Сохрани мой силуэт в своей памяти.

      Вы когда-нибудь думали о том, что будет после вашей смерти? Думаю, что да. Все рано, или поздно задаются таким вопросом. Моё же сознание всегда твердило мне, что ничего не произойдёт. Никому не будет до этого дела. Отцу вообще нет дело до меня, и единственное, что он соизволит сделать - пустить слезу для приличия, а-ля "Я-Люблю-Его-Это-Ведь-Мой-Сын". Классу я и подавно не нужен, друзей нет, так что...В моём случае слова : "Не убивай себя, подумай о ближних своих..."- это просто помеха. Помеха устранению своих несчастий.       Многие задаются вопросом : "Что ты чувствуешь, когда умираешь?". Я вам отвечу.Ничего. Ты просто становишься бездушной марионеткой, не способной чувствовать ничего. Хотя, нет...О, это чувство обречённости...Понимание того, что ничего не исправить, понимание того, что вот, твоя реальность...Ужасная и жестокая, но правдивая.       А ведь тем самым "Близким" всё равно.Им пофиг на то, что возможно, через час ты сдохнешь.Им плевать на то, как у тебя дела.Плевать на твои проблемы и заморочки.Но ведь все считают себя идеалами, ведь они всегда улыбаются тебе при встрече. Улыбка полная лицемерия. И все считают это нормальным.       А сколько раз я пытался убить себя? Уже, наверно, не смогу сосчитать. Хотя, я не могу уже считать за попытку самоубийства, ведь это уже вошло у меня в привычку, время от времени наносить себе увечья на тело.       Часы на обшарпанной серой стене показывают, что уже два часа дня. Сколько я тут ещё буду сидеть? Час? Два? -Полгода...-Сообщил грубый мужской голос. Из-за неожиданной короткой фразы этого человека, я дёрнулся , и быстро перевел взгляд на источник звука.       Около входа в кабинет стоял рослый мужчина, лет сорока пяти, с пепельными волосами и зелёными глазами. Владислав Игоревич, директор школы. -Осталось всего-то проучиться полгода. Неужели, это для тебя так сложно? Сложно вставать в семь утра, приходить к восьми, сидеть в классах и слушать учителей?!- К этому моменту, мужчина уже стоял прямо передом-мной, облокотившись обеими руками о свой стол.-Да, понимаю, гормоны, но с ними же надо как-нибудь справляться! Все эти твои выходки будут записаны, после чего, тебе скорее всего не выпадет хорошая работа, с высоким заработком. Мы же пытаемся вырастить из вас людей, пытаемся помочь вам! - Видно, что он уже срывается. Серьёзно? Помочь, вырастить людей? Все эти "Слова истины" призвали только усмешку, но никак не мою совесть. -Вы серьёзно? Вы серьёзно считаете, что помогаете нам? Не думаю, что жалкие теоремы помогут нам выжить, заплатить за услуги, добыть еду, воду. Фактически, они нам вообще не нужны! Вырастить из нас людей? Единственное, что вы делаете, так это уничтожаете жизни, индивидуальности, собственное мнение. Вдалбливаясь в наш мозг жалкие "Важные даты" истории, заставляя нас зубрить это часами, вы лишь превращаете нас в роботов, умеющих выполнять лишь несколько функций : прогибаться под теми, кто выше; и выполнять свойственную всем рутину, забывая про радости жизни; Так что, вы на самом деле думаете, что мне нужна ваша помощь?       Закончив свою длинную речь, подрываюсь с неудобного деревянного стула, и выхожу из кабинета. Только выйдя, мой взор утыкается в крепкую мужскую грудь, а пробежавшись взглядом вверх, вновь тону в бездонных голубых очах. Даниил, видимо, подслушивал, ведь когда я вышел, он немного пошатнулся назад, а того, что я так резко выйду из кабинета он никак не ожидал. -Тебя не учили, что подслушивать не хорошо? - И вновь, я сказал это слишком колко, но видимо парень уже привык к этому. Естественно, он слегка смутился от того, что его застали прямо на месте преступления. -Учили. Ещё меня учили тому, что иногда, ради того, чтобы кому-нибудь помочь, нужно чем-то жертвовать.- С каким-то скептическим видом ответил мне "Преступник". Помощь? Жертвы? -Мне не нужна чья-либо помощь! - Буквально выкрикнув это ему в лицо, сразу же направляюсь к выходу школы, так как считаю, что нет смысла продолжать разговор.

***

      Интересно, сколько времени я хожу по улице, из-за желания не возвращаться домой? Наверно, где-то часа четыре, может, даже больше. Пальцы на руках онемели, а по коже то и дело пробегают мурашки от холода. Но, нет, домой я не пойду. Не хочу возвращаться туда, где мой отец, который, естественно, ненавидит меня, спит с какими-то шлюхами, меняя одну на другую каждую ночь.       Резкий гром пробуждает меня от некой прострации, в которой я находился порядком пяти минут. Так, что-то мне подсказывает, что сейчас будет дождь. А, нет, гроза. Вот она, ирония судьбы. Но, всё же, хоть что-то сегодня на моей стороне, так как в где-то в двухстах метрах от себя замечаю уже знакомое, полюбившееся мне здание. Решив, что не надо медлить, стремительно иду по направлению к этому зданию, и очень даже вовремя. Уже тогда, когда я был в пятидесяти метрах от дома, начался дождь, а к тому моменту, когда я зашёл в здание , начался довольно-таки сильный ливень.       Вот они, уже изученные стены здания, полностью покрытого граффити, и с множеством больших дыр в стенах. Из-за последнего, здесь было очень холодно, а крупные капли дождя разбивались о пол и стены строения, ну, или его остатков. Думаю, мне надо подняться повыше, но моё место, где я смогу посидеть, и быть уверенным в том, что меня никто не потревожит.       Поднимаясь вверх по лестнице, прохожу множество обвалов, несколько куч мусора, стекла разбитых бутылок. Вот, что значит приличное общество. Всё же решив, что не буду зацикливаться на этом, уже прохожу по коридору своего любимого этажа, в конце которого нет стены, только большая дырка, благодаря которой, можно наблюдать за самыми красивыми закатами.       Уже сев на своё привычное место, облокачиваюсь о стену, перед этим сняв с себя рюкзак. Достаю из его кармана пачку сигарет, с двумя последними сигаретами, от чего, естественно расстраиваюсь. Думаю, придётся ещё долго ждать того момента, когда я смогу купить новую пачку.       Достаю одну из сигарет, прикуриваю, и в тот же миг, делаю первую затяжку.Никотиновый дым заполняет мои лёгкие до краёв, а на душе становится как-то легче, либо, у меня всё настолько плохо, что мне уже кажется то, что курение облегчает мне жизнь.       Резко кто-то вырывает сигарету из моих рук, из-за чего я, естественно, не мало испугался. Не, ну серьёзно, думаю вы бы тоже испугались такого, не забывая тот факт, что вы находитесь здесь один. Резко поворачиваюсь в сторону незнакомца, и по иронии судьбы, вижу уже давно знакомую, и так полюбившуюся фигуру одноклассника. Тот же делает то, чего я явно никогда бы не ожидал.       Даниил садится рядом со мной, после чего так же, как и я несколько секундами ранее, делает затяжку, только более долгую, после чего медленно выдыхает, выпуская изо рта едкий серый дым. Хм, не кашляет, значит, курит уже давно. А я бы никогда и не подумал такого... -Наверно, ты думаешь, что я какой-то богатый мальчик, выросший в богатстве и достатке. Да, так и есть. И я сожалею об этом. Для этого слишком много причин, боюсь, что не смогу назвать тебе все. Но, пожалуй , главная из них, это то - что я боюсь стать таким же, как и мой отец. Сидеть годами в кресле, "честно" зарабатывать деньги, и думать, что вот оно - счастье, это не то, чего я хочу от жизни. Я не хочу попасть под эту же систему выживания, я просто хочу жить, жить по-настоящему. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я...       Выхватываю у Дани сигарету, мигом делаю затяжку, вновь заполняя лёгкие никотином, выдыхаю, и после снова передаю средство медленной смерти собеседнику. -Да, Даня, я понимаю...- С нескрываемой горечью проговариваю я. После, около пяти минут мы сидим в тишине, передавая друг другу сигарету для очередной затяжки.- Думаю, всё же нам обоим нужна помощь...       Может,когда-нибудь я расскажу ему о своих чувствах. Но сегодня, я буду сидеть вместе с ним на полу заброшенного здания, где мы будем выкуривать одну сигарету на двоих.