад, то ты не пытаешься избегать ответственности. Я чуть не задохнулся… а возразить ничего не смог. И понял, что опираться перед ним не смогу при всем желании. После таких-то слов. Это было почти подло. — Так почему ты ему нагрубил? — А зачем он ко мне полез? — вскинулся я, — Вопросы эти дурацкие… Поставил бы «ноль» и все. Ну или отчитал. А спрашивать зачем? — Во-первых, постарайся избегать привычки отвечать вопросом на вопрос, — куратор чуть поморщился, но остался спокоен, — Во-вторых, а как ты сам думаешь — зачем? А правда — зачем? — Не знаю. — Подумай, о чем именно он тебя спрашивал. О том, что за мысли для меня важнее контрольной работы. Ну и что?.. Но мысль уже продолжилась, как я не пытался ее задушить. И развернулась до отвращения быстро. Что-то для меня в тот момент было настолько важным, что я напрочь вырубился из действительности. Такое со мной бывает все-таки не слишком часто. Что было бы, если бы он влепил мне какую-нибудь гадость, прочел нотацию или выставил с урока? Я разозлился бы. И наверняка забыл, о чем, собственно, думал. А так — помню до сих пор, как ни странно. — Я жду ответ, — жёстко напомнил куратор и с лёгким стуком пробежался пальцами по тубусу. Этот звук почему-то заставил меня вздрогнуть и напрячься. Даже, скорее, чуть ли не вытянуться по стойке «смирно». Или это от самого вопроса?.. — Я не знаю… — Врешь. Знаешь, — это прозвучало почти хлестко. — Он не хотел, чтобы я забыл важную для меня мысль… — пробормотал я, глядя в пол. — Верно. Это ему удалось? — Да. — Хорошо. Ты думал о причинах его поведения, когда разговаривал с ним? — Нет. — А о чем ты думал? Я молчал. Он сделал шаг ко мне, и я замер. — Полагаю, что ты думал о том, что кто-то смеет нарушать твоё пространство. Хотя именно в тот момент ты должен был выполнять конкретные обязательства. А именно — заниматься выполнением заданий, за чем и следил мистер Дэвис. То есть, он свою работу выполнял, а ты свою — нет, — он говорил все ещё спокойно, но как-то так жёстко и безжалостно, и невозможно было ни в чем возразить. — Но, тем не менее, почему-то грубые и невежливые выражения услышал в свой адрес именно мистер Дэвис. Так? Я стоял, как примороженный к месту. Может, если бы он сказал хоть слово об уважении к старшим, я смог бы хоть привычно разозлиться? Может, если бы в его убийственно правильной лекции звучала хоть нотка желания вколотить в пол строптивого подростка?.. Но не было ни того, ни другого, и я не знал, как реагировать. — Так, Корбут? — Так, — он смотрел выжидающе, и я заставил себя сказать то, чего от меня не добились ещё, кажется, ни разу, — Я поступил плохо. Глупо и неправильно. Мне жаль… — Хорошо, — суховато, но уже не так хлестко ответил Юзеф Николаевич, — Надеюсь, ты сумеешь завтра донести эту мысль до мистера Дэвиса. Чёрт, только не это!.. — Осталось закрепить это в твоей памяти. Ложись, — он указал на гимнастический мат. «Зачем?» — хотел спросить я, но голос не слушался. Я лег, уперся лбом в сложенные руки. — Не дергайся, будет хуже, — это была не угроза, а констатация факта, и я замер, почти закаменел от страха и ожидания неведомо чего. Мне послышался щелчок открываемого замка. Потом — короткий воющий звук и резкая боль на плечах. Я все-таки дернулся, вскинулся голову — и тут же снова вжался лбом в предплечья, боясь, что подставлю затылок под новый удар. Но он пришелся ниже, по лопаткам. Потом ещё ниже, но уже парными, справа и слева — наверно, чтобы не через позвоночник… Мне показалось, что моё сознание раздвоилось. Одна половина внутренне вопила от ужаса и чего-то ещё непонятного, дергаясь от каждого удара, а другая холодно оценивала, что происходит. Вот меня уложили на мат и секут… чем-то. Может, прутом. Больно, но больше с непривычки, а так вполне терпимо. Наверно, даже следов не останется. Через одежду-то. А я почему-то не пытаюсь сопротивляться. По пояснице куратор бить не стал, что и понятно. Зато вниз прошелся от души, и вот это было и больно, и унизительно. И… чёрт. Отнимало последнее желание сопротивляться. — Вставай. Увидеть орудие порки я снова не смог. Может, оно и к лучшему. Куратор был спокоен, кажется, у него даже дыхание не участилось. — Надеюсь, это поспособствует лучшему пониманию. — Поспособствует, — хрипло подтвердил я, не веря, что говорю это вслух и неотрывно глядя на него. Мне было страшно упустить хоть один жест или выражение лица. И ещё хотелось приблизиться, но это уже совсем слишком. — Хорошо, — он вдруг улыбнулся, и его лицо ненадолго смягчилось. Я вглядывался очень придирчиво, но улыбка, кажется, касалась только моего подтверждения… и ничего больше. — Теперь подойди к столу и встань на колени. Все происходящее было настолько нереальным, что я даже не успел задуматься толком и завороженно выполнил требуемое. — Я отойду забрать результат твоей контрольной. Никого не впускай до моего возвращения. Подумай о своем поведении. И не вставай, — он отсоединил от стены сенсор, открывающий дверь, и положил на стол. А, ну да, я же должен буду впустить самого куратора… Он вышел, а я с трудом подавил в себе совсем уж постыдное желание попросить его не оставлять меня. Одного в комнате. На коленях. С ноющими следами от ударов от плеч до колен. Боже, что со мной?! Как я это допустил?! Хуже всего было то, что этому возмущению сильно не хватало уверенности. Все произошедшее казалось мне настолько правильным… И это ужасало. Взрослый человек, которого я знаю один день, избил меня и заставил встать на колени, а я послушно стою, и не бегу к начальству лицея с жалобой и заявлением в полицию… Я осторожно пошевелил лопатками. Боль постепенно уходила, и я поймал себя на том, что мне жаль. Нет, мне все ещё не нравилась боль. Сама по себе. И мысль о случившемся вызывала ужас и желание спрятаться, но в то же время… В то же время мне отчаянно хотелось иметь хоть что-то, что подтвердит — это было, вправду было. Сладкий ужас неизвестности. Секущая боль ударов. Невозможность по своей воле выпустить из виду человека, который… Который что?! Который дал мне чувство устойчивости. Мне как будто не на чем стоять, не за что держаться. Было не за что — до того момента, как я начал слушать этого человека, не возражая, не защищаясь. Как я, так же не защищаясь, лег под его руку с орудием порки. Как же так вышло?.. Мои ошалелые размышления прервал писк сенсора и неуверенный голос Агнеты: — Клим?.. Черт-черт-черт-черт!.. Ну и что мне ей сказать? Сенсор, предатель, уже показал, что я в комнате. Если бы спал, то уже проснулся бы от звука, я сам говорил ей, что сплю чутко. А просто не пускать — обидится… Я обреченно нажал на сенсор, выпуская подругу. — Привет… Ты почему на полу? — озадаченно спросила она. — Стилос укатился, — соврал я, радуясь, что вещи удачно вывалились из сумки на стол. — Помочь тебе найти? — Да я сам… Ты что-то хотела? — неловко спросил я. Она, к счастью, не обиделась. Ну, наверно, привыкла к тому, что я хам. — Нам расписание немного изменили. А ты вечно отключаешь звук на комме, — деловито сообщила девушка. — Ох, чёрт! Спасибо, — между прочим, мог и правда не заметить сообщение до будильника. — Пожалуйста. Тебе уже назначили куратора? — Да, — я насторожился. — И мне. Вот встретились, пообщались… — она сделалась задумчивой и почему-то продолжать не стала. Интересно, настолько… индивидуально… у всех? Похоже на то. — Ладно, до завтра. — До завтра, — я постарался скрыть облегчение. Увы, очень скоро в дверь снова посигналили, и это опять был не Юзеф Николаевич, а одна молодая учительница, самая добрая из всех, как по мне. Пришлось впустить тоже — а вдруг она видела выходящую Агнету? — Добрый вечер, Клим… А что это вы на полу? Пришлось опять спеть песню про стилос. Хорошо, что она зашла тоже ненадолго — передать задание к занятию, которое переместили на завтра. Почему надо было передавать лично, а не через комм — не знаю. И как вовремя! Но потом она все-таки ушла. И что я скажу куратору? Он тут же и появился, как будто ждал моей мысли. — Вставай, — я встал, — Сюда кто-то входил до меня? — Да, — я отвел глаза. — Сколько? — сухо уточнил он. — Двое… И только потом сообразил, что в коридоре торчит наблюдатель, и куратор мог спросить у него. А может, и спросил, а теперь проверяет мою честность. — Ты что, действительно не способен выполнить даже такую простую инструкцию? — вот теперь он почти злился, и у меня кольнуло что-то внутри. — А что мне было делать? — почти прошептал я, — Они же знали, что я здесь, и я проснулся бы, если бы спал… — А в душе, например, ты быть не мог? — холодно спросил куратор, — Здесь, знаешь ли, неплохая звукоизоляция, шум воды из коридора не слышен. Вот я дурак-то!.. — Простите, — выдавил я, — Не подумал. — Предпочел нарушить распоряжение. Или ты решил, что оно — проявление моего самодурства? Я замотал головой. Вот уж чего я точно не думал. — К этому мы ещё вернёмся. Теперь о твоей контрольной. Ты начал ее хорошо. А потом просто слил. Поленился думать? Или решил, что незачем стараться? Я неуверенно пожал плечами, глядя в пол. — Отвечай. — И то, и другое, наверно… — Понятно. От лени буду отучать. Заодно и стимул стараться будет. Ложись. Неужели снова?.. Первый же удар ответил мне на это вопрос. На этот раз куратор выпорол меня уже сильнее. Вроде и не перекрывал прежние полосы, но все равно было намного больнее. Я кусал губы, чтобы не орать, и думал, что на этот раз следы останутся. В голове отчётливо всплыли чертовы шесть картинок — и внутри прорвало какую-то плотину, меня накрыло всеми ощущениями дня разом… Кажется, я все-таки вскрикивал, и ресницы оказались мокрые. — Вставай, — выдернул меня на поверхность голос куратора, — и постарайся не давать мне причин для повторения. — Постараюсь, — выдохнул я. — Вопросы есть? — Нет пока… — Если будут — приходи. Или пиши, мой номер в твоём комме уже есть. — Хорошо… Спасибо… — я сам не знал толком, за что благодарю. — Пожалуйста, Клим, — он снова улыбнулся. А я всей своей исполосованной шкурой почувствовал, что он действительно не хочет повторения. То, что он делал, не доставило ему никакого удовольствия. Просто он счел это необходимым. Необходимым для меня. Насколько было бы легче, если бы он был неправ!.. Или нет?