Затрудненное движение

      Они перемещаются из ванной в комнату, даже не удосужившись одеться и как следует вытереться, так что пока Арс медленно и с наслаждением целует Антона, прижимаясь к нему всем телом, ковролин под их ногами темнеет от скатившихся на него капель воды. Обоих разморили теплые струи воды, так что они не торопятся переходить к активным действиям, стоя меж двух одноместных кроватей и плотно прижавшись друг к другу. Попов проходится руками по спине Шаста, поглаживает его поясницу и нежно подталкивает к койке. Тот всё понимает и разрывает поцелуй, перехватывая ладонь Арсения своей рукой где-то на подходе к ягодицам. Отстраняется, с нежной улыбкой смотрит в глаза и тянет на кровать.       Конечно, двум партнёрам сложно разместиться на таком небольшом пространстве, особенно, когда один из них всего пару сантиметров не дотягивает до двух метров роста, да и второй достаточно высок, так что некоторое время они фыркают и пытаются улечься поудобнее. Когда им это наконец удаётся, Арс, устроившийся над Антоном, снова вовлекает его в глубокий поцелуй, а затем спускается всё ниже. Он облизывает ключицы, переходит дальше, с удовлетворением отмечая, как мышцы пресса слегка напрягаются каждый раз, когда он касается губами живота Шаста. Арсений уже сложён в три погибели, и это неудобно для исполнения его дальнейшего плана, так что он становится на колени перед кроватью, разводя ноги Антона в стороны. Тому ничего не остаётся, кроме как подчиниться, да и не то, чтобы он хотел сопротивляться. Попов проводит языком по члену Шастуна, вызывая еле слышный стон, а дальше происходит то, чего Антон совершено не ожидает. Арсений мягко, но уверенно продвигается ниже, раздвигает ягодицы Шаста в стороны и лижет, лижет самое сокровенное. Антон такого не ожидает и инстинктивно пытается сжать бёдра, потому что, чёрт возьми, никто ещё не делал это так. Так просто, бесхитростно и с таким видимым удовольствием. Нет, конечно, ему уже делали римминг (хотя сам он никому и не отлизывал подобным способом), но те, кому он был хоть сколько-нибудь дорог, были слишком застенчивы и неискушённы в этом деле, так что в лучшем случае пару раз быстро проводили языком по сжатому колечку мышц, а более опытным партнёрам обычно было на него плевать, так что они не особо старались подарить Антону это удовольствие. Но сейчас… Мокрый и шершавый язык Арсения то легко, будто щекоча, то с нажимом проводит меж его ягодиц, и Шастун начинает теряться в ощущениях. Ему хочется плакать от нежности, с которой Арс посматривает ему в глаза, периодически переводя взгляд на сфинктер, и сразу возвращая обратно, плакать от удовольствия, которое переполняет его, плакать от этого ощущения нужности, не посещавшее его доселе никогда и ни с одним партнёром. — Арс, — хрипит он, ища ладонью его руку, судорожно шаря по простыне, и наконец найдя и переплетя их пальцы, — Арс, подожди. Попов в ответ на это оставляет мокрый след на его коже и с сожалением отрывается, вопросительно глядя Антону в глаза, будто недовольный, что его отвлекли от такого увлекательного занятия. — Антош? — Арс… Ты не должен… Это не обязательно, ты знаешь… Не настолько ты меня и покалечил, чтобы извиняться таким образом и насиловать себя. — А кто сказал, что это насилие? По-моему, нам обоим вполне хорошо? — Арсений нежно целует Шаста прямо между ног. Поцелуй настолько невинен, что в итоге это оказывается невероятно красиво и смущающе, так что Антон прикрывает глаза рукой и заливается краской будто школьник. — Ну же, Антох, по сравнению со всеми твоими похождениями это просто детские шалости! — Это… другое, — вынужден признаться Шастун. — Дело не в том, что ты делаешь, а в том, как ты это делаешь. Знаешь, никто до тебя не любил меня так. Да и вообще, вряд ли меня кто-то именно любил. А ты… Меня… Это смущает. — Привыкай, потому что я планирую проявлять свою любовь постоянно, — Арс наклоняет голову, чтобы продолжить прерванное занятие, но рука Антона вновь сжимает его ладонь, и Попов поднимает взгляд. — Я люблю тебя. — И я тебя тоже. А теперь позволь мне всё-таки завершить начатое.       Шастун чувствует мокрый язык у себя сначала на одной ягодице, потом на второй, но когда ожидает ощутить его между ними, этого не происходит, так что Антон разочарованно мычит. Арсений просто отстраняется от него и смотрит, смотрит, как сжимается сфинктер Антона, а потом вновь расслабляется, и эта ситуация — самое возбуждающее, что было у обоих в жизни. Когда Попов понимает, что уже достаточно насмотрелся, он возвращает свой язык на его законное место, обводит им по кругу, а потом просовывает прямо внутрь, и Шастун даже не может вдохнуть. Арсений до сих пор не притрагивался к его члену, но теперь уже пора, так что длинные пальцы сначала легко, а потом с нажимом проходятся снизу вверх, немного сильнее сжимая возле головки. Язык в то же время проникает так глубоко, как это только возможно, и по телу Антона проходит судорога. Он хочет, чтобы это никогда не заканчивалось — и одновременно, чёрт, хочет кончить как можно скорее, потому что ему уже почти больно от переполняющих ощущений.       Арсений же никуда не торопится, кажется, он готов продолжать целую вечность, несмотря на то, что и его член уже давно стоит и требует, чтобы к нему хотя бы прикоснулись. Но сегодняшний вечер — он для Антона, целиком и полностью, поэтому Попов и не думает о себе, ему жизненно необходимо просто принести партнёру такое наслаждение, которого тот ещё не получал. Он кладёт ладони на ягодицы Шастуна и разводит их максимально широко, кожа между ними натягивается, и язык Арсения скользит ещё глубже. Казалось бы, всего каких-то пара миллиметров, — а в тело Антона будто впиваются иголки, заставляя прогнуться в спине от удовольствия. Рука Арса вновь невесомо поглаживает член Шаста, недостаточно сильно, чтобы он смог кончить, всего лишь поддразнивая.       Имя Арсения очень удобно. Оно тягучее и его можно выстанывать во время секса с самой пошлейшей интонацией, что Шастун и делает. Непроизвольно, конечно. — Аааарс, — первая буква тянется бесконечно долго, и Попов даже сначала думает, что Антон всего лишь стонет, и только когда улавливает окончание своего имени, понимает, что Шаст не просто выражает своё удовольствие — он обращается конкретно к нему, к Арсению. Арс начинает дрочить Антону быстрее, одновременно пытаясь ещё глубже проникнуть внутрь, и когда Шаст кончает и его мышцы сокращаются, сжимая язык Арсения, Попову даже слегка больно, но он не останавливается. Ещё с десяток секунд он вылизывает Антона изнутри, а потом нежно чмокает снаружи, отстраняясь. — Аааарс, — еле слышно повторяет Шастун, закрыв глаза и пытаясь отдышаться. — Арс.       Он подтягивает Арсения ближе, целует в губы, не брезгуя его ртом, а потом заставляет усесться к себе на грудь. Ноги Попова сжимают его торс, а Антон сжимает рукой член партнёра, быстро скользя по нему рукой и изредка задевая головку. Арсу не требуется много времени, чтобы кончить, и Шастун даже не пытается отстраниться, — и в итоге всё его лицо залито спермой. Несколько капель даже попадают на светлые волосы, но это совершенно не заботит Антона. Он проводит по члену Арса ещё пару раз, а потом опускает руку тому на бедро, чтобы не доставлять неприятных ощущений.       Арсений тянется пальцем к полоске спермы на лице Антона и слегка задумчиво размазывает по его щеке указательным пальцем, после чего внимательно смотрит на испачканный кончик пальца, улыбается и приставляет его к губам Шастуна. Тот не колеблясь вбирает его в рот и нежно облизывает. Им обоим нужно в душ, чтобы смыть пот и сперму со своих тел, но Попов обрушивается на кровать рядом с Шастом, прижимаясь и оплетая руками, чтобы не свалиться, и им невероятно лень куда-то идти. Внезапно Арсений что-то вспоминает и не может удержаться от вопроса. — Шаст! — Ммм? — Антону даже лень разжать губы, чтобы ответить что-то внятное. — Так что ты там говорил насчёт воронежского БДСМ, а?