Эгоисты

      Драко разбудил шум за окном. Несмотря на отличную звукоизоляцию, подкреплённую чарами, буйное празднование рождества соседями заглушить не смогло ничто. Благо, это был магический район и летающий в небе огненный круп почти не вызывал у прохожих удивления. Конечно, если не летел в лицо.       Обернувшись в надежде найти Гарри на соседней подушке и мстительно разбудить, Драко увидел странную картину. Поттер, на коленях, с камерой. В принципе, звучало довольно интригующе, если бы Гарри хоть сколько-нибудь взволновало его пробуждение.       — Хэй, — голос со сна был резче, чем обычно, но даже эти угрожающие нотки, как любил называть их Драко, не смогли вызвать в Гарри и толики страха. Увы. — Чем ты занимаешься посреди ночи, Поттер?       Драко еле заметно улыбнулся, когда его лежащему на кровати телу, наконец, уделилось должное внимание — оценивающий, почти безразличный взгляд. Это многое объясняло, например, что на Гарри опять напало вдохновение.       — Подожди, не двигайся, — когда Драко фыркнул, чуть шевеля рукой и случайно двигая что-то колючее, Поттер зарычал в его сторону, возвращая всё своё внимание композиции и камере. — Драко, я прошу, всего примерно час. Можешь снова уснуть, я совсем не против. Совсем…       Остаток фразы он пробурчал, укладываясь практически полностью на полу, откуда и прозвучал невероятный по своей оригинальности совет. Если бы всё было так просто, Драко и не проснулся бы. Обиженно отвернувшись в сторону окна, он успел заметить, как крап полетел на очередную жертву, которая, в свою очередь, отвратительно громко визжала, падая на соседские кусты. И почему нельзя заняться этими безумствами в своём доме?       Лежать и не двигаться было холодно, и с невероятной для его энергии аккуратностью, Драко повернулся обратно, приняв самоубийственное решение — доставать Поттера во время работы. Да и спать без одеяла и без какой-либо одежды, становилось как-то холодно. Стоп. Без одежды?       — Гарри-и, а ты не подскажешь, где мои пижамные штаны? — это точно должно было прозвучать угрожающе! Но, видимо, для кого угодно кроме Поттера.       — Драко, прости. Но они мешали! Портили картину! Ну, ты понимаешь…       — Знаешь, пока как-то не очень, — терпение не было лучшим другом Драко Малфоя, особенно, если он находился где-то без штанов и без объяснений. С чем-то одним было бы намного проще.       — Я спал, правда, спал. Но потом мне пришла идея. И она не хотела уходить, — голос Гарри становился громче, как и всегда, когда он о чем-то увлечённо говорил, — а потом я решил, что это именно то самое, что завершит мою выставку.       — Гарри, милый, ту самую выставку? Которая будет… завтра? — Драко не верилось, что, во-первых, «это» вообще будет что-то где-то завершать, но тут с Поттером было сложно спорить, последние годы научили идти на компромисс ненормальным геройским музам и их совместным с ними творениям. Но завтра?       — Я всё успею, просто полежи вот так ещё чуть-чуть, я почти закончил, — Гарри потянулся куда-то вбок и снова присел на колени, когда полутёмная до этого комната загорелась свечением сотни магловских лампочек.       — Ты не успеешь её оживить, ты в курсе? — последний аргумент, и Драко сдастся. Глаза уже слипались, а от светомузыки вдобавок начала болеть голова.       — Мне и не надо. Фотография будет именно такой. Она идеально завершит серию, посвящённую последней войне!       — То есть не живая?       — Да.       — Меня голого?       — Да. Но только часть тебя.       — Моя голая часть?       — Да!       — В блёстках?       — В огнях! Не двигайся!       Драко в сердцах откинулся на подушки и прикрыл глаза, всё равно стараясь не пошевелить ни одной другой частью своего тела. Во избежание замедления съёмок. И потому что льстило, чёрт возьми, как он и не пытался это отрицать.       — Так сколько человек соберётся на открытии? — пробормотал Драко, упорно пытаясь сдержать очередной зевок.       — Около пятисот, я думаю. И министр.       — Министр… потрясающе…