Терновник и ясень

I was looking for a breath of life A little touch of heavenly light But all the choirs in my head say, no oh oh Florence And The Machine– Breath Of Life Лес пах опасностью. Джейми жил в этом лесу всю свою жизнь, принимая его дары — пищу и воду, кров и лекарства от ран — все, что лес готов был дать, но сегодня из — под его зеленых ветвей хотелось бежать. Среди стволов вековых дубов то тут, то там мелькали силуэты его друзей, готовых к бою — сегодня христианским жрецам не сносить голов. Джейми меч не давали, да он и не был в первых рядах воинов, шедших в нападение, для этого он был молод, не очень крепок. Его гибкое тело было предназначено скорее для того, чтобы скользить меж ветвей деревьев без единого шороха, да стрелять оттуда из лука. Но сегодня у Джеймса было другое задание — заняв свой пост на дереве у самого края леса, юноша должен был внимательно наблюдать за тем, как ведут бой духи моря — так Лойгайр, вождь их умирающего народа, назвал пришельцев на кораблях-драконах, что пристали к берегу на рассвете, когда густой белый туман заволок все вокруг. Словно слуги бога смерти, они беззвучно плыли в тумане, неотделимые друг от друга, от своего жуткого судна. Фоморы*, не иначе. Джейми вглядывался в мужчин, одетых в шкуры каких-то животных, вооруженных металлом и ведомых в бой не желанием свободы, нет — они пришли забирать то, что захотят, но не их землю, как христианские жрецы. Бой был недолгим, и со своего поста на дереве юноше были видны две маленькие армии, духи моря и соплеменники, уничтожающие воинов короля-христианина и его жрецов. Джеймс не любил их, они казались малоприятными, тем более, что бог у них был странный, не то что могучий Тевтат или Таран, которому поклонялись все воины их племени и Джейми в том числе. Кому молились чужаки, может Королю Земель-под -Волнами? Когда с христианами было покончено, два отряда, словно заключив негласное перемирие, разошлись в разные стороны, каждый со своими целями — пикты желали укрыться в тени родного леса, викинги — получить то, за чем прибыли к монастырю. Джеймс смотрел вослед уходящим духам моря, все чаще задерживая взгляд на их вожаке, казавшемся огромным по сравнению с невысокими пиктами. Широкоплечий, светловолосый, он отличался от остальных духов моря, вот только чем именно, кроме отсутствия бороды, Джейми не мог понять. Наверное тем, как еще совсем недавно рубил топором направо и налево, словно под лезвие попадали куски дерева, а не человеческая плоть. Лицо вождя духов моря было непроницаемо, только глаза ярко блестели, когда он бросал короткий взгляд исподлобья на лес, в котором укрывались пикты. Или у чужака были глаза на затылке, или он учуял Джеймса подобно волку, но только он вдруг развернулся, и ,уже спустившийся поприветствовать своих товарищей у первых деревьев, юноша встретился с ним взглядом. Глаза у вожака были зеленые, похожие на воду в прудах, подернутых тиной, а лицо бледным — Джеймс решил, что чужаки точно духи и пришли из мира мертвых, где нет солнца, что могло бы позолотить их плечи или покрыть их поцелуями — веснушками, как это было с Джеймсом. Тонкие губы мужчины, до этого сжатые в тонкую линию, чуть приоткрылись, вожак не мигая смотрел на Джеймса, потом вдруг встряхнул головой, словно прогоняя наваждение и вновь встретился взглядом с юношей-пиктом. Джеймс немного постоял в тени деревьев, а после метнулся вслед за соплеменниками. В ту ночь ему приснилась высокая фигура того самого воина, он стоял на носу своего корабля-дракона и что-то кричал людям, от чего те сильнее налегали на весла. Волосы цвета лунного света развивались на ветру, во взгляде был холод, а на палубе, прямо среди сидящих воинов, лежал пленник, связанный по рукам и ногам, прикрытый для надежности медвежьей шкурой. Пленник пошевелился, и Джеймс вскрикнул во сне — на него смотрели его собственные глаза... Вздрогнув, юноша проснулся и понял, что боги открыли ему, овату**, будущее, которое предрекало ему не только новую встречу с вожаком морских духов, но и неминуемую гибель вдали от родной земли...Но может боги ошибаются? Бьйорн разогнул цепь и почти раскрошил ошейник, державший пикта за шею, не произнеся ни одного слова и не задавая вопросов. Когда пленник был освобожден от своих оков, ярл сам поднял его на руки и вынес из святилища, как он окрестил подобные помещения в домах местных жрецов еще в первое свое появление на земле Англии. Юноша все еще не пришел в себя, но дышать стал ровнее, а когда Майкл положил его на расстеленную волчью шкуру, принесенную Гудригсоном с драккара, тихо застонал. - Принесите мне воды и позовите Фафнира, - бросил ярл через плечо, и уже через мгновение услышал пружинистые шаги их колдуна, словно выросшего у него за спиной. - Неужто думаешь, что Один услышит мои песни по этому чужаку? Он не нашей крови, в его теле не течет холодная кровь, как в нас... - Я не для того тебя позвал, исчадье Хелль, чтобы слушать твои речи — просто посмотри цел ли он! - Майкл был терпелив к своим людям, но Фафнир был ворчуном и всегда призывал совершать только те поступки, что были угодны богам. Или самому Фафниру — ведь никто кроме него не мог сказать, чего точно желают именно боги, а чего охочий до серебра и женщин колдун. Склонившись над распростертым телом, Фафнир втянул носом воздух у самого лица юноши, гортанно взвыл и что-то начал шептать, обходя пленника кругом. Майкл с усталостью, навалившейся на его плечи словно тяжелый камень, перестал обращать внимание на привычные действия Фафнира, пока тот резким движением не выхватил из-за пояса ярла боевой рог и не затрубил со всей силы. Протяжный зов разлился над долиной, призывая, но не на битву как обычно, а приманивая мелких божеств, что верно помогают колдуну. С первыми звуками рога, юноша-пикт вдруг выгнулся дугой на шкуре и сипло втянул ртом воздух, широко распахнув голубые глаза, которые тут же словно стало затягивать мороком — они потемнели и теперь стали цвета неба ночного. Перепуганный Майкл схватил парня за плечи, пытаясь удержать бьющееся тело, а пикт все бился, как выброшенная на лед рыба, беззвучно шевеля губами. - Хватит, Фафнир, прекрати! - ярл замахнулся на колдуна, и тот, отшвырнув рог в сторону ядовито прошипел: - Мало того, что ты взял себе пленника из лесных духов, а не этих толстобрюхих жрецов, как твой Малькольм, там ты еще и умудрился выбрать из всех этих мелких диких людей колдуна! - Колдуна? - Майкл продолжал удерживать на своих коленях голову юноши, который постепенно приходил в себя — ярл уже видел, как былая синева вновь появляется в его глазах. - Именно так, - Фафнир сжал в ладони свой амулет-мьёльнир, косясь на пленника. - Кто знает, какую беду этот человек навлечет на тебя, ярл... Пикт наконец открыл глаза, но видно не совсем понимал, где находится. Он моргнул раз, другой, взгляд голубых глаз наконец осмысленно устремился на Майкла, и пикт, тут же ошалело зашипев, откатился в сторону от викинга, по-волчьи присев и оскалив зубы. -Тише, -ярл протянул к парню руки ладонями вверх, показывая, что не держит в ладони оружия и не хочет причинять вреда. - Ты говорил как жрецы....Можешь понимать? Ярл сам говорил на языке саксов ломано, но понимал все, и очень надеялся, что и юноша сможет объясниться. - Я Майкл. Как называть тебя? Пикт перестал скалиться, оценивающе рассматривая викинга и чему-то улыбаясь. Он молчал так долго, что ярл решил, что ему послышались те слова в святилище, и парень не может говорить на языке саксов, что значительно усложняло дело... - Джеймс. - пикт сказал это так неожиданно, что Майкл вздрогнул. Голос у парня был мягкий, с легкой хрипоцой, словно ему часто приходилось кричать или подражать голосам птиц и зверей. - И я могу говорить и понимать. И я тебя помню. Джеймс поднялся во весь рост и, мягко ступая, подошел вплотную к ярлу, поднявшемуся с колен. Пикт остановился лишь тогда, когда его лицо оказалось настолько близко к лицу викинга, что мужчины почти соприкасались носами. Воины за спиной Майкла, привлеченные странным поведением пленника подошли ближе, а при этом странном приближении выхватили оружие. Майкл лишь поднял руку, приказывая своим людям не двигаться, Джеймса он не боялся, парень едва ли был так быстр, как стоящий за его спиной Фафнир с кинжалом. Джеймс уставился в глаза Майклу, и кажется почти перестал дышать, а потом вдруг робко прикоснулся к волосам викинга, стянутых кожаным шнурком на затылке. - Лунный свет, - прошептал он и уже чуть громче сказал: - Я ждал тебя, Туата Де Данаан***, Сын Рассвета, сын облаков и звезд. - Ждал? - ярл криво усмехнулся, но от близости юноши по коже прошлись мурашки — эти самые глаза, этого самого юношу Майкл видел во снах целых три года и вот он, стоит сейчас прямо перед ним! - Боги поведали мне, ты придешь. За мной. - А вот тут твои боги не ошиблись, - ехидно хмыкнул Майкл, неожиданно осмелев и больше не робея перед своей ожившей мечтой, словно близость Джеймса хмельным медом ударила ему в голову, и отрывисто поцеловал близко стоящего пикта. Тот вздрогнул от неожиданности, но даже оттолкнуть наглого морского духа по имени Майкл не успел — тот, укусив его за нижнюю губу, отстранился под дружный хохот своих товарищей и одним движением закинул Джеймса себе на плечо. - Берите все, что вам приглянется, сыны Одина! Не сегодня нам пировать в Вальхалле, там устроим ее здесь! Викинги согласно закричали, потрясая оружием. « Свою добычу я уже получил» - подумал ярл, двинувшись в сторону одного из домов христианских жрецов, где он и его люди собирались переночевать. Всю дорогу юноша извивался на его плече ужом, шипел и плевался, все пытаясь достать до кожи не защищенной одеждой, чтобы укусить. - Ух, звереныш, - сказал по-скандинавски ярл и шлепнул парня по бедру, от чего тот взвился не хлеще дикой лошади, изворачиваясь и царапаясь. - Я из-за тебя три года не спал, из-за твоих глаз едва в Хелль не сошел, так что не надейся, что так просто сможешь меня заговорить. Пикт на его плече неожиданно затих, словно онемев от слов викинга, но Майклу и в голову не пришло, что Джеймс ( имя то какое чудное!) может его понимать. Викинг не церемонясь свалил свою ношу на скамью в святилище и, стал стягивать со своих штанов одну из кожаных перевязей. Пикт увидев это подскочил и бросился было бежать, но Майкл перегородил ему дорогу и толкнул в грудь, от чего Джеймс снова кулем свалился на скамью. - Не собираюсь я тебя брать сразу, не бойся — ярл наконец освободил перевязь — толстую ленту хорошей бычьей кожи — и надежно обвязал один ее конец вокруг запястья Джеймса, а второй — вокруг свое собственного. - Я не они, не жрецы, и на цепь тебя сажать не буду, но для надежности..Понимаешь? Джеймс лишь исподлобья наблюдал за всеми этими действиями, а потом вдруг дернул свою часть перевязи на себя, притянув ярла ближе. Майклу показалось, что в голове у него застучали боевые барабаны, когда пикт усмехнулся и глянул на него из-под ресниц, касаясь лица Майкла губами лишь вскользь, не давая ярлу впиться ему в губы. Барабаны в голове гремели все сильнее, завывали и сводили с ума, требовали взять свое и звали в бой.... В шею Майкла ткнулось острие его же ножа, который он всегда носил за поясом — когда мальчишка успел его обшарить? - Не твое. - Джеймс сильнее надавил на нож. - Пока не твое, Сын моря. Губы пикты все же нашли губы Майкла, но юноша не столько поцеловал, сколько укусил, да с такой силой, что кровь брызнула ярлу на подбородок. Тот отпрянул, вытирая кровь, а Джеймс, отодвинувшись в самый угол скамьи, вновь оскалился, вот только теперь в этом движении, в этой поднятой полной верхней губе, обнажившей ровные зубы, измазанные кровью Майкла, была не угроза, а скорее попытка разжечь огонь желания, тем более что глаза пикта ехидно блестели. То ли соблазняет, то ли угрожает... - Звереныш, - восхищенно прошептал Майкл, утирая кровь и понимая, что этот голубоглазый пикт заставляет его гореть изнутри каждым своим действием и взглядом.