Жди меня, и я вернусь, только очень жди...

Ну вот я уже приближаюсь к гостинице. Да, цена встречи и выступления с Rammstein стал сегодняшний спектакль, в котором я должна была играть. Это и есть моя работа - я певица в театре, хотя я попала туда можно сказать случайно. Вообще я по образованию...таможенник! Да, я закончила специальность "Таможенное дело" и после окончания университета поехала работать в Москву. Проработала там год, но после неприятного инцидента меня уволили. Ничего не оставалось делать, как вернуться на свою родину в Красноярск и искать работу здесь. Но как по злому стечению обстоятельсв этого не удавалось, у меня совсем опустились руки, как вдруг я, гуляя по улице, увидела афишу, на которой было написано об объявлении кастинга в музыкальный театр. Так как с самого начала я хотела поступать в музыкальный колледж, не упустила этого шанса и пришла на прослушивание. Меня взяли, и я стала выступать. Потом предложили место в Театре Оперы и Балета. Я конечно же согласилась. И вот сегодня я должна была выступить, но я же не могла отменить мою судьбоносную встречу, и поэтому подменилась. Подойдя к столику администратора в гостинице, я еще несколько минут стояла и ждала: миловидная блондинка-администратор уже который час болтала по телефону, не видя перед собой меня. Положив трубку, она воскликнула: - А вы не Юлия? - Да, это я. - Ой, у вас же встреча в десять. Блондинка быстро зарыскала по столику и подала мне карточку. - Вот. Это отдадите охраннику, который стоит у их дверей. Вы знаете номер их комнаты? - Да-да, знаю, - ответила я, - спасибо, я спешу. Блондиночка удивленно провожала меня взглядом. Нет, ну серьезно, я уже опаздывала, опять. Это Кирилл меня выбил из колеи, теперь только о нем и думаю и о том, как все объяснить. Когда я подошла к номеру, охранник и без карточки пропустил меня. Зайдя в номер, я внимательно осмотрела его: длинный коридор, справа и слева по три комнаты, а в конце виднелась большая гостиная. Но простояла так недолго. Из гостиной вышел Тилль: высокий мужчина (ну конечно, особенно с моим-то маленьким ростиком) с мощной фигурой начал подходить ко мне. На нем была надета черная рубашка и темно-синие джинсы. Его взгляд пробежался по мне и, улыбнувшись, он спросил: - Доброе утро, Юленька, - на мгновение он замолчал, - я правильно произнес? Я засмеялась. "Ну какой же он милый, когда стесняется" - подумала я. Тилль тоже коротко посмеялся. - Знаете, Юля, сейчас ребята спят. Ну сами понимаете, разные часовые пояса не дают привыкнуть, и я подумал вот о чем. Может, прогуляемся? Ведь мы здесь оказались случайно, и хочется увидеть и узнать этот город целиком. Вы согласны? - Да конечно, конечно! Я только за! Давно просто так не гуляла по городу. Так мы с Тиллем гуляли, болтали обо всем на свете, но только уже по-немецки. Мы громко смеялись, и поэтому многие прохожие оборачивались и показывали пальцем у виска. Но нам было все равно, как будто мы они в этом городе. - Кстати, а почему ты давно не гуляла? - ух ты, как Тилль быстро перешел на ты. Я приняла его вызов. - Ну, потому что я вся в творчестве, разве ты не знаешь каково это целыми днями репетировать, выступать? - Да, понимаю, а где ты работаешь? - просил Тилль. - Да прямо вот здесь, - и я указала на театр, рядом с которым мы оказались, - Кстати, сейчас спектакль начнется. Пойдем? - Нет, у меня с собой нет денег. - опять смущенно ответил Тилль. - Да ладно! Считай, что сегодня тебе повезло. Взяв Тилля под руку, мы пошли в театр. Внутри была невероятная толпа. Неужели все так хотят послушать "Евгения Онегина"? Я наоборот думала, что никто не придет, ведь в наше время народ не ценит классику. Проводив Тилля в гардероб, я подошла к своей подружке-кассирше Вале. - Привет, Валюша! - Привет-привет, Юлюша! - Ой-ой, очень смешно, - хихикнув, сказала я, - слушай, Валь, я тут не одна, со мной Тилль Линдеманн пришел. Нам бы место на балконе. - Ага, а у меня под столом Элвис Пресли ноги щекочет, и Майкл Джексон песнями развлекает! - с долей насмешки ответила Валя. - Валь, я серьезно. Вдруг Валя замолкла, открыв рот. Я вопросительно на нее посмотрела. - Так да или нет? Внезапно мои плечи кто-то нежно обхватил. Ну вы, конечно, поняли кто. - Какие-то проблемы? - спросил Тилль у самого уха. - Нет-нет, все нормально. Валя кое-как, преодолев свое удивление, ответила. - Ой-ой-ой, проходите туда, проходите, проходите. Она торопливо проводила Тилля на балкон, а сама пулей подбежала ко мне: - Это Тилль Линдеманн, Тилль Линдеманн, Тилль Линдеманн?! - торопливо повторяла она. А я с холодной гордостью ей ответила, слегка дотронувшись пальцем до ее конопатого носика: - Ну я же тебе говорила, а ты не поверила. Всю оперу я сидела рядом с Тиллем. Он мягко, но цепко держал мою руку, порой поглядывал на меня. А я смотрела только на сцену, ожидая самого главного и трепетного момента всего спектакля - сцены письма, когда Татьяна пишет своему возлюбленому Евгению. И опять воспоминания... Однажды вечером я не сдержалась и написала письмо Ване, в котором призналась в любви. Отдав его, я думала, что он мне что-нибудь скажет. Но он таки ничего и не ответил. А может именно поэтому я согласилась стать девушкой Кирилла. Может, это просто месть? По моей щеке покатилась слеза. Тилль осторожно смахнул ее и коснулся губами щеки. Как ни странно я никак не отреагировала. Совсем никак. После спектакля мы вышли на улицу и враз вдохнули и выдохнули. Погода на учице была просто чудесна: на улице ярко светилось солнце, и стоял крепкий морозец. Тилль задумчиво оглядел площадь, принадлежавшую театру. - Мо-роз и солнце - день чу-дес-ный! - по слогам произнес, наконец, Тилль, отчетливо проговаривая каждую букву. Я удивленно посмотрела на него: - Ты фанат Пушкина? - Нет, просто это мировая классика. Ее все должны знать! - с гордостью ответил Тилль. - Да, это точно, - подтвердила я. - Ну что, пойдем в гостиницу репетировать? - спросил Тилль. - Да, конечно! - а потом задумчиво добавила, - всю жизнь об этом мечтала. Хотя в этот момент я совсем не об этом думала... Подходя к двери номера, мы услышали немного гнусавый - каким он обычно бывает по утрам, - голос. Он пел что-то наподобие тулу-ла-ла-ла, тум-тум-тум-бадум. Как будто человек, поющий это, подражал джазу. И именно подражал, а не пел его! Когда мы открыли дверь, Тилль меня пропустил первым, а зря! Я увидела такую картину: Рихард, причем обнаженный (ох, мечта любой фанатки!) разгуливал по коридору и видимо пытался разбудить голосом своих друзей-музыкантов. Я, увидев это, смущенно зажмурилась и отвернулась. А Рихард лишь сказал по-немецки: "Прошу прощения!" и сам скрылся за одной из дверей комнат. А Тилль только громко рассмеялся и, качая головой, добавил: "Ах, Рихард, Рихард..." Через некоторое время я уже познакомилась со всеми раммштайновцами, особенно меня заинтересовал Флаке, как самый образованный из них. Мы с ним много говорили о современной медицине, науках, практически не замечая, что Тилль, Шнайдер и Пауль куда-то собрались. Тилль спросил меня: - Пойдешь с нами погулять? Ребятам тоже хотят посмотреть этот город, - а потом спел на русском фразу из песни советской рок-группы "Браво" – «Этот город самый лучший город на Земле!» - Видимо, вы уже послушали наше радио, - с улыбкой ответила я. - Нет, Тилль, я не пойду! Хочу еще с Флаке пообщаться. Естественно, Флаке тоже остался, Оливер сказал, что плохо себя чувствует, а Рихард просто что-то невнятно промямлил, и Тилль понял, что он тоже не собирается идти. Так мы остались втроем в гостиной. Мы с Флаке были на диване и болтали, Рихард сидел в кресле напротив нас и наблюдал за беседой, а Оливер сидел в своей комнате и медитировал. Внезапно я почувствовала присутсвие Рихарда так близко, что почувствовала запах его одеколона. Он сел рядом со мной и, обняв меня одной рукой за плечи, эротический голосом говорил: - Ну, вы меня, Юлия, простите за мою выходку. Я не хотел вас смущать. - Да нет-нет, все нормально, - ответила я. Стало как-то не по себе, даже Флаке странно посмотрел на Рихарда. Вдруг Рихард коснулся моего уже обнаженного плеча губами и спросил наигранно обиженно: - А тебе разве не понравилось? Его рука уже скользила по моему колену. Внутри меня все больше и больше росло напряжение. Флаке встал и начал уходить: - Да-да, Флаке, уходи! Сейчас будет зрелище не для тебя! Рихард повалил меня на спину, лег сверху и начал целовать мое лицо, шею, руками залазил по свитер: - Я тебя еще на концерте приметил! - горячо прошептал он, - Вот и не ушел гулять, хотя хотел подышать свежим воздухом, но ради такого удовольствия... - и он замолк, смотря на мою реакцию. А я все это время не кричала, что необычно для меня. Я просто пыхтела, пытаясь, не привлекая внимания, освободиться и убежать от греха подальше. Потом он развел мои ноги в стороны, руки завернул за спину, а сам держа их крепко, уже делал толчки. Я чувствовала его напряжение через его брюки, а он горячо шептал: "Чувствуешь? Чувствуешь его?! О да, он давно мечтает побыть в тебе!" Потом он отпустил мои руки и начал расстегивать брюки. Собравшись с силами, я резко ладонями толкнула его в грудь, а потом, когда он разжал руки, толкнула и ногами, скинул его с себя. Мне хотелось проучить его, хотя и знала, что раньше занимался борьбой и мог мне тоже хорошенько накостылять за непослушание. Но все оказалось довольно просто: Рихард подошел ко мне и схватил за плечо, а я схватила его за одну ногу, стала надавливать другой рукой на его живот, пока он не оказался на полу. Полетели маты, Рихард просил отпустить его, но я была так зла на его, что сжала его руку чуть ниже запястья в болевой точке, отчего тот дико закричал. Тут же на шум забежали Флаке и Оливер: - Ты что, бешенная? - спросил с опаской Оливер. Эти слова меня как будто пробили насквозь. Я, отпустив Рихарда, побежала к выходу. Открыв дверь, я столкнулась с Паулем, растерянно посмотрела на Тилля, а потом, кивнув всем троим, помчалась из гостиницы. Тилль что-то кричал мне вслед, даже побежал за мной, но потом остановился и ушел в номер. Через некоторое время, когда я уже сидела дома, раздался звонок в дверь. По моей спине пробежали мурашки. Я подошла к двери и грозно ответила: - Кто бы это ни был, уходите! - Юля, это я. – услышала я до боли знакомый голос, который всю мою жизнь теребит мою душу. Я быстро открыла дверь, на пороге стоял Ваня. - Привет! Прости, что я так грубо, просто достали уже все. Проходи! – и я отошла в сторону, чтобы Ваня смог пройти. - А кто достал? – спросил Ваня, - Поклонники? – ну да, Ваня всегда знал, что вокруг меня часто вертятся особи мужского пола. - Да так. Да ты не разувайся! Я только сейчас хотела уборку делать. Хотя ладно, сейчас тапочки дам. Я встала на четвереньки, нагнулась и стала рукой водить под шкафом (у меня там тапочки лежат) Мое короткое джинсовое платье немного обнажило место, находящееся ниже талии, и я почувствовала взгляд Вани. Мне стало очень приятно. Достав тапочки, я подала их Ване. Он с интересом посмотрел на меня и спросил: - А откуда у тебя мужские тапочки? Ты же не замужем? - Это папины. Он гостил недавно и оставил. Сказал, что тот мужчина, который их первый наденет, станет моим мужем. Мы оба покраснели и отвернулись друг от друга. Так постояли несколько секунд, а потом я отправила его сначала помыть руки, а потом пригласила в гостиную. Из кухни я крикнула: - Ты чай будешь или кофе? - Чай. Черный. Через несколько минут я села к Ване на диван, поставив поднос с чаем на столик, который стоял напротив. Мы взяли по чашке и начали пить. - Ну, о чем ты со мной хотела поговорить? Я держала кружку в руках и смотрела в свое отражение. - Я хотела тебе сказать, что я не люблю Кирилла и не любила никогда! Он мне нравится так же, как и Рома и Саша. Просто как друг. Я стала встречаться с ним только из-за случая. - Какого случая? – Ваня не понимал, о чем я говорю. - Ну, помнишь, как-то летом вы играли в футбол, и я пришла к вам на соревнование. А после победного гола к тебе подбежала Даша и поцеловала тебя. После этого я еще узнала, что Кирилл в меня влюблен, и поэтому так решила убить двух зайцев одновременно. И Кирилла не огорчать, и отомстить тебе. - Так вот почему Кирилл так расстроен. Он все знает? Знает, что ты… любишь меня? Я покачала головой: - Нет, он просто чувствует, что я его не люблю. Но он не знает, что я тебя люблю. Я замолчала. Стало неловко. Зачем говорить человеку о своих чувствах к нему, если он равнодушен к этому. Тут Ваня взял мою кружку, поставил на столик и повернул меня к себе. Я смотрела на него и удивлялась: до чего же они с братом похожи! Такие же большие голубые глаза, которые всегда смотрят с серьезностью и холодом, но согревают каким-то магическим теплом. Такой же цвет волос – темно русые. Лишь нос, брови и прически отличались у них. У Кирилла брови густые, темные и прямые, а у Вани, светлые и изогнутой формы. У Вани правильный прямой нос, а у Кирилла немного вытянутый вперед. У Кирилла длинные распущенные кудрявые волосы, а у Вани они отращены до плеч. Но Ваня, даже при такой схожести, мне нравился всегда больше, чем Кирилл. Ваня смотрел мне в глаза и говорил: - Я поцеловался тогда с Дашей случайно, просто ответил на поцелуй. Мне самому потом было неприятно. И я не ответил тебе тогда на письмо, потому что стеснялся. Я хотел тебе признаться, но Кирилл сказал, что любит тебя, и я не хотел мешать вашему счастью. Думал, что ты тоже его любишь, оказалось, что нет. И теперь все! Юля, Юленька моя, я люблю тебя! Наконец, наконец-то я тебе это сказал, наконец-то мы будем вместе! - Я тоже люблю тебя, Ваня! И мы поцеловались. Кровь внутри бурлила, и хотелось продолжения. И целовались так долго, так страстно, я гладила его по спине, расстегивала его рубашку, а он опустил лямки моего платья, целовал грудь, плечи, потом его руки ласкали бедра, поднимали платье выше и выше и тут… звонок в дверь! Ваня игнорировал и продолжал целовать, а я попыталась встать. Раздался еще один звонок. - Ты кого-то ждешь? – спросил Ваня. - Нет, - ответила я. - Ну, тогда не будем открывать! – сказал Ваня, но я остановила его. - Надо открыть дверь. – я улыбнулась и, поправив платье, пошла в прихожею. Перед зеркалом поправила прическу и открыла дверь. На пороге стоял Тилль. Я была очень удивлена. - Привет, Юля! Не помешал? - Привет, Тилль! Да нет, а как ты узнал мой адрес? - А я к твоей подружке Валюшке пришел в театр, а она меня довезла до тебя. Вдруг он замолк. Ко мне сзади подошел Ваня. - Это что, Тилль Линдеманн? - Да, - ответила я, - Тилль, это мой друг Ваня. Тилль и Ваня обменялись рукопожатиями, и потом Ваня поспешно ушел из квартиры сказал, что ему срочно нужно по делам. Я же ему ответила, что позвоню вечером. Тилль спросил меня: - Это твой парень? - Нет. – ответила я. Тилль улыбнулся. - А он любит тебя! Это видно. - Да, ты прав. А что ты приходил? - Рихард мне все рассказал, он понимает свою ошибку и просит у тебя прощения. Я промолчала. – Вот, ну прорепетировать мы не смогли! Так что приходи в пять часов в клуб, в котором мы будем выступать. Два часа перед выступлением нам хватит. Хорошо? - Да, я обязательно приду! - Ну все, пока! – Тилль поцеловал меня в щеку и ушел. Я закрыла дверь, выключила светильник и села спиной к стене. Завтра будет концерт, а настроение ужасное. Сердце громко стучало, а во тьме прихожей раздался тихий шепот: «Я предаю их. Обоих.»