Эгоисты

      Драко разбудил шум дождя. Ливень за окном начался внезапно и сразу, как свойственно погоде в этом чёртовом Лондоне, разошёлся в полную силу. Ветки бились о стекла старых Блэковских окон, вода так и порывалась затечь в еле заметные щели, а капли норовили пробить окна насквозь. Потрясающее доброе утро.       Малфой поворочался на подушках и повернул голову в сторону непогоды. Всё у Поттера было не как у людей: домовик с приветом, дом, того и гляди, развалится на части, полоумные фанатки стали сходить с ума ещё сильнее, узнав об их романе, а бывшая, вообще, пожелала удачи. Удача, мм… она действительно могла понадобиться. Чтобы терпеть Поттеровский характер и слизеринские (!) заскоки нужно было очень, очень, очень, очень… в общем, очень много сил. И удачи, чтобы в особо опасные моменты оказаться где угодно, но не в радиусе поражения.       Поттер мог затаиться, засесть за бумагами, уйти в очередной аврорский рейд и сделать вид, что он всё забыл и простил, но как бы не так! Этот… гриффиндорский слизеринец, ненормальное сочетание, как раз для ненормального Поттера, планировал втихую месть просто с невероятной тщательностью. И ни разу — ещё ни разу — не повторился! Вот и сейчас, ворочаясь в одиночестве на белых — снова белых, каждый раз белых — простынях, Драко любовался на свою загорелую кожу и розовые, именно розовые волосы. Невероятно.       Всё начиналось как всегда. Поттер торчал неделю на очередном рейде, а Драко... Драко просто хотел развеяться, увидеться с семьёй. Кто же знал, что Люциус Малфой решится на насильственное удержание своего дитя в мэноре. Но когда вчера вечером наследник рода Малфоев появился на приёме с потрясающим загаром и цветом волос, старший Малфой наконец-то сдался. Ну…после двадцати, или тридцати, фамильных заклинаний. Розовый цвет победил, а вместе с ним и Поттер, которого даже близко с мэнором никто не видел.       С первого этажа тянулся ароматным шлейфом запах свежезаваренного кофе. Единственное, в чем Поттер был по-настоящему хорош. А может, то единственное, что Драко так и не пытался оспорить. Никакие принципы и споры не стоили того, чтобы лишиться кофейного утра. Или утреннего секса. Но только после кофе.       Драко Малфой и сам был слизеринцем, а на планы мести в его тайных свитках, уже не хватало места. Но всё потом, только после Поттера, и кофе, главное, после кофе.