Просто быть рядом...

Запах ландышей дурманит мне голову… О Господи, что ты делаешь со мной? Мозг во временной отключке.ну всё, диагноз поставлен — ты влюбилась…

Мои мысли

POV Василиса Я проснулась в какой-то тёмной комнате. Странно, как я тут оказалась? Всё, что помню: песня, Фэш, поцелуй…точно! Вспомнила! Меня же кто-то схватил в подъезде! Интересно, кому я нужна? У меня какое-то странное чувство внутри… Чувство того, что я нахожусь в знакомом мне месте… Я бы ещё долго думала о том, что со мной произошло, но в комнату кто-то вошёл. И этот «кто-то» выглядел весьма устрашающе, я вам скажу. Телосложение напомнило мне стандартный прямоугольный шкаф до потолка. Но это оказалось не самое страшное, ведь когда я увидела его лицо, в глаза сразу бросился шрам на всё лицо, начиная от правой брови и заканчивая левой мочкой уха. Хм, видок у него ещё тот… Через пару секунд этот «Человек-шкаф» подошёл ко мне и собрал с моего рта скотч. Ах да, забыла вам сказать — у меня всё это время был скотч на лице, а точнее на рту. А если бы этой липкой няни бы не было, то я бы сразу закричала во весь голос. Но нет же, эта фигня настолько крепкая, что даже рот открыть невозможно. Такое чувство, что мне смазали губы клеем «Момент». Ну так вот… На губах сразу защипало, т. к. Этот злосчастный скотч повредил мне кожу. Из тени вылез какой-то щупленький человек лет 40-45-ти, а может быть и 50-ти. Если говорить честно, то я не сразу его увидела. Темно же как-никак. Ночь на дворе… Потом этот человек подошёл ещё ближе и остановился на расстоянии полуметра. Я услышала голос: — Так вот ты какая, Василиса… Огнева. — сказал этот непонятный и уже неприятный мне тип. Ох, не нравится мне всё это. — не бойся, я хочу лишь поговорить с тобой. Бояться надо будет, если ты соврёшь. Эта злорадная ухмылка. Я вижу её даже во тьме. Что он имел в виду? Про что он хочет узнать? Всё как всегда…много вопросов — ни одного ответа. — Объясняю. Я Астрагор Драгоций. Дядя Фэшиара Драгоция. Я была удивлена и шокирована одновременно. Этот тип — дядя Фэша? Он мне никогда не рассказывал о том, что у него есть дядя. И я уже поняла почему… — Так ты будешь отвечать? Недолго поразмыслив, я всё же ответила: — Да. Видимо он рассчитывал на то, что я соглашусь. А как тут не согласиться? Я ещё хочу жить, и не столько ради себя, сколько ради него. Я сейчас говорю именно про Фэша. Хоть мы с ним всего лишь «друзья», для меня он стал не просто другом…каждый раз запах ландышей ударяет в голову. Я чувствую, как бешено стучит что-то внутри. Скорее всего это «что-то» — сердце. Ни хрена себе — у меня есть сердце? Нет, я конечно знала, что оно у меня есть, просто…оно никогда не билось так часто. И вовсе не из-за волнения. Он — единственная причина. Причина моей жизни. Странно, не правда ли? И когда же я стала так думать о нём? Мы с ним общаемся не больше двух недель. Что меня так привлекло в нём? На вид обычный бабник, дёргающий девушек за ниточки. Похоже, что я стала его игрушкой…но он не бросил меня. Не отшил, как остальных. Не затащил в постель. Неужели он изменился? А если я не останусь в живых, то он снова станет таким, как был прежде? Скорее всего да. Значит, я должна выйти отсюда живой. Только ради него. — Хорошо. Правила таковы — я задаю тебе вопрос. Ты должна мне не соврать. Как видишь — правила просты. Ну что же, начнём. В ответ я лишь кивнула. — Первый вопрос: вы знакомы с Фэшем? — зачем ему это нужно? Неужели он не может спросить об этом самого Фэша? — отвечай, моё терпение не вечно. — Да. Улыбка мигом сползла с его лица. Хотя это на улыбку-то не было похоже — больше на звериный оскал. Он показал своему «человеку-шкафу» какой-то жест, и тот удалился из комнаты. Я уже хотела радоваться, что больше его не увижу, но не тут-то было. Он вернулся. Но не с пустыми руками, а со сверкающим ножом. По коже прошёлся холодок. Зачем ему нож? Хотя, я уже знаю ответ. По крайней мере, догадываюсь, что он хочет сделать. Главное — не врать. Немного помолчав, он задал следующий вопрос: — Ты ведь специально всё это делаешь? Я, ничего не поняв, спросила: — Что вы имеете в виду? — Не строй из себя дурочку. Ты сговорилась с Нортоном Огневым, чтобы подставить моего племянника? Отвечай честно! — Нет! Это неправда! — Тогда почему он всё время говорит и думает о тебе? Почему не хочет жениться на Маришке Резниковой? Ответ очень прост. Всё потому, что ты вскружила ему голову, подлая тварь! — А не знала, что он должен был жениться. И я не виновата в том, что не вешаюсь ему на шею, как все остальные. Наверно именно поэтому он выбрал не её! Моё терпение начало лопаться. Откуда я знала, что он должен был жениться на этой шлюхе? И с чего это он вдруг подумал, что я хочу подставить Драгоция? Я и папина компания — две разные вещи! Тем более, что я с ним даже не общаюсь! Неожиданно для меня он подошёл совсем близко и дал мне хорошую пощёчину. Затем показал своему шкафу ещё какой-то жест и сказал: — Ну всё, держись. Ты соврала мне, а это значит, что тебе сейчас будет больно. Эрн, начинай. Эрн посмотрел на меня опечаленным взглядом, и я поняла, что он вовсе не хочет меня терзать — его заставляют. Видимо, ему угрожают… Мне даже немного жаль этого человека. До чего ты докатилась, Огнева! Жалеешь человека, который собирается тебя калечить! Через пару секунд он подошёл ко мне и прошёлся ножом по моей щеке. Я сразу почувствовала жгучую боль. Астрагор велел ему продолжать. Вскоре порезы были везде: на руках, ногах, лице, шее и ключицах. Казалось бы: хватит уже, и так вся в крови! Но получив новый приказ Эрну пришлось перевернуть меня на спину. «А ты чего сидишь, сопротивляйся!» скажите вы мне. А я отвечу: Я бы сопротивлялась, если бы могла. Но у меня не осталось сил. По щеке катится тысячная слеза, порезы кровоточат, голос охрип, лицо перекосило. Я не могу даже элементарно поднять руку. Сука, за что мне всё это? Неужели я так страдаю только из-за того, что влюбилась? Лучше бы я осталась бесчувственной стервой! Ну и что же мне теперь делать? Жалеть себя и проклинать всё на свете? Нет, это не выход. А всё то время, пока я думала, вся спина постепенно покрывалась новыми кровавыми порезами. На самом деле я думаю только для того, чтобы не ощущать настолько сильную боль и успокоиться. Но у меня плохо получается. Я хочу кричать. Я еле-еле стою на ногах. Господи, когда всё это закончится? Я больше не могу. Я не уйду отсюда живой, если он не прекратит пытать меня. Что ты хочешь от меня, Астрагор? Прекрати! И тут он, словно услышав меня приказал Эрну остановиться. Слава Богу! Я надеялась, что это всё, но все мои надежды рухнули, когда я услышала его следующие слова: — Значит так. Я не буду тебя убивать…пока что. Но у меня есть условие. Ты должна расстаться с Фэшем. Держись от него подальше. И не слова ему об этом случае. А если ослушаешься — убью его у тебя на глазах и про тебя не забуду. Всё поняла? Мне ничего не оставалось кроме как согласиться. Я не хочу, чтобы Фэша не стало из-за меня. Я хочу, чтобы он был счастлив. Пусть не со мной, но зато счастлив. А я попытаюсь пережить это. Не сомневаюсь — ему будет больно, но ничего не могу поделать. Ведь я слишком сильно его люблю, чтобы подвергать опасности. Я его люблю.

* * *

Я смутно помню, что было дальше. Скажу лишь одно — меня вытолкали из машины и затащили в кусты. И всё. Они уехали. Я больше не могла держаться. Как только их машина скрылась за горизонтом, я закричала. Изо всех сил. И горько заплакала. Я знаю, что слёзы — удел слабых. Но я устала. Устала держать всё в себе. Это был предел. Последний предел. А я всё плачу, истекая последними струйками крови. Всё тело болезненно ноет. Особенно кисти рук и щиколотки. Да, они мне сделали особенно глубокие порезы в этих местах. Но вен не трогали, и на том спасибо. На мой крик прибежало четверо людей. Это же Ник, Захарра, Диана и Маар! Нет, прошу, не подходите ближе, не смотрите на меня! Не надо меня жалеть! Я хочу умереть! Не хочу жить! Прибежав на мои крики и плач, они сразу узнали меня. Как я это поняла? А так, что они почти в унисон сказали: — Василиса! Захарра подошла ко мне ближе всех и начала успокаивать: — Василиса! Василиса! Смотри на меня! Кто это сделал? Ник тоже вставил свои пять копеек: — Сейчас не время спрашивать. Нам надо отвезти её в больницу. Василиса, Фэш знает? После этого вопроса я ещё громче заплакала. Ник понял меня без слов и начал командовать: — Так: Диана — звони в скорую, Захарра — Фэшу. А ты, Маар, помоги мне поднять её. Все его послушались. Я не хотела, чтобы Фэш знал, и начала качать головой и хрипло выговаривать: — Н-не надо з-з-звон-н-нить Ф-феш-шу, — я пыталась сказать это как можно твёрже, но получилось как-то боязливо. Ник меня понял и ответил: — Прости, Василиса, но он уже знает. Захарра позвонила ему. В ответ я лишь промолчала. Не хватало сил что-либо говорить. Ник и Маар вызвались меня поднимать. Боже, как же больно. Я снова начинаю плакать и стонать от боли. Тело не хочет шевелиться, а кровь не хочет останавливаться. Когда они наконец поставили меня на ноги, я закричала. Щиколотка стала болеть ещё сильнее. Мальчики окинули меня удивлёнными взглядами, мол, что случилось? В ответ я лишь посмотрела на свои ноги. Они ужаснулись, когда увидели глубокие порезы почти до кости. — Извини, — сказал Маар, — мы не знали, что у тебя настолько глубокие порезы. — В-вы н-не вин-но-в-в-ат-ты, — сказала я через слёзы и начала падать, теряя равновесие. Благо, они поймали меня и закинули мои руки себе на плечи. Я услышала чей-то бег. Это он? Или мне снится? Я не ошиблась. Это был Фэш. У него округлились глаза, когда он увидел меня всю в слезах и крови. Всё что он смог сказать: — В-василиса… Дослушать я не смогла, потому что провалилась в обморок. Чувствую, мне ещё многое предстоит пережить…

12 часов спустя…

Я проснулась в каком-то белом помещении. Недолго подумав, я поняла, что нахожусь в больнице. Захотелось встать, но все мои попытки закончились жгучей болью. Стон вырвался из груди. Больно. Оказывается, со мной всё это время кто-то сидел. Это же мои друзья! Диана, Ник, Захарра, Маар и… Фэш. Он тоже пришёл. Услышав меня, они сразу же проснулись и быстро, насколько им это позволяло, подошли ко мне. Увидев их лица, я улыбнулась, но потом сразу пожалела об этом. Лицо перекосило от боли. Они поняли мою реакцию и улыбнулись мне в ответ. Как же я благодарна им за то, что они у меня есть. В их глазах читалось волнение. Господи, они же ночевали здесь из-за меня! Через нескольких минут «разглядываний» ко мне обратилась Захарра: — Ну как ты? Я, немного помолчав, ответила: — Нормально. За неё продолжил Фэш: — Кто тебя так? Я не стала отвечать на вопрос. Мне нельзя с ним разговаривать. Поняв моё замешательство, Маар сказал: — Эй, Драгоции, помедленней! Не видите, она даже шевелиться не может. Расскажет, когда окрепнет. Так ведь, Василиса? В ответ я кивнула. С огромным трудом. Мы с Фэшем смотрели друг не друга не отрываясь. Решив, что нам нужно поговорить, они подошли к двери и со словами «Мы, пожалуй, оставим вас вдвоём, голубки. Думаем, что вам нужно поговорить» скрылись за дверью. Первым не выдержал Фэш: — Так, ты расскажешь, что с тобой произошло? Я ответила: — Я просто упала с лестницы и повредила ноги. — Угу, ты упала с лестницы и кубарём покатилась ко двору школы, по дороге заработав себе окровавленное тело с ОДИНАКОВЫМИ порезами на кистях и щиколотках. Прошу, не ври мне. Я слишком хорошо тебя знаю. — И когда это ты успел меня узнать? За две недели? Или ты читал мою автобиографию? Между нами разгоралась ссора. Я не хотела, но придётся его оттолкнуть, больно ранив. Иначе он умрёт. — Я много знаю о тебе. — Да. И что же? — Я знаю, что ты любишь тишину. Что ты любишь запах ландышей. Что твоё любимое место — дерево в самом заброшенном углу парка. Я знаю то, что ты винишь себя за всё произошедшее. Знаю, что ты возненавидела себя за то, что умерла не ты, а твоя мама. Знаю, что ты каждый день перечитываешь её записки и смотришь на вашу совместную фотографию. Что ты ценишь моменты, проведённые с ней. А ещё я знаю, что ты мне врёшь. Скажи мне правду, Василиса. Мне больно видеть тебя такой. Ведь…я люблю тебя. Внутри всё замерло. Он вправду сейчас это сказал? Я хочу ответить ему тем же, но не могу. Если он умрёт, я этого не вынесу. Быстро справившись с собой я выдала: — А я…н-не…не люблю тебя. — как же мне трудно дались эти слова. Я хочу провалиться сквозь землю. Мне плохо видеть его разочарование. Его лицо перестало выражать эмоции. Прости меня, Фэш. Он молча встал и ушёл. Когда с той стороны закрылась дверь, я погрузилась в море слёз. «Я не могу тебе сказать… — отдавалось эхом в голове».