Прелести жизни омег.

Тао никогда не знал, каково это — просыпаться от дикой головной боли и чувствовать, будто конечности пронзают тысячи игл. Куда более непривычным было видеть нежно-голубые стены вокруг и штатив с инфузионным раствором над собой. Вот уж точно такой ход событий не входил в планы омеги. «Черт возьми», — пытаясь поднять голову с подушки и хоть немного развеять ту безызвестность, которой было охвачено сознание, Тао с таким же успехом ложится обратно, ощутив укол в левой руке и тупую боль в затылке. Капельница была для него из разряда новинки, с которой он никогда бы не хотел знакомиться. — А твой секретарь оказался не таким уж бездарным, Тао, — омега вдруг слышит голос БэкХёна и в момент переводит взгляд на врача. Вздох облегчения невольно слетает с губ Хуана. Бен стоял неподвижно, лицо его было расслаблено, лишь ручка под руководством его ладони быстро выводила на листах какие-то данные. Ошибкой было считать, что доктор совершенно спокоен. — Если бы не он, лежал ты сейчас на полу своего кабинета, и работа не стала бы оказывать тебе первую помощь, — после этой фразы Тао нутром понимает, насколько Бэк зол и взволнован. Словно по щелчку пальцев омега вспоминает о своей беременности. — Как… ребёнок? — первое, что удается спросить Тао охрипшим голосом. Чувство страха на подсознательном уровне развивается в геометрической прогрессии, и свободная рука непроизвольно опускается на живот. К сожалению, омега боялся потерять ребенка вовсе не из-за осознания его важности, а скорее из-за трудностей повторного зачатия. БэкХён не сразу это понял. — С ним все в порядке, пока что. Если ты по-прежнему не будешь следить за собой, то навредишь ему, — в этот момент Бен аккуратно присаживается на край кровати, обеспокоенно смотря на своего друга. — Тао, — парень аккуратно обвил пальцами ладонь Хуана. — Ты себя гробишь. Слова прошибают насквозь ЦзыТао, но он молчит, переведя взгляд в потолок. — Если не жалко организм, подумай о том, сколько ты наделал ненужной шумихи. Сейчас внизу стоит куча репортеров, и все хотят получить пару «горячих» снимков тебя. Постепенно до сознания Тао доходят последствия его опрометчивости, и лицо приобретает поистине удручающее выражение. — Давно они там стоят? — почти стонет парень. — Черт, черт, черт! Неужели они все узнали? — на душе становится куда паршивее прежнего. Даже здесь его жизнь дала отвратительный оттенок публичности. — Не думаю, что пока им это известно, но все может просочиться. Ты лежишь в больнице общего профиля. Более того, я здесь на незаконных основаниях. — Бэк, мне нельзя здесь оставаться ни в коем случае, — Тао приподнимает голову, но буквально на пару мгновений, чтобы обессиленно опустить обратно на подушку. В этот раз самообладание отказывалось играть на пользу омеге. — Я должен попасть домой. Бэк лишь снисходительно качает головой и цокает языком. — Ты все-таки меня не слышишь, — омега тяжело вздыхает и невесомо проводит рукой по плечу друга. — Пожалуйста, — Тао, кажется, впервые был настолько беспомощным, что со всей присущей ему искренностью просил выручить. Никогда бы не подумал он, что может оказаться в подобном положении, но ведь от жизни действительно можно ждать любых сюрпризов, и это лишь начало. — Обещай делать все, что я скажу, — Хуан кивает, полностью доверяя своему другу. — И ещё… секретарь дозвонился до твоих родителей.

***

FlashBack. Кровать сегодняшним утром казалась на редкость БэкХёну самой удобной и мягкой поверхностью, на которой он когда-либо спал. Впрочем, омега не отрицал, что виной всему ЧанЁль, что сейчас так крепко обнимал своей рукой его грудь и размеренно дышал в плечо. Альфа уснул всего пару часов назад, сморённый после ночных разговоров, и, пожалуй, такое утро было шикарным в понимании БэкХёна. Пак вновь проявил все свои навыки интереснейшего собеседника, и Бэк оценил это качество по достоинству. Несмотря на неловкость, омега вместе с тем был счастлив разделить свою холодную кровать с мужчиной. Впервые за столь длительное время было то самое утро, где он почти не чувствовал горечи разочарования и искренне рад, что ЧанЁль остался с ним. Лежа в обнимку, омега даже не хотел шевелиться, лишь бы не разбудить мужчину. Ему нравилось изредка поглядывать на его ровные черты лица, отдающие мужественностью, на разбросанные по подушке волосы, локоны которых хотелось бы БэкХёну плавно намотать на аккуратный пальчик. Для кого-то он мог бы стать идеальным мужчиной, думал омега и тихо вздыхал. Мысли плавно сменяли друг друга, иногда позволяя задремать так, что Бэк и сам не понимал, сон это или он и в правду думает, что бы мог приготовить на завтрак ЧанЁлю и чем бы они могли занять свободное время друг друга. В любом случае, выходить из дома абсолютно не было желания. В очередной раз, когда сон обволакивал тело Бэка, а лучи солнца назойливо пробивались сквозь закрытые жалюзи, касаясь лица ЧанЁля, телефон неожиданно зазвенел, заставляя омегу вздрогнуть. В мгновения он думает, что может разбудить Пака и попутно осознает, что телефон его лежит на тумбочке, до которой реально дотянуться. На автомате омега протягивает руку и сбрасывает звонок, дабы не разбудить альфу, и только потом смотрит на экран. Тао никогда не звонил ему в такое время. Ему хватает нескольких секунд, чтобы перезвонить, однако в трубке слышится вовсе не голос друга, заставляя тело омеги напрячься. — Здравствуйте, это секретарь Тао. Я нашел его без сознания в кабинете… Мысли о завтраке оставили БэкХёна ровно так же, как и о спокойном сне. Flashback end.

***

Когда ЧанЁль проснулся, с сожалением обнаружил лишь пустую квартиру и маленькую записку на тумбочке от Бэка. Ему действительно стало нехорошо, когда он понял, что случилось с Тао. Постскриптум заставил Чана слегка улыбнуться. «P.S. Жди меня дома, прошу, я обязательно приеду… Целую, Бэк». Перспектива дождаться омегу дома отчасти радовала Пака, однако на автомате он все же попытался несколько раз дозвониться до парня, но все тщетно. Точно так же ЧанЁль пытался дозвониться до Криса, но получил все те же длинные гудки. Благо в квартире БэкХёна было достаточно книг, чтобы парень мог занять себя на время после легкого перекуса. Сидя в позе лотоса на полу и перелистывая страницы медицинской энциклопедии альфа невольно вспоминал, как родители мечтали, чтобы он связал свою жизнь с медициной и как он благополучно проигнорировал их, выбрав не менее интересное для себя занятие. В некоторых книгах между страницами ЧанЁль находил фотографии Бэка, что было весьма забавно — он никогда бы не подумал, что у омеги подобное хобби. Почти на всех Бэк широко улыбался, словно в его жизни не было тех забот, о которых Чан знал. Где-то в разделе аномалий у новорожденных альфа нашёл ещё одну фотографию, заставившую его замереть на несколько минут. Глубоко в сознании интереса ради он конечно хотел увидеть человека, который сделал Бэка одновременно таким счастливым и несчастным, однако в душе отчего-то стало тяжело. Казалось, именно на этой фотографии Бен выглядел ещё счастливее, а обнимающий его за плечи альфа слишком красивым. «Моей вечной любви», — медленно, едва шевеля губами, прочитал ЧанЁль, и брови его поползли навстречу друг к другу. Впрочем, не долго думая, альфа откопал в квартире ножницы и ловким движением рук аккуратно обрезал фотографию. Улыбка расплылась на его лице, когда он выкинул ненужную половину, а улыбающегося БэкХёна вложил между чехлом и задней поверхностью телефона. Он и не отрицал, что поступок был по-своему детским, но ему отчего-то стало так радостно. Постепенно изучение книг превращалось для Чана в поиск фотографий, благодаря которым он что-то узнавал об омеге, однако телефонный звонок вовремя его остановил. Альфа поспешил ответить, увидев, что это был Крис. — Ну как ты, Фань? — несколько взволнованно спросил Чан, одновременно слыша: — Ты знаешь, что случилось с Тао? — Крис говорил очень тихо, но голос его звучал куда тревожнее, заставляя Пака напрячься. — Только то, что ему стало плохо, и БэкХён поехал к нему, — быстро тараторит Чан, попутно направляясь на кухню. Лишь спустя мгновение он понимает, что Крис не в курсе всех событий его поездки в Китай. — БэкХён? — вопросительно спрашивает ИФань. — Я чего-то не знаю? — интрига затаилась в его голосе, всецело желая получить факты. — Ох, долгая история. Собирался все тебе рассказать, но работа все время нас отвлекала. Если в двух словах… Помнишь, когда я чуть не сбил человека? — Чан смотрит на пасмурное небо через окно, вспоминая, какой дождь лил в тот день. — Этот омега — врач Тао и по совместительству человек, который мне нравится и у которого я сегодня оставался ночевать. Он сейчас с Тао. — Воу… У меня созрело ещё больше вопросов, — альфа слышит в голосе друга неподдельный шок. — Как вообще такое возможно? — До сих пор удивляюсь сам. Увидимся, расскажу подробности, — усмехается ЧанЁль. — Я думаю, что всё будет в порядке. В любом случае, ты всегда можешь написать Тао и поинтересоваться его самочувствием, — ЧанЁль как бы невзначай намекает, подталкивает Криса, но тот лишь тяжело вздыхает. — Он сам дал понять, что не хочет видеть меня в своей жизни, есть ли смысл? — А вот БэкХён мне рассказывал совсем иначе, — Чан не отрицает, что подначивает ИФаня, и не промахивается. — Что он рассказал? — ЧанЁль в сознании задается вопросом, почему Крис так тихо разговаривает. — Что дружеское общение никто не запрещал, и Тао всегда ответит на сообщение, — тем не менее отвечает альфа, надеясь, что его друг не будет тормозить. — Кстати, почему так тихо говоришь, тебе неудобно? — Ох… — спустя пару мгновений ИФань тяжело вздыхает. — Я у Кая, и еле-еле сумел уложить его спать после истерики, которую он мне закатил. — Поверишь, не удивлён, — усмехается Пак, но, когда слышит очередной тяжелый вздох ИФаня, понимает, что все куда серьёзнее. — Чан, он подсел на наркотики, обвинил в этом меня, пытался себя убить, когда я сказал о расставании, — быстро рассказывая о произошедших событиях, Крис отчасти понимал, что попытка суицида была не больше, чем манипуляция в лучших традициях ЧонИна. Однако проблема заключалась вовсе не в этом. Альфа продолжил. — Ложиться в клинику он отказывается, а моя публичность связывает мне руки, я не могу насильно заставить его лечиться, более того, ничего ему не мешает начать шантажировать меня, ведь, если станет известно про наши отношения, контракт с агентством порвется в два счёта, — озвучивая ЧанЁлю все происходящее, казалось, только сейчас ИФань начинал понимать всю масштабность проблемы, а отсутствие выхода, беспомощность, делали его по истине взволнованным. Состояние постепенно перенималось и Паком. — Говорить про измену в качестве причины расставания тоже не вариант, хоть это необходимо… Сейчас я и правда в шоке и ступоре. — Это убьет его психику в конец, но может он тогда разочаруется во мне. Хотя я даже понятия не имею, на что он будет способен после такого. Ох, черт, я связал себя по рукам и ногам, — ЧанЁль искренне сочувствует другу, желая сейчас оказаться рядом с ним. — Ты же понимаешь, что в такой ситуации мы не можем оставить его наедине со своей зависимостью? — Чан сам не верит, что говорит такое Крису, но тот соглашается в ответ. — Сыграй на том, что ты никуда не уйдешь, если он согласится ради тебя лечь на лечение. — Поразительно, как ты читаешь мои мысли, но в какое же дерьмо я вляпался и как же не хочу быть дерьмом в его глазах. Мне хотелось уйти менее позорно. — Поверь, с ним это априори нереально, — усмехается ЧанЁль, думая, какой вариант был бы для друга самым оптимальным, однако их телефонный разговор внезапно прерывает вторая линия, заставляя альфу поторопиться. — Послушай, постарайся любыми способами заставить его лечиться, расставаться пока не выход — слишком проблематично. Я постараюсь что-нибудь придумать, сейчас мне нужно отключаться, начальство звонит. Крис без лишних слов соглашается и прощается с ЧанЁлем. И последнее, чего Пак ожидал от нового звонка, что его выходной день очернят внезапной работой. Всё, что он мог, начеркать записку Бэкки и срочно сорваться, искреннее надеясь на понимание омеги. Хотя шестое чувство так и кричало ему, насколько сильно БэкХён расстроится.

***

Мог ли Тао предположить, что впервые все возникшие проблемы решит не он сам, а за него? Вероятно, это подбивало его самооценку, а ещё несколько злило, ведь никогда прежде он не был так бессилен. Путем сложных махинаций БэкХён сделал так, что все репортеры кишели сейчас возле дома Тао, а не возле клиники, куда он перевёз своего друга. Более того, благодаря коммуникабельности омеги в одиночную палату к Тао теперь не зайдет никто, кроме него самого. ЦзыТао искренне был благодарен этому человеку за всё, и от подобного распирающего чувства даже не знал, как достойно отблагодарить своего друга. Конечно, Тао не собирался долго залёживаться, и в его планах завтра вечером он уже возвращается на рабочее место, хоть омега и несколько переживал за состояние ребенка. Об этом он рассказал ЧжоуМи, который прилетел повидать своего сына. Признаться, вот его было успокоить в разы тяжелее. До безумия любящее сердце родителя подбивало на излишнее волнение и даже слёзы, чего Тао от своего папы уж никак не ожидал и чувствовал свою вину. Отчасти Хуан был рад, что ДжоуМи завтра должен улетать обратно из-за своей работы, но, когда за отцом закрылась дверь, он почувствовал неимоверную пустоту и одиночество, которое не покидало его до сих пор. Неподвижно смотря на вечернее небо из окна палаты, в голове прокручивались мысли совершенно не в его пользу. Он вновь и вновь вспоминал СэХуна и ощущал, как скучал по нему и как сильно обидел единственного понимающего его человека. Подобные мысли пугали не меньше, чем те, что и Криса сейчас он хотел бы видеть рядом с собой в палате, возможно держать за руку и слушать его рассказы. Но, к сожалению, ИФань держит другую руку и навряд ли захочет отпускать. Сознание подбрасывало слишком яркие картины, и в какой-то момент Тао не понял, как несколько капель слёз скатились по его щекам и, минуя уши, впитались в белую ткань подушки. — Чертовы омежьи гормоны! — злобно пробубнил омега, но проиграл битву хладнокровию и не смог остановить новый поток слёз, которые так и норовили прочертить соленые дорожки на его лице. Минутная слабость, думал ЦзыТао, он справится в любом случае со всем дерьмом, что его, возможно, будет ожидать. Просто сейчас, пока никто не видит, он хотел дать волю чувствам и на утро навсегда забыть эту позорную слабость, присущую типичным омегам. Ладонь аккуратно ложится на плоский живот, и омега в какой-то момент думает, как же глупо он поступил, что ввязал себя в подобное и на что обрёк будущего ребёнка.Слёзы все так и текли из глаз, а с губ слетали рваные вздохи. Телефон вибрирует, оповещая Тао о новом сообщении, и омега берет его в руки спустя пару минут, когда, наконец, успокаивается. Номер неизвестен. Тао, здравствуй, как твоё самочувствие?

***

Прекрасное ощущение того, что тебя дома наконец кто-то ждёт. БэкХён именно с такими мыслями возвращался в свою серую квартиру, которая кардинально преобразилась благодаря всего одному человеку. Омега даже не поленился забежать в пекарню и взять несколько свежих булочек в качестве извинений за долгое отсутствие. В его мыслях не было и намёка на перемену планов, потому он не сразу понял, почему дверь в его квартиру оказалась не закрыта. — ЧанЁль? — негромко позвал омега, получая в ответ тишину. Взгляд тем временем тяжело опустился на комод, где лежала записка. Бэк медленно и глубоко вдохнул и выдохнул, ему даже не хотелось читать её. Он плавно сбросил с себя верхнюю одежду и молча направился с пакетом еды на кухню. Нужно было вытащить теплые булочки, а ещё лучше съесть их, пока не остыли. Омега был очень голоден, а потому быстро вскипятил чайник, достал варенье, попутно снимая с себя водолазку и брюки. Несмотря на погоду, ему было очень жарко, потому парень так и остался в одном нижнем белье и носках. Зайдя в комнату, взгляд упал на расстеленную кровать, на которой лежало несколько книг. — Надо убраться, — монотонно пробубнил под нос омега, словно прописывал в голове ещё один пункт к списку дел, а после так же спокойно вышел. Мучное приносило на редкость ему большое счастье на пару с крепким чаем. Варенье иногда стекало по его красивым пальцам, и он не отказывал себе в удовольствии облизывать их, а после откусывать от булочек внушительные размеры. Кружка вмещала почти пол литра чая, что как раз гармонировало с количеством выпечки, которую он съел до единого за раз. «Как же вкусно. Я ем, но почему по-прежнему чувствую пустоту внутри?», — он не напрашивался на мысли, но данный вопрос крутился вокруг него, словно назойливая муха. Лишь спустя час он вновь подошёл к записке и аккуратно взял её в руки. «Мой дорогой Бэкки, прости, что вынужден так безобразно убегать вновь. К сожалению, мы заложники нашей работы, ты поймёшь меня как никто другой. Позвони мне, как сможешь. Скучаю. Целую, ЧанЁль». Лишь спустя час БэкХёну потребовалось мгновение, чтобы разрыдаться, как малое дитя, и смять злосчастную записку. — Чертовы гормоны, — задыхаясь от слёз, повторял омега, обессиленно сев на мягкий ковер прихожей. Его разъедало изнутри от той досады, которую он не переставал испытывать. Он вновь остался один, и одному Богу известно, когда этот парень вновь неожиданно объявится в его жизни. Но куда более сильное чувство отвращения он испытывал к себе за то, что позволил думать о ЧанЁле как о замене, фальсификаторе той субстанции, которая заполнила бы его душевную пустоту. Слишком неуважительно по отношению к альфе, он отчаянно это понимал. БэкХён мучился, не понимая, искренние ли чувства испытывает он к Чану, или это недостойный безысходный самообман и его, и себя? И стоит ли вообще думать о подобном, когда их отношения не имеют и доли шанса на развитие. — Какой же ты моральный урод. Ненавижу, — закрыв лицо ладонями, шептал он себе и не переставал всхлипывать. ЧанЁлю сегодня он так и не напишет.

***

Проверять телефон каждые пять минут? Будучи независимым от различных гаджетов, Тао вновь бил все рекорды. Вечер, пустая палата давила стенами, а написывающий человек сейчас в полной мере удовлетворял его досуг. Удивление до сих пор не покидало омегу, хотя собеседник представился ещё во втором сообщении. «До сих пор с удивлением верится, что ты не удалил мой номер после той ночи». «Шестое чувство подсказывало, что не стоит этого делать». К слову, Тао оценил масштабы работающих СМИ, раз о его состоянии рассказало даже корейское телевидение. Хуан не мог отрицать того факта, насколько ему было приятно получить сообщение от ИФаня. «Я, очевидно, слишком примитивно мыслил в те дни, дав обещание не беспокоить тебя более». Слёзы ещё не до конца высохли на впалых смуглых щеках, но на лице уже расцвела легкая улыбка. На секунду в голове пролетела мысль о том, что он сейчас общается с отцом своего будущего ребенка, а тот в свою очередь проявляет заботу по отношению к ним. «Наоборот, Тао, ты слишком много думаешь, что даёт тебе целое непаханое поле для создания предрассудков и проблем. :)». В сознании омега соглашается с Крисом, однако не берётся продолжать эту тему, считая, что о таком необходимо разговаривать в живую, чего они лишены. Но, что оказалось более досадно для Тао — мысли, что сегодняшний диалог будет первым и единственным после той ночи, и Крис более не напишет, закрутившись в своих делах. Ему отчаянно больно было думать, что их вечерняя переписка послужила некой жидкостью, которая по капле наполняла сосуд под названием «одиночество». «Как ты себя чувствуешь, ты так и не рассказал? Не будем брать в счёт усталость, которая для нас уже естественна». Тао опустил ладонь, в которой держал телефон, на подушку и пальчиками свободной руки вновь плавно коснулся живота сквозь тонкую ткань рубашки, медленно начиная вырисовывать на нём незамысловатые узоры. Он испытывал нечто новое для себя, и ему нравились подобные эмоции, но вместе с тем омега их боялся. «В целом неплохо, однако есть проблемы, которые я пока не знаю, как решить». «Какие?» Тао оказался заинтригован и действительно хотел увидеть развернутый ответ от самого желанного собеседника, чтобы попытаться чем-нибудь помочь. «На мне лежит большая ответственность, и я не могу халатно отнестись к этому. Мне стоит сейчас усиленно заботиться, но как бы ни старался, всё тщетно. Поэтому, обобщая, я просто в конфликте со своей совестью». Омега перечитал сообщение несколько раз, с досадой понимая, что Крис не расскажет больше этих строк, однако так отчаянно хотелось узнать подробнее о моральном состоянии альфы. Между тем приходит ещё одно сообщение, за мгновения ставя Хуана в больший ступор и досаду. «Думаю, нам пора ложиться спать. Тебе с твоим состоянием особенно! Береги своего малыша и себя, не забывай, что вас теперь двое. Спокойной ночи». Тао тысячу раз пожалел, что начал эту тему, тем самым спугнув Криса. «Спасибо. И ты береги себя, обязательно справишься со всеми проблемами. Спокойной ночи!». Вот так сухо, в лучших традициях портить всё, Тао попрощался, почему-то на все тысячу процентов уверенный, что ему больше никто не напишет. Телефон замолчал. И вновь давящее чувство сковало грудь, и омеге стоило больших усилий заставить себя не думать об альфе, просто не пускать его образ в свой мозг и не ковыряться в прошлом, а закрыть глаза и попытаться уснуть беспокойным сном. Последней мыслью, что пролетела в его сознании, было желание скорее вернуться на работу, которая его спасёт.

***

— ДжоуМи сейчас встал бы в дверях и никуда бы не пустил тебя, — положив ногу на ногу, недовольно бубнил БэкХён, сидящий на стуле в палате Тао. — Надо было тебя отдать на попечение заведующему, я посмотрел, как бы ты ему перечил и говорил, что плевать хотел на сохранение. Бек все не останавливал поток слов, пока Тао застегивал на себе рубашку, после приступая к галстуку. — Я же ещё вчера говорил тебе, что сегодня вечером поеду на работу, — улыбаясь, спокойно парирует Хуан. — Или ты не воспринял это всерьёз? — омега мог бы сказать, что настроение его пациента было почти игривым, но он не знал, что Тао на самом деле просто пытался сбежать от одиночества, которое охватывало его в этой палате. — Нет, я подумал, что мои слова дошли до тебя, — БэкХён наблюдает, насколько идеально завязал Хуан свой галстук. — Но давно надо было понять, что работу ты любишь сильнее, чем своё здоровье. — Бэкки, — ЦзыТао подходит к другу и аккуратно кладет ладонь на его плечо, встречаясь с ним взглядом. — Всё будет в порядке, тебе незачем переживать. Я буду аккуратен, — убедительности у омеги хоть отбавляй, но БэкХён по-прежнему мало верит. Он поднимается с насиженного места, а после берет руки Тао в свои, словно омега — его маленькое несамостоятельное дитя. — Послезавтра у тебя сдача анализов и УЗИ, не забудь, — Хуан активно кивает, такие события он не пропускает. — Автомобиль ждёт тебя у запасного выхода, добираться придется без водителя для лишней страховки. — Спасибо! — дав волю сентиментальности, Тао обнимает друга. — Проводишь меня? — Ну, конечно… Родные стены офиса для Тао, будто глоток свежего воздуха. Он легко выхаживал по коридору до лифта, замечая удивленные взгляды мимо проходящих работников, направляющихся в сторону выхода. Ему не терпелось встретить своего секретаря и наконец приступить к работе, которой — он был просто уверен — накопилось столько, чтобы забыть о всех второстепенных личностях в его жизни. Поднявшись на нужный этаж, Тао остается всего ничего, чтобы дойти до кабинета. Секретаря на своём рабочем месте он почему-то не находит, однако ничуть не расстраивается, подозревая, что тот в его кабинете. Омега не успевает дотянуться до ручки двери, как телефон вибрирует, оповещая о новом сообщении, и Тао по инерции берет телефон в руки. «Тао, здравствуй! Как твоё самочувствие?». В этот момент ладонь дергает ручку двери, заставляя её открыться, между чем шокированный Тао не отрывает взгляда от экрана, не зная, улыбаться ли ему от радости или расстраиваться, ибо по шаблону омеги ИФань должен был пропасть из его жизни так же неожиданно, как и появился вчера. Ноги словно вросли в пол, и он, казалось, простоял в таком положении достаточно долго. — Добрый вечер, — внезапно раздается из глубины кабинета, и удивленный Хуан вдруг поднимает голову на невероятно знакомый голос, тут же видя на столе кипу бумаг, в которой погряз обладатель столь приятного душе тембра. — СэХун? Пара ледяных, как айсберг, глаз смотрят с неподдельным безразличием, вновь заставляя ощущать Тао безграничное чувство вины и отчаяния.