bring me to life

      На следующее утро омега буквально летал по квартире, стараясь привести себя в порядок. Томми и Донна, не найдя места посреди всей этой суеты, в итоге укрылись на кухне. И теперь они молча жевали сэндвичи, наблюдая за тем, как Джерард судорожно переворачивает шкаф в поисках чистых носков. Донна вздохнула с облегчением, вспоминая, что еще вчера вечером выгладила его рубашку и отыскала в шкафу пальто, когда-то принадлежавшее ее младшему сыну. Майклу оно стало слишком коротко, а Джерарду в самую пору.       Джерард, казалось, уже растерял себя в этом суматошном бардаке, разведенном в отчаянной спешке. Томми, зайдя в комнату отца, уже полностью готовый идти в школу, обнаружил его сидящим у подножья кровати с некой обреченностью на лице. Джерард был просто невероятным неряхой, что не свойственно большинству омег — обычно они стремились к порядку. Но, набравшись сил, Джерарду удалось собрать себя воедино. Даже к собеседованию он не готовился с таким усердием.       Встретив у школы белую иномарку Айеро, Джерард, прицелившись, презрительно плюнул тому на стекло, вызывая приступ смеха у сына. Впервые за долгое время утро было действительно солнечным, что сразу сказалось на окружающих: все будто ожили. За это Джерард презрительно нарек их про себя городом метеозависимых. Школу и контору, в которую устроился работать омега, разделяло совсем небольшое расстояние. Всего-то обойти булочную, с наслаждением вдыхая аромат свежей выпечки, свернуть налево, пройдя возле завораживающего магазина часовых механизмов, и остановиться напротив небольшого двухэтажного строения.       По форме оно напоминало торт, на который так неудачно уселся Хагрид в Гарри Поттере, и по цвету тоже не уступало тому злосчастному десерту. В этом здании расположилось небольшое и единственное рекламное агентство в городе. Джерарда приняли на должность помощника главного бухгалтера, сначала кажется — малооплачиваемая профессия, но на самом деле эта небольшая контора гребла деньги лопатами, словно первые золотоискатели в Южной Африке.       Распахнув стеклянную дверь, Джерард неуверенно зашел внутрь, вновь замечая, как тут чисто и тихо. Его встретил молоденький омега с большими голубыми глазами и скромной улыбкой. — Доброе утро, мистер Уэй, вы, как я вижу, ранняя пташка, — приветливо поздоровался парень. — И вам доброе, — Джерард покосился одним глазом на значок с именем, — мистер Хенском. — Можете называть меня просто Эл. Надеюсь, мы сработаемся, — Эл протянул тонкую руку, и омега неуверенно пожал ее, — я работаю здесь дизайнером, напротив кабинета главного бухгалтера. Но будьте осторожны и бдительны, он уволил уже четвертого помощника. — Ох, а как войти к нему в доверие? Я не могу потерять эту работу. — Советую молча делать свою работу. Мистер Айеро не любит, когда много говорят.       Джерард поперхнулся следующим вопросом, уже готовым слететь с языка. — Мистер Айеро? — Снова ты? — раздался знакомый голос за спиной, заставив омегу подпрыгнуть от неожиданности.       Джерард медленно обернулся в сторону выхода и заметил маленькую, но крепко сложенную фигуру, смотревшую на него, удивленно приподняв бровь. Некоторое время Джерард не мог выдавить из себя ни слова, стараясь не забывать, как дышать. Вчера этот человек его едва не задушил. А сегодня оказывается, что он его начальник. — Здравствуйте, мистер Айеро. Теперь я ваш новый помощник, Джерард Уэй, — выдавил омега, стараясь превратить удивленный оскал в подобие улыбки. Мистер Айеро смерил его полным презрения взглядом с ног до головы и повелительно-поощрительным жестом указал на ближайшую дверь. Джерард последил за его рукой взглядом и остановился на табличке «Главный бухгалтер». Видимо, у него один кабинет с альфой. — Что ж, тогда прошу пройти в мой кабинет, там все и обсудим.       Как только дверь за спиной Айеро захлопнулась, он резко обернулся к Джерарду, сложив руки на груди. Джерард только сейчас заметил, что альфа намного ниже его ростом, это его позабавило. «Хоть какое-то у меня перед ним преимущество есть», — не без сожаления подумал омега. — Итак, вижу, теперь твоя судьба в моих руках, — торжественно усмехнулся альфа. — «Как назовется, так и отзовется», как говорят. Уволить тебя без видимой причины я не в силах, но в силах сделать твою жизнь адом! Ты еще поплатишься за то, что назвал мою жену шлюхой!       Он толкнул омегу на его рабочее место, Джерард поморщился, когда ударился о спинку стула. Айеро принялся яростно копошиться в шкафу и, минуту спустя, бросил на стол огромную стопку бумаг, которая горой возвышалась над сидящим Джерардом. Омега впервые в жизни пожалел, что не в состоянии нагрубить начальству. — Даю два часа, чтобы заполнить все документы. Не справишься — выметайся отсюда, — Айеро явно торжествовал, зная, что теперь он имеет полную власть над своим неприятелем. Он включил таймер на телефоне и расположил его перед лицом омеги. Джерард злобно глянул на него из-под бровей, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос. В ответ Айеро смерил его таким уничтожающим взглядом, что он невольно сжался, быстро принимаясь за первый лист.       Работа текла на удивление легко и быстро. Документы так и летали в руках Джерарда, медленно, но верно росла вторая стопка. Айеро работал за компьютером, Джерард видел, как экран и многочисленные таблицы высвечивались на стеклах его очков. Где-то на половине бланков чернильная паста закончилась. Джерард полез в выдвижной ящик, где хранилась канцелярия. Он, не заглядывая внутрь, щупал пространство рукой. Так… ластик, резинка, коробочка, вероятно со скрепками и… Джерард вытащил странный кусок этикетки, надеясь, что это случайно оставленная конфета. Но поднеся этикетку к свету, омега покраснел. Это оказался пакетик с презервативом. Он перевел взгляд на Айеро, тот смотрел на него с издевкой, злобно ухмыляясь. — Как я вижу, ты пришел сюда не только работать…       Джерард быстро спрятал упаковочку обратно в стол, пряча покрасневшее уже от ярости лицо. Этот самовлюбленный кретин решил над ним поиздеваться или — Джерард перевел взгляд на телефон — помешать ему выполнить поставленную работу к назначенному времени. Он отыскал ручку во втором ящичке и приступил к работе с новой силой, подхлестываемый яростью. В его случае иронию судьбы можно было назвать сарказмом.       И вот его работа, наконец-то, завершилась. Он отложил последний лист, ручку и взглянул на часы. Работа была выполнена на пятнадцать минут раньше назначенного времени. Айеро перевел на него взгляд. Джерард довольно улыбнулся, весь его вид выражал несказанное: «Ну что, съел?» Лицо альфы скривилось от ярости, он вновь подошел к шкафу, и новая стопка документов выросла перед Джерардом. Улыбка вмиг исчезла с его лица, а начальник перевел таймер на полтора часа. — Но… — Никаких «но», не смей перечить начальству!       Джерард молча повиновался. Буквы и цифры уже начали расплываться в его глазах. В основном, ему попадались счета за электричество и воду, их нужно было только подписать, и старые договоры с клиентами. Иногда ему нужен был калькулятор, чтобы проверить правильность проведенных бухгалтером расчётов. Седьмой листочек из второй стопки больно порезал палец, Джерард поморщился и сунул его в рот, в попытке остановить кровотечение. Однако, вновь переведя взгляд на Айеро, он заметил, как альфа наблюдает за ним с некой отстраненной заинтересованностью, как ученые наблюдают за подопытными крысами.       Вскоре Айеро снял очки и звякнул в звоночек. На пороге сразу появилась симпатичная секретарша с милыми кудряшками, обрамляющими личико. Она поставила перед Айеро кружку с чаем и сэндвич, завернутый в салфетку. Когда она обернулась к выходу, альфа игриво шлепнул ее по заднице, и девушка не менее наигранно смутилась. Джерард закатил глаза, наблюдая за их флиртом. Глупая девочка, да он тебя хочет лишь на одну ночь! С таким типом, как Айеро, омеги долго не задерживаются. «К счастью, — облегченно подумал Джерард, — он предпочитает только девушек-омег.»       На самом деле, мужчины-омеги встречаются крайне редко, приблизительно в соотношении один к двадцати мужчинам, а девушки-альфы и того реже. Среди ученых ходит мнение, что мужчин, способных рожать детей, и девушек, способных оплодотворять, породила природа в результате крайней нужды на каком-то этапе эволюции, когда всему человечеству грозило вымирание. Часто бывало, что мужчины, уходя на войну, не возвращались, или приходили калеками. Или же женщины рождались довольно редко в той или иной местности. Бытует мнение, что сначала женщины и мужчины жили раздельно и поэтому сами делились на вынашивающих и оплодотворяющих. Однако со временем они слились в единое общество, и женщины-альфы и мужчины-омеги начали постепенно исчезать за ненадобностью.       Ручка больно давила на фаланги пальцев, Джерарду казалось, что она натерла его руку до кости. Глаза слипались, а голова начала гудеть. Погода вновь изменилась, и Джерарду нужно было принять таблетку. Но минуты шли, а если он не выполнит работу к назначенному времени — его уволят. В нем боролись головная боль и чувство долга перед матерью и сыном. Айеро поглядывал на него каждую минуту, словно тюремный надзиратель. Стопка уменьшалась очень, до невозможности медленно. Всего одна таблетка, ведь ничего плохого в этом нет?       Джерард потянулся к своей сумке и начал рыться в кармане. Он уже нащупал пластину, но неожиданно раздался громовой голос прямо над его ухом. — Я разрешал обедать? Время на исходе! — Но, но я всего одну таблетку… — Таблетки принимать после работы! — И в туалет даже нельзя сходить? Это незаконно, так эксплуатировать рабочих! — Если и дальше будешь хамить — выметайся отсюда!       Лишенный выбора, Джерард вновь приступил к работе. Неужели ему до конца своих дней придется работать на такого работодателя? Но его должность была достаточно высокооплачиваемая, особенно в такой большой фирме, и Джерард не хотел ее терять.       Пусть его начальник переходил все нормы закона, был «черствым мизантропом» и «похотливым ублюдком» (как мысленно нарек его Джерард), работа приносила прибыль, благодаря ей у омеги появился шанс стать независимым. Когда на его столе появилась третья огромная стопка, он уже жалел, что недавно хорошенько поругался с начальником, наоборот, тихо желал ему скорейшей смерти. Когда пальцы свела судорога, Джерард вовсю сыпал проклятиями на альфу, сидящего напротив, мечтая, чтобы этот адский рабочий день поскорее закончился и понимая, что подобных адских дней у него будет пять в неделю.       Небольшой кабинет был буквально переполнен концентрируемой ненавистью, изливающейся потоками из двух сидящих человек, словно едкая кислота. Она просачивалась сквозь толстые стены, попадая в соседние кабинеты, и людям становилось не по себе. Казалось, вот-вот разразится сильнейший ураган, круша все на своем пути, а эти двое будут эпицентром. Джерард несколько раз с немалым трудом сдерживал настойчивые порывы оторвать этому наглому альфе конечности, только мысли о Томми едва удерживали его на месте. Нет ничего хуже, чем исполнять приказы человека, которого ненавидишь всем сердцем. — Эй, ты, омега, подойди-ка сюда, — небрежно бросил Айеро, когда Джерард начал собираться, ликуя и благодаря Бога за окончание рабочего дня. — Я тебя не отпускал.       Джерард, раздраженно бросив сумку на стул и натянув на лицо кривую услужливую улыбку, подошел к столу Айеро. Тот ткнул пальцем на один из бланков, вдоль которого красовался длинный росчерк ручкой, случайно поставленный Джерардом, видимо пребывавшим на крайней ступени молчаливой и едва сдерживаемой ярости. — Что это? — Айеро схватил Джерарда за галстук, вынуждая омегу склониться ближе к столу. — Что же ты молчишь? Несколько часов назад ты был гораздо болтливей. — Пальцы свело судорогой, потому что вы совершенно не заботитесь о состоянии здоровья ваших сотрудников, — с долей сарказма выдавил Джерард. — А теперь, если хочешь уйти, — сквозь зубы зашипел альфа, понимая, что этот поединок он проиграл, — возьми назад слова о моей жене.       Не было ничего проще, чем согласиться с Айеро, но осколки разбитой в прах гордости, едва заметно теплившейся в груди Джерарда, не позволили ему так просто отказаться от своих слов. И пусть до предела натянутый алый галстук сжимал его шею, словно петля на виселице, омега дерзко ответил: — Я вынесу любой физический и моральный гнет с вашей стороны, но слова свои не буду брать обратно. Такого человека как вы, мистер Айеро, могла полюбить только шлюха.       Только эхо произнесенных слов скрылось за открытым окном, лицо начальника побагровело от ярости. Он вскочил с кресла, сильно толкая омегу к стене. Джерард больно ударился затылком и с расширившимися от ужаса глазами взглянул на альфу. Тот будто стал в два раза больше и заполнял собой всю небольшую комнату. С гвоздя сорвалась рама, в которой гордо красовался сертификат и с громким треском упала на плинтус. — Ты, ничтожество, мелкий кусок дерьма, офисный планктон, — тихо начал Айеро, медленно и угрожающе приближаясь к Джерарду, который отполз к углу, еще надеясь выскочить в коридор. — Да как ты только смеешь называть шлюхой самую удивительную женщину в мире? Ты и мизинца ее не стоишь, разведенный омега. Какой позор, как только наш директор согласился принять тебя на работу?       Айеро подошел вплотную к Джерарду настолько, что нос последнего уткнулся в его макушку. Омега не знал, как поступить, зажатый между стеной и взбесившимся альфой. Каковы будут следующие действия Айеро? А вдруг он убьёт его? Изобьёт до потери сознания? Изнасилует?       Все эти страшные мысли обрывочными кадрами промелькнули перед глазами. Джерард попытался сопротивляться, отталкивая альфу от себя, царапая ногтями его шею и пытаясь ударить коленом в пах, но тот налег на него с такой силой, что у омеги не было никаких шансов, тело будто зажали в железных тисках.       Неожиданно рука альфы, сжимавшая его предплечье, поползла вниз. Джерард изумленно распахнул глаза: что делает Айеро? Пальцы спустились вдоль галстука, зацепились за пуговицы пиджака, неловко соскользнув на подол и опустились на пряжку ремня омеги. Джерард нервно выдохнул, глядя на макушку альфы с короткими, аккуратно уложенными черными прядями. Тихо тикали часы напротив, стрелки образовали ровную вертикальную линию между цифрами шесть и двенадцать. Ладонь Фрэнка легла на промежность Джерарда, тот неловко дернулся, подпрыгнув от неожиданности. Он в последнюю очередь ожидал подобного от разъяренного альфы, который совсем недавно его едва не задушил. — Чт-что вы делаете? — едва слышно пробормотал омега, косясь на макушку альфы. — Н-не смейте трогать меня там, это изнасилование!       Айеро проигнорировал его вопрос, продолжая сжимать руку вдоль ствола его члена, иногда соскальзывая к яйцам, несильно дергая их и вновь переходя к головке.       «Главное — не поддаваться, тогда он меня отпустит, что бы Айеро там не задумал», — решил Джерард, напрягаясь всем телом и снова делая попытку сопротивления, зажав между ног его ладонь. Но ткань его классических брюк была слишком скользкой, поэтому рука легко проникла к его заднице и выскользнула, задевая яйца. Попытка Джерарда обернулась против него самого, чаши весов ощутимо склонились в сторону Фрэнка. Нахлынувшее удовольствие заставило омегу мелко задрожать и рвано вздохнуть, закатывая глаза. В последний раз этого места касались три года назад, но он даже не мог припомнить, чтобы это приносило такое жгучее и такое невероятное в своем противоречии удовольствие. Джерарда переполняло брезгливое отвращение к своему врагу и ярость по отношению к себе и своему телу, медленно предававшему его, капитулируя перед Айеро.       Каждый новый разряд удовольствия приятной пульсацией разливающийся по паху, был маленькой победой Фрэнка и большим поражением Джерарда. И омега отлично понимал, что альфа задумал нечто действительно гадкое, исполняя свою задумку с хладнокровной решимостью.       Тучи за окном сгустились, все вокруг затихло, только иногда слышались громкие крики птиц. Напряжение и безмолвное ожидание нависло над городом огромной черной волной.       Самым ужасным было то, что Джерарду никак не удавалось разглядеть выражение лица альфы, и он не мог до конца понять его намерения. Но его пальцы, ах, его длинные пальцы были настолько ловкими и умелыми, что вся бетонная стена выдержки Джерарда разваливалась, как оборона Бастилии. Руки омеги начали нервно ощупывать стену, будто надеясь найти на ней какое-нибудь подкрепление и со всей силы сжать его. Айеро загнал его в угол во всех смыслах.       А еще Джерард знал, что не может держаться вечно, зажатый между стеной и альфой. Рука Айеро скользнула вверх, от головки к стволу и, немного покопошившись, обнаружила молнию ширинки. Когда альфа расстегнул его ширинку и коснулся ткани боксеров, по телу пронеслась теплая волна, леденящим эхом отдаваясь в конечностях, которые мигом начали слабеть. Омега уже не был уверен, что сможет удержаться на ногах. В последней попытке не свалиться, он отчаянно ухватился за плечи альфы, сжимая их и пытаясь отодвинуть от себя подальше. Внизу живота начало теплеть, он сдался, не в силах больше бороться с этим. У него слишком давно не было партнера, и неудовлетворенность сказывалась на его выдержке.       Пусть Айеро враг, пусть он бесчувственная скотина, но альфа слишком опытен, а его пальцы слишком приятные. Омега толкнулся вперед, когда вся кровь прилила к низу живота, и возбуждение дало о себе знать, упираясь в сжимавшею его пах руку. Джерард почувствовал торжественную и полную презрения улыбку Айеро на своем плече.       А потом Айеро быстро отпрянул от Джерарда со скривившимся от отвращения лицом, попутно вытаскивая из кармана упаковку влажных салфеток и с притворной тщательностью вытирая руку. Омега недоуменно таращился на него, а возбуждение приятно ныло; пульсирующий обжигающий огненный ком внизу его живота посылал сигнал нейронам, требуя внимания к себе. Альфа взглянул ему в глаза и злобно оскалился, вновь опустив взгляд на его промежность. Его глаза были налиты кровью и веко чуть подергивалась. Джерард не понимал, как еще Айеро не вырвал его член. Хотя было бы лучше, если он кастрировал омегу, это бы не нанесло такого колоссального ущерба самооценке Джерарда. — Теперь понял, тупое ничтожество? Ты самая настоящая шлюха и готов отдаться любому. Даже мне удалось легко возбудить тебя. Противная. Грязная. Тупая. Шлюха, — Айеро буквально выплевывал эти слова в лицо Джерарда, тот морщился, пока на уголках глаз начинали скапливаться слезы. — Жаль, что мне пришлось прикоснуться к тебе и испачкать руки, чтобы в лишний раз убедиться в этом. Все равно, что лапать дерьмо. Ты такой мерзкий, выметайся из моего кабинета! — Чтобы вы сдохли: вы и ваш сын. И горели в аду с вашей женой-проституткой, которая давала любому. — Джерард, все еще собирая пепел сожжённой самооценки, выскочил в коридор, захлопнув дверь, попутно застегивая ширинку. Он облокотился на холодную стену и сглотнул застрявший в горле неприятный ком. После случившегося, ему долго не удавалось собрать растерянные эмоции, он не понимал, плакать ему или злиться.       Дверь за его спиной вновь приоткрылась и на него полетела его сумка; кипа документов разлетелась по всему коридору. Люди, проходившие мимо, с насмешкой наблюдали за его жалкими попытками собрать папки и бумаги. Омега как никогда мечтал о смерти.       Он представлял, как его сердце внезапно перестает биться, и он бездыханный и бледный падает на холодный кафель. Кровь от поврежденного затылка растекается по белым плиткам, как в данный момент медленно растекается его побитая самооценка, покидая тело. Все люди собираются вокруг — омега явственно представлял сожаление в их глазах, хоть отлично знал, что им будет совершенно плевать на чужие проблемы. Всего лишь умер один из семи миллиардов людей, населяющих планету, один из трехсот миллионов граждан США, один из ста тысяч, живущих в этом небольшом городке. Тот, кого все бросили и забыли. И маленький мальчик — его сын, который останется сиротой, тоже вскоре позабудет своего папу. Люди видят только собственные горести, их беспокоят только свои проблемы и переживания. Он — капля в океане, он — осколок разбитой витрины, он — один из семи миллиардов ему подобных, одинаковых своей мрачной серостью лиц.       Джерард не отдавал отчёт своим действиям, направляясь домой пешком, несмотря на ухудшающуюся погоду. В голове то и дело проскальзывали обидные слова, сказанные Айеро. Омега знал, что они несправедливые и незаслуженные, но какой-то мерзкий внутренний голосок шептал, что в них есть доля истины.       Ведь разведенный омега всегда автоматически превращается в отброс общества, на которого все поглядывают со снисходительностью и отвращением. И Джерард не в силах изменить устоявшуюся систему.