Прелести жизни омег.

***

Прошло минут пятнадцать с момента, как Тао вошел в свой кабинет и сел на любимый диван, закинув ногу на ногу. Он не проронил ни слова более, только прожигал взглядом погруженного в работу СэХуна, который изо всех сил изображал непринужденность и концентрацию на своём деле. Одновременно через тонкую ткань кармана брюк телефон прожигал бедро Хуана, напоминая о сообщении, на которое он так и не ответил, шокированный неожиданным поворотом событий. Нет, Тао понимал, что многоуважаемый О вернулся с большой неохотой, потому что отец заведомо знал: никто не справится со своими обязанностями настолько хорошо, насколько это умеет СэХун. И речь шла далеко не о работе. — Почему ты не отказал ШиВону? — в какой-то момент все-таки нарушает тишину Хуан, подергивая стопой от волнения. Он был искренне рад видеть друга, но не думал, что это взаимно. — Как будто у меня есть выбор, — хмыкает в ответ СэХун, не отрывая взгляда от документации, которую надо было изучить в кратчайшие сроки — по его мнению работа встала с момента его отлета. — Я тебя не держу, — Тао резко поднимается с места и подходит к сидящему за столом другу. Хочется ободряюще коснуться плеча СэХуна, будто не было между ними той глубокой пропасти, но они сломали все. Или он один? — Мой начальник теперь ШиВон, — парень переводит свой меткий взгляд на Тао, давая исчерпывающий ответ. Хуан на мгновение чувствует себя униженным, но понимает, что СэХун до сих пор не справился с обидой. Стойко выдержав черствые словесные пощечины, Тао решает не тратить времени на выяснение отношений, ведь так или иначе вина его в глазах О велика. — Что ж, тогда я должен ввести тебя в курс дела, иначе ты нерационально потратишь время. Тао видит, что Сэ уже набирает побольше воздуха в легкие и хочет открыть рот, чтобы явно съязвить в его профессиональной манере, однако в последнюю секунду останавливается и на тяжелом выдохе отвечает: — Хорошо.

***

Крису пришлось очень постараться, чтобы его присутствие в частной наркологической клинике осталось для всех незаметным — его компании это априори не понравится. С большим трудом удавалось вспоминать сцены безумия ЧонИна и то, какими способами он пытался уговаривать омегу обратиться за помощью в специализированные места… Еще хуже давалось вспоминать, как невменяемого ЧонИна с криками и дракой увозила наркологическая служба. Ву всегда знал, что причинение вреда самому себе — прямое показание к оказанию помощи без согласия пациента, и он не стал медлить, услышав в итоге от Кима в свой адрес все самые скверные слова. Крис был согласен со всеми из этих оскорблений, потому что все, о чем он думал в момент госпитализации ЧонИна, крутилось вокруг здоровья Тао. ИФань ощущал себя тем, из-за кого рушилась судьба человека, и чувство вины было велико, что вряд ли он когда-либо смог бы себя простить. Даже сейчас, сидя перед спящим ЧонИном в палате, он с нетерпением ждал ответа на сообщение от ЦзыТао и понимал, что здесь, в этих четырех белых стенах должна закончиться их последняя с Кимом глава. ЧонИн, вот уже несколько дней пребывающий в клинике, получал сильные успокоительные, в связи с чем под вечер Крис заставал его спящим глубоким сном, однако в этот вечер он планировал дождаться пробуждения парня и серьезно поговорить… — Ты не оставишь меня, — под слоем теплой дремоты уже глубоко ночью слышит ИФань и сначала думает, что это сон, однако фраза повторяется, заставляя его приоткрыть глаза. ЧонИн смотрит на него, повернув слегка голову вбок, сквозь заспанные глаза. Ву знал, что из-за седативных препаратов тот вряд ли сможет нормально шевелиться и уж тем более встать с кровати. Придя в себя, альфа медленно встает с неудобного кресла и ищет глазами стул, чтобы сесть поближе к кровати Кима. — Мне больно видеть, до чего ты себя довел, — уже сидя напротив тихо начинает ИФань, видя в полумраке безразличные родные глаза омеги. — Ты можешь меня обвинять во всем, но ты также понимаешь, что несешь ответственность за себя и свое здоровье. — Я рад знать, что ты не бросил меня, ИФань, — монотонно отвечает ЧонИн. — Я не хочу, чтобы мы расставались, ты все, что у меня есть, — не зная омегу, сначала могло сложиться ощущение неискренности сказанных слов, но эмоции Кима были филигранно сглажены препаратами. — Я обещаю, что вылечусь, и у нас все будет, как раньше… хорошо? — А все ли действительно было у нас хорошо? — ИФаню было очень тяжело подбирать слова, понимая, что он ранит парня, как бы ни пытался обходить острые углы. — Да, мне действительно нужно твое обещание, что ты будешь здоровым и начнешь жить полной жизнью, но в ней больше не должно быть меня. Мое присутствие несет только разрушение… ЧонИн начинает беззвучно плакать на последних фразах Ифаня, и альфа очень сдержанно касается своей ладонью руки Кима, ощущая себя последним подонком, потому что не испытывает к омеге ничего, кроме сожаления. — Ты оставишь все свои главные слабости в прошлой жизни и начнешь новую, — оба понимали, о какой главной слабости ИФань говорил. — Прошу, пойми, люди имеют право говорить, что чувства прошли, чтобы оба могли двигаться дальше. — Но мои не прошли, ИФань, — перебивает ЧонИн, глубоко вздыхая. — Как мне продолжать жить с этим, нужно ли вообще жить, когда я стою перед руинами своей жизни и не знаю, как из этого построить что-то нормальное? — так же монотонно спрашивает парень. — Я помню твои чувства в начале наших отношений и то, что вижу сейчас — похоже на зависимость, желание постоянного контроля вперемешку с тревожностью, но никак не любовь. Ты сейчас здесь, чтобы попытаться сделать из руин что-то цельное прежде всего для себя, не для нас, — у Криса скопилось много терпения, чтобы спокойно объяснять ему, не обрывая жестоко нить их отношений. — Мне стало очень тяжело морально жить, постоянно слыша и видя тебя в таком состоянии, поэтому прошу тебя отпустить меня и жить счастливой жизнью. ЧонИн ничего не отвечает, крепче сжимает ладонь Ифаня в своей, не веря, что их отношениям приходит конец именно при таком стечении обстоятельств. Он задавался вопросом, долго ли его любимый человек собирался с мыслями, чтобы резать его сердце без ножа? У Кима на все были оправдания, чтобы попробовать переубедить ИФаня, однако тот практически сказал ему, что любовь прошла, а по опыту омега знал, что нельзя оживить уже мертвую лошадь. — Я буду следить за твоим лечением, ЧонИн, буду поддерживать с тобой связь, пока тебе не станет лучше. Позволь мне остаться твоим товарищем на время, пока ты будешь приходить в себя, — Крис все давно решил для себя и, пожалуй, это была завершающая фраза в их близких отношениях. Он понимал, что омега ему ничего больше не ответит, но надеялся, что его слова откликнулись в душе некогда любимого человека. Очень вовремя для альфы открывается дверь в палату и входит лечащий врач, в связи с чем парням приходится разорвать телесный контакт. Крис оборачивается на шум, а Ким лишь переводит безразличный взгляд на доктора, особенностью которого по его наблюдениям, является постоянное касание пальцами переносицы очков, будто они вот-вот грозятся съехать с миниатюрного носа такого же миниатюрного врача. — Доброй ночи! Зашел проверить, все ли в порядке, — на самом деле, не будь Ифаня в палате, он бы давно прилег подремать в свое очередное дежурство, однако, перечитывая анамнез пациента Ким ЧонИна, он не мог не тревожиться, так как сидящий сейчас на стуле мужчина являлся потенциальным триггером для пациента. — Да, все в порядке, доктор До, — ИФань встает со стула, и врач может частично разглядеть мокрые дорожки слез на щеках ЧонИна. — Я уже собирался покинуть ЧонИна, чтобы он мог отдыхать. — Да, ему сейчас это необходимо. ЧонИн, — врач уже обращается к самому пациенту. — Как себя чувствуешь? — Хорошо, До КёнСу, — коротко отвечает Ким и закрывает глаза, давая понять, что диалог окончен. Этот психиатр раздражал его в какой-то степени, но в то же время он понимал, что вне стен больницы они бы подружились, не знай он профессии доктора До. — Отдыхай, — КёнСу согласно кивает и собирается уже выходить из кабинета, поправляя очки на переносице и краем глаза замечая, что Крис собирается следом за ним. — До встречи, ЧонИн, — ответа Ифань, конечно же, не услышал. С тяжелым сердцем он последовал за доктором До и, как только дверь в палату закрылась, Ву попросил КёнСу задержаться, что тот не без удовольствия сделал. — Я бы хотел вас попросить об одной услуге… — Да, конечно, — отзывается врач. — Не могли бы вы поддерживать со мной связь и в случае некоторых непредвиденных ситуациях, касающихся ЧонИна, писать мне. Да и в целом говорить мне об успехах в индивидуальном лечении, — Ифань понимал, насколько безумную просьбу он просит у врача, у которого помимо Кима еще множество больных, однако ему необходимо было контролировать ситуацию. — Да, — после недолгих раздумий согласился КёнСу. — Более того будет лучше, если я буду писать, в какие моменты он нуждается в вас, а в какие лучше не беспокоить ЧонИна. Учитывая все особенности, которые вы описали, наша психотерапия будет длительной и сложной, не без исключения медикаментозной поддержки, — как врач он не мог сказать, что считает Ифаня отчасти виновным в разрушенной психике своего пациента, однако мог способствовать тому, чтобы этот человек безболезненно ушел из жизни Ким ЧонИна и тот стал ещё одним успешно исцеленным пациентом. — Да, я буду вам очень благодарен! — искренне ответил Ифань, после чего доктор скромно попрощался, и он остался один в длинном пустом коридоре. Проверив свой телефон, альфа с досадой не обнаружил ни одного сообщения от самого желанного человека. — Хм, имею ли я право позвонить? ИФань хотел уже было убрать телефон, как экран загорелся таким долгожданным оповещением.

***

Вот уже час СэХун сидел с недовольным лицом в машине на подземной парковке клиники и не мог понять, почему ШиВон сказал именно ему отвезти Тао на плановые обследования. Мужчина прекрасно знал обо всем, что творилось в его сознании, однако круг обязанностей, как он печально и предполагал, постепенно расширялся, а отказать своему «новому» начальнику он не мог. С Тао у них по-прежнему были натянутые отношения, альфа старался не говорить ни о чем, кроме работы и уходил ровно тогда, когда заканчивался рабочий день. Нет, вторая часть его, пожалуй, лучшая его часть умоляла остаться, помочь Тао разгрести ещё немного дел, с которыми тот пусть и справлялся, но жертвуя комфортным сном. Факт беременности омеги, как и его периодические провалы в телефон, а СэХун знал, с кем Тао мог вести длительные диалоги, ещё больше омрачал его пребывание рядом. О хотелось кричать от досады, возможно высказать Тао, что он из соображений этикета и долгой дружбы не позволил бы себе сказать. Как бы ни было тяжело признавать, его сердце болезненно ныло от разрушенной дружбы, иллюзий счастливой совместной жизни и неразделенной любви, с которой теперь приходилось ещё тяжелее уживаться, потому что его чувства оказались обнажены, и Хуан видел их каждый день, смотря на его сведенные к переносице брови, вечно поджатые губы и неловкие движения, избегающие телесный контакт. В досаде СэХун вспоминал, как раньше ходил на тренировки и занимался боксом, благодаря чему мог сублимировать негативные эмоции в физические нагрузки. Он так и не мог вспомнить, почему бросил эти занятия, однако именно сейчас ощутил, что они будто необходимы в его жизни и, возможно, сделают его нежеланное существование в Китае чуточку лучше. Ведомый импульсивной идеей, СэХун находит первый попавшийся спортзал, в двух шагах от его дома и, довольный тем, что там есть тренеры по боксу, обещает себе вечером этого же дня зайти и записаться на тренировки. После данного себе обещания настроение даже улучшилось, но, к сожалению, ненадолго — Тао шел к автомобилю с крафтовым конвертом в руках, и, СэХун готов был поклясться, омега еле сдерживал свою улыбку. — Куда едем? — сухо спросил О, когда Тао сел в автомобиль. Альфа ненавидел себя за раздвоение личности, ведь с одной стороны он страстно желал посмотреть на то, что в конверте и узнать больше о походе Тао к врачу, с другой же стороны — ненависть, казалось, всепоглощающая к беременности Хуана не давала ему адекватно оценивать ситуацию и принять факт будущего рождения ребенка не от него. — Ты можешь отвезти меня в офис и езжать домой, я дальше сам разберусь, — без лишних эмоций отвечает омега, а после достает свой телефон, чтобы отправить ДжоуМи фото снимков. Решая не провоцировать СэХуна, он сделал фото на телефон заранее и теперь осталось только отправить его. Тао совсем не знал, что с 5-6 недели беременности уже можно видеть сердцебиение плода, и этот факт странно обрадовал его. Также он увидел очертания ручек и ножек плода, что вводило его в некое воодушевление. Он не мог сдержать улыбки, когда БэкХен показывал и рассказывал ему все, что видел на экране, к слову и сейчас ему с большим трудом удавалось сохранять непринужденность перед своим некогда лучшим другом. Отправив фото родителям, Тао задумался о том, не отправить ли ему фото ИФаню. Омеге казалось, будто эти снимки должен увидеть весь мир — настолько для него казалось невообразимым зарождение жизни в другом живом организме. Даже легкая тошнота от токсикоза отступила на задний план. Недолго раздумывая, ЦзыТао отправляет фотографии ИФаню с подписью: Привет! Смотрел сегодня, как бьется сердце этого микро-человека. Через пару дней уже 13 неделя. Я расширяюсь. В последние дни омеге все чаще нравилось называть плод внутри себя именно так, пусть и БекХен говорил о нем, как о полноценном ребенке, тем самым пытаясь сократить ту пропасть отчужденности, что поначалу бывает между омегами и плодом. В случае с Тао эту пропасть нужно было умножать на два. Ответ от Ифаня не заставил себя ждать. «Привет! Удивительно, время летит быстрее, чем я могу себе представить. Казалось, только вчера тест на беременность был положительным, а сегодня уже можно видеть его маленькие ручки». Тао по-прежнему тяжело было сдерживать улыбку, а потому он хотел как можно скорее оказаться наедине с собой и с телефоном. Для него то время, когда ИФань мог отвечать на сообщения, было слишком ценно. Не пытаясь себе же это как-то объяснить, Тао просто было комфортно общаться с альфой на всевозможные темы, приятно было видеть, как Крис спрашивает о его самочувствии и рассказывает, пусть и немного, но о своих буднях. Тао был увлечен, не до конца понимая, что его тянет к этому мужчине. Омега быстро печатает ответ: «Я рад, что ты не против видеть снимки узи. Мне тоже слабо верится в возможности своего организма!». Краем глаза Тао замечает хмурое лицо СэХуна, в связи с чем навыки вождения альфы приобретали резкий характер, а это плохо сказывалось на вестибулярном аппарате омеги. Всё же, заботясь о внутреннем состоянии СэХуна, Хуан убирает телефон в карман, решая ответить на все сообщения по приезде. Он прекрасно понимал все, что творилось с его персональным водителем, но совершенно не знал в силу скудной этики общения, как сгладить острые углы и какие слова подобрать. Тао было слишком обидно, что он не мог сейчас разделить свою радость с некогда близким по духу человеком. С досадой размышляя о непростых взаимоотношениях, Тао понимал ещё одну вещь — тошнота росла в геометрической прогрессии. — Сэхун, остановись, как только это будет возможным, — омега абсолютно не понимает, что из него еще может выйти, когда он ел задолго до посещения БекХена. Сэ понимает, в чем дело, и еле успевает остановиться на обочине, так как Тао выскакивает из машины и тут же сгибается вдвое. Сердце альфы не выдерживает игру в ледяного мужчину, и он быстро достает из бардачка влажные салфетки, а после подбегает к Тао. Омега зажмуривается, когда к горлу подкатывают очередные позывы, и вдруг ощущает прохладную ладонь на своем лбу, которая аккуратно не дает волосам лезть в глаза и рот. Сэ смиренно молчит, ожидая, когда Тао полегчает, но в сознании целый ворох мыслей разъедает его. Ему отчаянно хотелось сказать ЦзыТао: «Ну и где твой Крис, когда тебе так плохо? Почему рядом я, а не он? Тебе никогда не познать его заботы и поддержки в трудные минуты». — Спасибо, — с искренней благодарностью говорит Тао, когда ему легчает и он вытирает влажной салфеткой рот. На несколько мгновений их взгляды встречаются и возможно Тао кажется, но в глазах Сэ он будто увидел сочувствие и волнение, но благо альфа быстро помогает Хуану понять своё заблуждение. — Это моя работа, — в голосе лёд, Сэ разворачивается и стремительно направляется к водительскому сидению, а Тао почему-то снова в груди все режет и горит. — Точно в офис, а не домой? — последнее, что спрашивает О, когда они снова трогаются с места. Конечно, работа превыше всего, альфа мог бы не спрашивать, тем самым не выдавать своих истинных эмоций. Тао мечтает как можно скорее доехать до офиса, спрятаться в своем кабинете, чтобы наконец скинуть с себя груз неловкости и заглушить чувство вины. Он искренне рад, когда по итогу СэХун коротко прощается с ним и, как приказал Тао, уезжает домой. Больше даже рад за самого Сэ, который не увидел в кабинете лежащие коробки с едой и подпись: «Не знал, что вы любите, поэтому взял всего понемногу. Знаю, как ты пренебрегаешь сном, поэтому надеюсь компенсировать это полезной едой. Береги себя и микро-человека.

С заботой, Ву!».

***

Понять обиду БэкХёна не составило ЧанЁлю труда, так как омега вот уже который день не отвечал ни на его сообщения, ни на звонки. Пак переживал настолько, что все эти дни, в которые он был по горло занят работой и решением своей затеи, у него всё валилось с рук, а раздражение росло в геометрической прогрессии на любого, кто крутился вокруг него более нескольких минут. Он с одной стороны понимал и принимал причину, по которой Бек мог игнорировать его, но с другой стороны испытывал досаду, ведь они оба понимают, что такое работа сутки напролет, и это не должно вызывать вопросов. В надежде поговорить, альфа поехал к БэкХёну домой и, не обнаружив его там, стремительно поехал в больницу — он боялся не застать омегу или разминуться с ним, так как уже был вечер, однако его опасения не оправдались. Администратор подтвердил, что врач ещё у себя и указал, как пройти к кабинету БэкХёна. Мужчина стремительно направился к объекту своих долгих мыслей через длинный коридор, уже раскладывая в голове все возможные варианты событий диалога с омегой. Если бы не его внимательность, он бы ни за что не заметил сидящего в коридоре знакомого лица, которое он видел в тот день на фотографии у БэкХёна дома. «Что он тут забыл, черт возьми?», — проносится в сознании ЧанЁля быстрее, чем скорость его шага. Он отчаянно понимает, кто сейчас сидел с беременной омегой в очереди к врачу, и ему одновременно становится не по себе от разрастающейся ненависти к этому человеку и чувства тревоги за БэкХёна, который может напороться на них. Он встречает ошарашенного БэкХёна в дверях, уже одетого, готового идти домой. — ЧанЁль?! — не менее эмоционально восклицает омега и абсолютно не понимает, как альфа затаскивает его снова в кабинет, закрывая за собой дверь. Бедный ЧанЁль растерял всю свою уверенность, увидев уставшие глаза БэкХёна и не зная, как правильно потянуть время, чтобы защитить омегу. — Нам надо поговорить! — Пак выпаливает первое, что приходит в голову и видит всё еще не сошедшее с лица Бека удивление. — Как тебя пропустили ко мне вообще? — будто не слыша слов ЧанЁля, спрашивает омега. Он настолько устал за сегодняшний день, что появление альфы, по его мнению, он вряд ли бы перенес. — О чем ты хочешь поговорить и обязательно прямо здесь? — Да, я не отпущу тебя, пока ты мне не ответишь, почему игнорировал мои сообщения и звонки? Я же переживал, — последнюю фразу он добавляет чуть тише и радуется уже тому, что БэкХён не пытается выйти из кабинета. — Потому что не мог смириться с мыслью, что ты будешь постоянно исчезать и неожиданно появляться в моей жизни, как это сделал сейчас. Я не обижен на тебя, просто пытаюсь сделать так, чтобы нам потом обоим не было больно, — омега удивляется, откуда у него есть силы объяснять настолько прямо свои страхи и переживания. Но почему ему было так радостно видеть мужчину перед собой. — Но я не исчезаю из твоей жизни. Я здесь и всегда готов помочь тебе, БекХён, даже когда приходится срываться по работе, ты у меня здесь, — он касается ладонью виска, — и здесь, а затем груди в районе сердца. Голос ЧанЁля смягчается, он еле сдерживает себя, чтобы не обнять омегу. — Прошу, не думай обо мне плохо, не будь категоричен, я такой же заложник своей работы, как и ты… Ответ омеге кажется вполне логичным, он не может не согласиться с последней фразой ЧанЁля, а потому напряженные плечи его расслабляются, взгляд смягчается, а в уголках рта появляется легкая полуулыбка. — Хорошо… Прости меня, за инфантильное игнорирование, — добавляет омега, и уже ЧанЁль расплывается в улыбке. — И ты меня прости, — он раскрывает руки для объятий, и БэкХён не видит аргументов, чтобы ему отказать. На широкой груди Пак ЧанЁля его голове как будто самое место. Счастливый альфа с облегчением выдыхает, чувствуя, как небольшой животик БэкХёна прижимается к его телу. Он счастлив обнимать омегу и готов дальше реализовывать свои планы по завоеванию неприступного сердца врача. — Пойдем отсюда? Я так голоден, но готов любезно покормить тебя домашней едой, — все еще обнимаясь с ЧанЁлем, тихо говорит Бэк, и альфа только сейчас вспоминает о нежелательной паре в коридоре клиники. Он не знает, как потянуть время, а БэкХён тем временем уже отходит от него, собираясь идти к выходу из кабинета. — Да… Конечно, пойдем, но позволь мне первым выйти? — звучало максимально неловко, и омега не понял, в чем причина такой странной просьбы, но согласился. Пак ещё больше обрадовался, когда увидел пустой коридор и дал БекХёну спокойно выйти и закрыть кабинет. Полная картина странного поведения ЧанЁля сложилась в голове омеги лишь когда он садился в машину альфы, невольно бросая взгляд на один из автомобилей, в который садилась его бывшая любовь и беременный омега, которого он видел второй раз в своей жизни. ЧанЁль все понял, но старался не подавать вида, раздосадованный провалом миссии. — Твою мать, — тихо выпаливает омега, досадно понимая, что этот мужчина умудряется всё испортить только одним своим мимолетным присутствием. Альфа слышал, садясь за руль, и глубоко вздохнул. — Чтобы рана не болела, нужно прекратить к ней прикасаться, правильно? — спрашивает ЧанЁль, когда они трогаются с места. — Я пытался защитить твою рану. — Спасибо, ЧанЁль, — БекХён беспомощно смотрит на альфу. — Ощущение, будто пока я не перееду из этого города, из этой страны, он будет попадаться мне на глаза. Вот что он здесь забыл? Что? — прорывает омегу. — Он знает, что я работаю в этой клинике, знает, что его муженек видел меня в его офисе. Как будто специально… — ЧанЁль смиренно слушал, надеясь, что омеге станет намного легче. Также он надеялся, что БэкХёну полегчает от его запланированного вечера. Им остается ехать всего пару минут, когда БэкХён понимает, что Чан везет их не в сторону его дома. — А куда мы едем, ЧанЁль? — Я подумал, что ты слишком уставший, чтобы готовить нам еду, а у меня дома есть всё самое вкусное для нас троих, чтобы поднять настроение, — альфа очень надеется, что Бек не станет возражать такому варианту развития событий, собственно, омега не возразил. — Я всегда думал, что ты останавливаешься в отелях, — задумчиво отвечает БэкХён, понимая, что многоэтажка, около которой припарковался ЧанЁль, всего в пяти минутах от его работы. — Раньше да, но потом решил, что это не целесообразно, — альфа глушит мотор. — Пойдем? Они поднимаются на семнадцатый этаж, во время чего ЧанЁль не сводит с него взгляд, а БэкХён, стараясь утихомирить свое волнение, уже восхищен тем, какой вид на город может открываться с такой высоты. — Проведешь мне рум-тур? — когда альфа открывает дверь, с улыбкой спрашивает Бен. — Конечно! Могу сначала до холодильника, а потом по всей квартире, — они смеются, и БекХёну становится чуточку легче, ведь он сейчас рядом с приятным сердцу мужчиной, который обещал его вкусно покормить. Пока ЧанЁль собирает на столе мини-ужин, БэкХён расхаживает по квартире. Он действительно восхищается видом из больших и широких окон, восхищается простотой интерьера и вместе с тем просторностью двух комнат, одна из которой совмещена с кухней. — У тебя очень уютно, — искренне говорит омега, когда Чан приглашает его садиться за стол. Омеге становится еще лучше, когда он видит все самое любимое на столе, однако не приступает к еде, пока альфа не начинает есть. — Возможно, мне тоже стоит снять в этом доме квартиру и наконец начать нормально жить и добираться до работы за пять минут, — шутливо добавляет он, но встречает довольно серьезный взгляд ЧанЁля в ответ. — Как раз по этому поводу я хотел бы с тобой поговорить. Послушай, хоть я и приобрел квартиру здесь, но бываю в ней нечасто, — ЧанЁль решил не говорить, что купил её буквально пару дней назад, ведомый идеей переселить БэкХёна ближе к работе. Он понимал, что омега сам никогда не решится на переезд в силу отсутствия свободного времени и ресурсов. — Плохо, что она будет здесь так пустовать и без присмотра… — БекХён прекращает есть, пристально смотря на альфу, который пытается максимально аккуратно подобраться к той части диалога, до которой он и так догадался. — Ты хочешь, чтобы я присматривал за квартирой? — в лоб спрашивает омега. — Не совсем. Хочу, чтобы ты тут жил, — ЧанЁль складывает ладони в замок и подпирает ими подбородок. Он в шаге от провала, когда видит, как БэкХён хмурит брови и щурит глаза. — Мне интересно, для чего ты тогда приобрел именно здесь жилье, если не часто здесь появляешься? — повисает неловкое молчание, Чан понимает, что прокололся, но не терял надежды уговорить. — Я не могу сделать так, как ты предлагаешь, это было бы слишком неблагодарно с моей стороны, если бы я стал тут жить просто так, — отрезает категорично Бен и вновь переключается на еду. — Хорошо, ты будешь здесь не просто так, тебе будет вручена задача следить за жильем и поддерживать здесь уют, — БэкХён на этот аргумент отрицательно качает головой. — Мне не нужно от тебя ничего, просто быть здесь и в благодарность встречать меня и проводить совместные вечера вместе. — Я не могу, ЧанЁль, — БэкХён переводит взгляд на него и чувствует внутреннее угрызение совести. Ему становится дурно, когда он понимает, что Пак сделал такой серьезный шаг только ради его удобства. — Черт, ты ставишь меня в такое ужасное положение! Омега резко встает с места и подходит к окну. Он касается ладонью своего живота, словно пытается успокоить себя. — Зачем ты так отчаянно хочешь сделать мне хорошо, если я не могу дать тебе взамен ничего? — омега слышит приближающиеся шаги ЧанЁля. — Ты не видишь, сколько ты делаешь для меня, — Чан смотрит вдаль вместе с БэкХёном и решает не отступать от своей идеи во что бы то ни было. — Это меньшее, что я могу сделать для тебя, — омега тяжело выдыхает. — Знаешь, почему я ещё игнорировал тебя? — он поворачивает голову в сторону альфы. — Я не хочу, чтобы ты играл роль замены в моем сердце. Мне стыдно, потому что я до сих пор не отпустил того человека и не хочу использовать тебя в роли целительного пластыря, ЧанЁль! Я ощущаю себя подонком и совсем не понимаю, чем я заслужил такую доброту с твоей стороны. Конечно оба понимали, что такое будет больно слышать, но ЧанЁль прекрасно осознавал все превратности судьбы и обещал себе не отступать от этого человека и ждать столько, сколько потребуется. Он не страдал синдромом спасателя, но именно своими поступками пытался исцелять БекХёна и добиваться его сердца. — Ты очень нравишься мне, БэкХён, несмотря на все, что ты сейчас сказал, — их взгляды снова встречаются, и омега, кажется, впервые слышит настолько откровенное признание со стороны альфы. Легче от этого факта, к сожалению, ему не становилось. — Мне не нужно от тебя ничего, только чтобы тебе и ребенку было хорошо. БекХёну очень тяжело сдерживать эмоции, и он резко отворачивается от альфы, чтобы тот не видел налившиеся слезами глаза — ему все тяжелее стало контролировать свою невозмутимость. ЧанЁль на мгновение подумал развернуть омегу, но после понял, что так БэкХён справляется со своими слабостями, и решил не двигаться с места. — Я не хочу давить на тебя, БэкХён, поэтому, пожалуйста, подумай о моем предложении, — ладонь альфы почти невесомо ложится на плечо парня и не успевает соскользнуть, так как омега накрывает ее своей. — Еда почти остыла, пойдем, — БэкХён кивает головой и, не отпуская руки Пака, разворачивается. Его состояние выдавали лишь покрасневшие белки глаз. — Разрешишь мне сегодня остаться у тебя, сил нет? ЧанЁль нежно улыбается, сжимая ладонь БэкХёна в своей. — И не только сегодня.