Во всем виноваты Гены

      Оказалось, что на Лидиной швабре все-таки улетела Жанайым. И теперь вернулась с вафельным тортиком, чтобы повиниться. Во всяком случае, сама она так сказала. По ее хитренькому личику Лида сразу поняла, что подруга что-то задумала. Уж явно нечто не менее сложное, чем переменить все транспортные средства под захмелевшими ведьмами.       — Да ладно, это было весело, — говорила Жанайым, с тихим уютным хрустом нарезая на кухне торт и облизывая сладкие пальцы.       Лида снисходительно покачала головой. Конец позавчерашней ночи вообще для нее прошел как в тумане — одержимая желанием лечь спать, девушка не могла даже с уверенностью сказать, что всех троих ведьм выпустила через балкон. Если кто-то уехал на метро или такси, то Лида наверняка не удивилась и не запомнила того.       — А знаешь, что будет еще веселее? Хэллоуин! — В восторге Жанайым взмахнула ножом, и на пол упало несколько крошек. Арчи тотчас с фырканьем слизнул их. — Я имею в виду, самый обычный человеческий Хэллоуин. Мы оденемся ведьмами, и будет не просто весело, но еще и круто от осознания, что мы действительно ведьмы.       Лида молчала, только позволила себе дважды закатить глаза вместо ответа.       — Ну что такое? Ты не хочешь развеяться? Разве тебя все еще мучает призрак Андрея?       Повисла неловкая пауза. Жанайым заметно растеряла энтузиазм в секунду.       — Неправильно выразилась. Я хотела сказать…       — Ну что ты, — перебила подругу Лида, не скрывая иронии, — самое точное выражение после всего произошедшего. Но нет. Как раз призрака его я никогда и не видела. К счастью.       Жанайым говорила еще что-то о том, будто совершенно необязательно знакомиться с кем-то в клубе, главное — потанцевать и «оторваться», может быть, подшутить каким-то волшебным образом над обывателями… Лида не слушала. От одного воспоминания об Андрее у нее вмиг разболелась голова. Вот теперь она хотела бы выпить, да только дома у нее ничего алкогольного не водилось. Девушка все равно распахнула холодильник, уповая, что там стараниями гостьи материализуется что-нибудь к торту, но ее надежды не сбылись. На полках покоилось только то, что Лида сама покупала день назад.       И в этот миг квартирку огласила трель звонка в дверь, вызывая бурный восторг у Арчи. Как и в случае любого другого громкого звука, он радостно залаял. Девушки переглянулись, недоумевая, кто бы это мог быть. Лида одной рукой стянула полотенце с почти просохших волос, другой схватила нож и так двинулась к двери. Нож она не то что б точно собралась втыкать в незваных гостей — скорее, все же не в них. Если на лестничной клетке оказалось бы сверхъестественное существо, нож, вогнанный в косяк двери, защитит квартиру лучше, чем хлипкая дверь, висящая еще с советских времен. Даже дыхание нечисти не проникало через такой магический барьер. На обычных людей это, к сожалению, не действовало, но Лида, еще прежде, чем взглянула в глазок, все равно заранее воткнула нож туда, где от частой практики подобного охранного колдовства образовалась щель.       Жанайым нервно притопывала позади подруги, готовая оказать в случае чего любую поддержку — магическую или физическую, например, при помощи совка для мусора или собственных сапог на шпильках. Когда ты девушка в мегаполисе, со временем у тебя развивается легкая паранойя, но если ты еще и ведьма, она достигает космических масштабов. Потому что в любой момент может заявиться с инспекцией домовой, а с тех пор, как дома из изб превратились в многоэтажки, этот вид нечисти стал куда как суровей, чем столетия назад.       Однако за дверью стояли вполне себе обычные парни.       Лида даже не удержалась от скептического поджимания губ. Она распахнула дверь, так что воздух от движения взметнул с ее плеч тяжелые кудри.       — Чего надо?       — Пришел вернуть должок, — проворковал Гена и протянул девушке бутылку пива, — оп!       Рядом с уже знакомым молодым человеком стоял еще один — среднего роста блондин в футболке с надписью «Дима всегда прав». Несмотря на то, что Дима — если так действительно звали владельца футболки — был широкоплеч и явно уверенно стоял на земле жилистыми ногами, его растерянное румяное лицо наводило на мысль, что принт на одежде для него нередко служит самовнушением, чтобы не забывать, что он всегда прав. Может быть, порой даже, чтобы не забывать, что он Дима.       — Я пиво не люблю, — покачала головой Лида.       — Мне так не показалось, но этот вариант я тоже предусмотрел, — Гена вынул из-за спины вторую руку с бутылкой вина.       Лида невольно рассмеялась. Головная боль прошла, плохие воспоминания рассеялись, пить больше не хотелось, но благодарность парня растрогала ее сама по себе. Смущенно повторяя «ладно, хорошо, ладно», Лида протянула руку за порог и взяла бутылку. Стоило спросить, как заживает нога, но девушке не удалось и слова вставить.       — Димон, костыль! — Скомандовал Гена, и второй парень протянул девушкам клюку. Его взяла вторая ведьма, украдкой рассматривая Диму с головы до ног.       — Зайдете к нам? — Робко предложила Жанайым, с надеждой косясь на хозяйку квартиры, — Мы тут чай собрались пить с тортиком.       — Не, спасибо, у нас дела, — ответил Гена, поправляя воротник шикарной кожаной куртки и звонко хлопая друга по широкой спине, — Да, Димон?       Уже когда Лида закрыла дверь и вынула нож из косяка двери, Жанайым не удержалась от мечтательного мурлыканья:       — Ты заметила, какой лапочка?       — Ну, не знаю. Ничего так, вроде, — равнодушно ответила Лида.       Они говорили о разных парнях.       В конечном итоге, Жанайым все-таки уговорила подругу пойти на празднование Дня всех святых в клуб. Вино от Гены они не тронули, они вовсе забыли о материальной бутылке, но мысленно наслаждались воспоминаниями о передаче ее в их руки. Лиде просто понравилось, что Гена не остался в долгу, а Жанайым мгновенно решила, что Дима в ее вкусе. Каково же было разочарование девушки, когда она узнала, что и Гену-то ее подруга едва знает, а телефон второго парня и подавно не сможет сказать! В другой раз Жанайым пошутила бы, что настало время для ведьминских штучек, но на этот раз сдержалась. Достаточно было и одного дурного воспоминания за вечер.       Несмотря на то, что до Хэллоуина оставалось еще больше месяца, Лида оказалась полностью захвачена предвкушением праздника. Стоя за прилавком, если она была уверена, что ее не видит никто кроме Зины из ее закутка, невольно начинала пританцовывать и даже мурлыкать что-то из популярных радиомелодий.       И один раз ее за этим застал будущий новый начальник — Лука Модестович Сирин. Лида уже и думать о нем забыла, а он возник прямо перед нею, словно просочился через дверь, не открывая ее. Лида зажмурилась только на пару секунд, погружаясь в приглушенную музыку радио, а когда вновь открыла глаза, в нее целился крупный нос Луки Модестовича.       — Лидия, стойте, как подобает продавцу, — прошипел Сирин.       Девушке даже показалось, что он сейчас притянет ее к себе за воротник или, наоборот, пихнет в грудь. Она читала в его глазах побуждение к действию, как надвигающуюся волну прилива, но вот вал гнева спал, рассыпался мелкой пеной — Сирин улыбнулся, и возле глаз у него образовались морщины.       — Я обращаю на Вас пристальное внимание, Ранова, ведь Вы этого достойны.       Он ушел, смеясь, а Лида осталась за прилавком, ошеломленная, заиндевевшая изнутри, словно на нее только что дохнул Карачун. Потом она объясняла для себя, что Лука Модестович, наверняка, просто вышел из подсобки, пообщавшись с завмагшей. Но что-то все равно смутно ее беспокоило, не позволяя поверить в эту теорию. Так порой бывает — нечто, замеченное краем глаза, ты запоминаешь, но потом не можешь сказать, что действительно видела это…       Тем не менее, Сирин, как оказалось, может проявить себя и с совершенно иной стороны. Он казался Лиде странным, и все его действия только укрепляли ее в этом мнении. При том, Сирин пугал — вне зависимости от того, что происходило и как к ней, Лиде, относилось.       В один из дней они невольно столкнулись в коридоре — Лида проспала и чуть не опоздала на работу, вновь растревоженная печальными воспоминаниями и ассоциациями. А Сирин стоял в тени от двери кабинета — который уже называл своим, хотя официально еще, кажется, не заключил договор о покупке их магазина.       — Ранова, ну-ка идите сюда! — грозно рявкнул Лука Модестович.       Лида напряглась. Она уже несколько лет была ведьмой, и некоторые проблемы имели для нее простое решение, но она все равно часто цепенела по старой памяти, словно так и осталась беспомощной студенткой без денег и сил — магических и физических. Она думала о том, что вскоре Сирин станет ее начальником, и тогда она узнает, почем фунт лиха. Взыскания и вычеты из зарплаты наверняка посыпятся на нее как из рога изобилия! Так себе перспективка.       Девушка успела подумать об этом, делая те пять шагов, что разделяли ее и Сирина. И тут Лука Модестович совершенно ошеломил молодую продавщицу. Он схватил Лиду за рукав, словно маньяк, и притянул к себе.       — Вы знаете, какой сегодня день?       Дышал Сирин тяжело, при каждом выдохе обдавая Лиду запахом дешевого табака. Девушка замерла, гадая, что предпринять. И что от нее, собственно, хочет будущий начальник? Он сумасшедший или извращенец, потянется ли он сейчас к ремню ее брюк? Пьян Лука Модестович не был, это точно. Сигареты и едкая вонь одеколона раздражали, но если и маскировали запах перегара, то уж очень слабенького.       — Девятнадцатое сентября? — Для нее это был тоже день особенный, но Сирину-то откуда о том знать?       Он смотрел на нее, продолжая дышать с сипением велосипедного насоса, а потом вдруг сморщил свое угрожающее лицо, как от запаха лука, скрючился, поднимая плечи… Лида невольно пискнула, когда Сирин рухнул к ней на грудь, зарылся лицом в красную форменную блузку и всхлипнул. Девушка не знала, как ей быть и что предпринять… похлопать его утешающе по спине? Эдак по-ковбойски, типа, «ничего, чувак, все рассосется»? Или убаюкать, как мать — дитя? И она просто стояла с расставленными врозь руками, словно еще ожидала объятий, которые уже свершились.       — Спасибо, Лидия, — внезапно Сирин оторвался от ее груди и выпрямился. На лице его не отражалось ничего, но серые впалые щеки блестели от слез, а глаза немного покраснели. — Можете возвращаться к работе.       Он развернулся и направился к себе в кабинет. Лида осталась в продуваемом сквозняком коридоре и вздрогнула от холода — из-за мокрого пятна на блузке. Или нет, вовсе не из-за него.