Жди меня, и я вернусь, только очень жди...

Я уже целый час стояла и смотрела на свое отражение в большом напольном зеркале. Мой вредный взгляд все время находил во внешности недостатки: то тушь растеклась, то одежда не так сидит, то помада слишком яркая, то волосы из прически рассыпались. Конечно, я понимала, что это просто нервы, но успокоиться и прекратить себя критиковать я не могла. Наконец, оторвав свой взгляд от зеркала, я посмотрела на часы. Осталось пятнадцать минут. Надев шубу, я пошла в клуб. У входа меня уже ждал Рихард. Едва зайдя и увидев его, я постаралась как можно быстрее пройти в гардероб, но не успела. Рихард крепко схватил меня за локоть, развернул к себе и начал говорить по-немецки: - Юля, прости меня, я просто не сдержался. Попытка вырваться с треском провалилась, и пришлось продолжить разговор: - Да ничего особенного, это просто физиология, ну и отчасти звездная болезнь и вседозволенность. - Так ты не обижена? - с надеждой в глазах, спросил Рихард. - Все хорошо, - ответила я, и его хватка ослабла, но до конца он не отпустил меня, а лишь спустил свою руку от локтя до моей кисти, надежно сцепив со своей. - Ну, тогда пойдем репетировать, - сказал Рих, и уже вместе мы пошли в репетиционный зал. И репетиция, и концерт прошли на ура! Есть люди, с которыми едва сходишься, начинаешь чувствовать друг друга. Так произошло с раммштайновцами. Мы понимали друг друга с полуслова, как будто дружили уже много лет. Все-таки, музыка - это единственный язык, на котором могут общаться все народы мира. Расслабленно улыбаясь, я сидела в объятьях Тилля на кожаном диване в небольшой гримерной для артистов. Он гладил меня по плечу, спокойно и медленно выговаривая слова: - Сегодня был потрясающий концерт! Ты - настоящая артистка! Жаль, что ты не хочешь сделать себе карьеру в рок-группе. Думаю, что у тебя все получится. И я бы помог, все-таки, давно в рок-индустрии варюсь. Эй, ты меня слышишь? Я открыла глаза и посмотрела на Тилля. Его голос успокаивающе действовал на меня, и мое сознание засыпало. Я легонько кивнула, и он убрал с моего лица выпавшие из прически локоны: - Можно я тебя поцелую? - почти шепотом сказал Тилль. От неожиданности мои глаза округлились, он добавил, - в щеку. Я отвела взгляд в сторону и прикрыла глаза. Тилль воспринял это как согласие и нежно прикоснулся губами к щеке. После этого недолгого поцелуя я повернулась лицом и прикоснулась к его губам. Это переросло в страстный поцелуй. Мы гладили и попутно раздевали друг друга. Тилль положил меня на диван, а сам лег сверху. Я широко раскрытыми глазами смотрела в потолок и думала о происходящем. Зачем это? Что будет дальше? Я не хочу быть шлюшкой, которая ложится под каждого, кто этого захочет. Ведь он уедет и забудет про меня. Таких как я миллион. Только другие требуют плату. Он спросил меня: "Ты хочешь этого?" Я кивнула. Тилль медленно вошел в меня и начал двигаться. С каждым разом он все больше ускорялся и углублялся во мне. Я старательно сдерживала себя, чтобы не раззадоривать его, но сквозь стон Тилля я услышала: "Не молчи! Пожалуйста, не молчи!" И только тогда я начала стонать, а позже и кричать. Мы сливались и душой, и телом в ярком экстазе и это давало невероятные ощущения. После мы уже дома всю ночь повторяли это вновь и вновь. А потом и все утро...