Завоеватели

      Корабельное время показывало 22:51 — к этому моменту уже давно был отдан приказ отбоя. На ночной смене оставалось всего несколько членов экипажа, что следили за работой систем корабля. Однако на самом деле в этом не было нужды, так как ИИ с этой задачей справлялся лучше органиков, а дежурство было всего лишь формальностью — и даже своеобразной привычкой. У Шепарда же сна ни в одном глазу, мучимый сомнениями о судьбе «Горизонта». С ним могло произойти что угодно, вплоть до случайного выхода у самой фотосферы звезды или горизонта событий чёрной дыры. В конце концов, технология ковчегов, несмотря на давность существования их концепции, была ещё сырой, а провал инициативы «Андромеда» только подливал масла в огонь недоверия. Однако за эту соломинку хватались все, как за последнюю надежду на выживание. Тогда Джон вспомнил себя — его называли героем, спасителем Галактики, олицетворением того лучшего будущего, что принесёт он в победе над Жнецами. Были и сомневающиеся, некоторые из них открыто выражали скепсис по отношению к «какому-то человеческому вояке». Действительно: что же мог один-единственный спецназовец Альянса? Как оказалось — невозможное. Но Шепард никогда не был одинок в его приключениях, с ним была целая команда таких же авантюристов, бойцов за справедливость, отважных смельчаков, смеющихся смерти в лицо. И эта смерть в ответ забрала многих из них. Кто-то из них погиб во время Самоубийственной Миссии; их останки испарились вместе с базой Коллекционеров. Заида Массани, одержимого местью Видо Сантьяго безумного наёмника, он собственноручно сжёг заживо на планете Зоря. В этом был своеобразный символизм — пока тело пожирало пылающее горючее, его душа уже сгорела от годами снедаемого гнева. Лиара и Эшли, не добежав сотни метров до транспортировочного луча, обратились в ничто под выстрелом Предвестника. Капитан Андерсон, насильно застреленный самим же Шепардом… нет, это всё был Призрак и его новоявленные силы, заставившие палец надавить на скобу. Но вместе с коммандером шли те, кого даже судьба не смогла раздавить. Явик хранил тяжкие воспоминания о своих погибших товарищах, взбаламученные использованием кристалла памяти. Наверное можно считать чудом, что Джон отговорил протеанина от ритуального самоубийства, хотя желание последнего присоединиться со своими сородичами было велико. Гаррус, мать его, Вакариан, который пережил прямое попадание ракеты по лицу. Характер его, тем не менее, не стал более покладистым, а даже напротив — большего ублюдка Галактика ещё не видала. Грант ни за что бы не упустил возможности почесать кулаки, а более рассудительная Миранда более не видела иной жизни, кроме как за бортом военного корабля. При всей её внешней стойкости, смерть Орианы почти сломила дух. Специалист Трейнор наотрез отказалась покидать команду, а уж за Джокера и вовсе говорить не стоит. Бессменный корабельный врач, Карин Чаквас, разделяла те же убеждения. И Шепард… отрешённым взглядом он вперился в потолок, вслушиваясь в мерное гудение двигателя, его мысли роились в голове, как стая муравьёв. Его нашли в завалах, на краю гибели. Только чудом можно объяснить его выживание, а профессионализм полевых медиков позволили удержать многострадального коммандера на этом свете. Потеря «Гипериона» может больно ударить по проекту возрождения галактической цивилизации; война со Жнецами оставила множество миров опустошёнными, в том числе и Землю. Массовые орбитальные обстрелы городов и стратегических точек так или иначе повредили самой биосфере, из-за туч пепла погрузив огромные территории в аналог «ядерной зимы». Без рабочих ретрансляторов было невозможно восстановить сообщение между звёздами, и цивилизации Галактики остались отрезанными друг от друга. Не меньшим чудом можно назвать и выживание тех немногих обитателей Цитадели, чьи обломки ещё не успели рухнуть на Землю. Сам факт, что вообще за прошедшие годы народу Пространства Цитадели удавалось собираться и начать отстраивать разрушенную цивилизацию, казался невероятен. Но решительность, трудолюбие и упорство творили настоящие чудеса. Согретый этими мыслями, Шепард более не томился сомнениями и страхами. Он не имел права подвести надежд всех разумных, как не мог тогда, в самый разгар войны на истребление. Он отыщет «Гиперион», чего бы ему ни стоило. А пятью минутами позже, сон быстро нашёл коммандера…

***

«Внимание! Прямо по курсу обнаружена неизвестная пространственная аномалия, сила тяготения превышает уровень двухсот тысяч солнечных масс, столкновение неизбежно!». — Блеск, не хватало ещё вмазаться в чёрную дыру посреди полёта! А я даже завещания не оставил потомкам! — посетовал Джокер, пытаясь справиться с возросшей на корабль нагрузкой. Тщетно. Нос «Нормандии» смотрел прямиком в вихрящуюся бездну, вокруг которой сверкали разряды электричества, и из чрева которой вырывались разноцветные облака ионизированного газа. — Это не чёрная дыра, — с удивлением отметила Саманта, вглядываясь в аномалию. Вместо идеальной сферы горизонта событий, вокруг которой обращался бы аккреционный диск, в центре будто бы сходился водоворот, воронка которого уходила бесконечно вдаль. — Хрен редьки не слаще! Даже если это портал в Неверлэнд, мы в ловушке! — Джефф на эмоциях готов был сгрызть собственную кепку. — Рид, какого чёрта ты не оповестил о том, что мы летим прямо в эту хреновину?! — Мои сканеры не смогли засечь никаких энергетических и гравитационных флуктуаций, мистер Моро, — монотонным роботизированным голосом ответил ИскИн «Нормандии». — Показания не давали уровень фона выше среднего значения. Аномалия возникла… спонтанно. Покинуть зону притяжения невозможно. Предполагаемые шансы выжить при столкновении равны 4,2%. — Супер, вот был бы тут Шепард, наверняка обрадовался, — буркнул пилот, и вдруг его осенило: — Кстати, где же он? — Спит у себя в каюте, — сухо ответила Трейнор, не отрывая взгляда от искрящегося каскада энергии. Странно, но что-то в нём было… заманчивое. Великолепное. Волнительное. Весь прежний страх и ужас перед неминуемой гибелью словно сдуло прочь, оставив на месте этой пустоты безмятежность. Окружающий мир стал в сей миг блеклым, незначительным. — Так и думал, его даже ядерная война не разбудит, а через пару секунд мы вообще не проснёмся… Загипнотизированная, Саманта пыталась глазами пробиться сквозь бездну, звуки вокруг неё вскоре пропали. Мёртвая тишина. На какой-то миг она обнаружила, что бесконечная тьма в самом сердце водоворота мигнула в ответ — как глаз циклопа, обратившего своё внимание на ничтожного человечка под ногами. А потом женщина услышала всего два слова на языке, недоступном для смертных глоток и вокодеров машин. Космос вокруг корабля вмиг завихрился, с каждым витком набирая всё большую скорость, пока далёкие точки звёзд не превратились в размытые линии, а те — в сплошной покров света, становившегося невыносимо ярким. А далеко впереди лежала только непроглядная тьма, тянувшая звездолёт вперёд, навстречу неизбежности. Фрегат трясло на незримых волнах, даже инерционные компенсаторы гудели от натуги, не в силах побороть огромную перегрузку. Однако он вовсе не спешил разваливаться, разрываться на куски или превращаться в раскалённую плазму, но то, что в итоге испытывал экипаж… Трейнор пришла в себя, едва заслонки закрыли иллюминатор кокпита от происходящего снаружи, а корабль вдруг перестал трястись. Она с удивлением заметила, что многие панели вокруг работали с перебоями, а система освещения перешла на аварийное питания. Но больше всего её удивил внешний вид Джокера: он выглядел таким бледным, будто просвечивал насквозь, по лицу, выражавшему огромный шок, стекали ручьи пота. Саманта готова поклясться, что он постарел ещё лет на 30. — Я уже видел один такой фильм, где всё начиналось точно так же! — выпалил Джефф, проморгавшись. — И потом происходило всякое паранормальное дерьмо с кровью и убийствами. — Что произошло? — тут же опомнилась женщина, пытаясь понять произошедшие сейчас события. Джокер наградил её укоризненным взором. — Мы вошли в странную червоточину, где нас скрутило, как бельё после стирки, Рид отрубился, «Нормандия» перешла в режим экстренного энергосбережения, а ты стояла тут и бормотала какую-то чепуху в стиле «Втулку в танк», уставившись в это… это нечто. Мне пришлось опустить задвинуть створки. Чёрт возьми, да тут всё как будто верх дном перевернулось! — Ох, даже не знаю, что на меня нашло, — простонала Саманта, ухватившись за голову. Её так не мутило даже на русских горках в луна-парке. Глубоко в душе она боялась, что именно по её вине корабль и его команда могла попасть в передрягу. Конечно, подобные мысли были не более, чем глупыми суевериями; никто в современном мире не верил в мистическую чепуху. Однако же, с учётом произошедшего события, нельзя было исключить даже такой вариант. «Всё хорошо, это просто случайность, я тут совсем не причём, я ничего не делала», — чуть ли не молилась про себя Трейнор, её тело дрожало подобно осине на ветру. Ей никогда не было настолько страшно, даже во время войны со Жнецами — по крайней мере люди знали, что от них ожидать. — Что здесь произошло? Что-то случилось с «Нормандией»? — первым из прибежавших к пилоту оказался Гаррус, выглядел он, как и прочие, взволнованно. — Мы вроде как целы, — почесал затылок Джокер, развернувшись в кресле. — Кажется, я знаю причину исчезновения «Горизонта», и мы, возможно, находимся внутри этой самой причины. — Червоточина, — выпалила Трейнор. Турианец утробно заурчал, выражая всё недовольство ситуацией вместо тысяч нецензурных выражений. Не хватало ещё приключений на свою голову. — Любопытно. В нашем цикле прикладное применение пространственных воронок так и осталось за пределами теорий, — вставил свои пять копеек Явик, насупившись. — И пусть специалист Трейнор перестанет дрожать, лишнее проявление стресса совершенно ни к чему. — Ох, ладно. Простите, пойду наверное к доктору Чаквас, выпью успокоительного, — извиняющимся тоном ответила она, и спешно удалась с мостика, пытаясь всё ещё унять дрожь. — Значит, у вас всё же пытались обратить червоточины в оружие или что-нибудь в этом роде, не так ли? — поинтересовался Гаррус, скрестив руки на груди. — Наши яйцеголовые в один голос твердили, что такие вещи так и останутся декорациями для дешёвой фантастики. — Что ещё раз демонстрирует ограниченность вашего примитивного цикла, — колким замечанием ответил протеанин. — Война со Жнецами разделила нашу империю на многие тысячи изолированных частей. Понимая, что таким образом нас разобьют по одиночке, учёные пытались создать альтернативный способ передвижения по космосу, не полагаясь на ретрансляторы. — Полагаю, путём создания искусственной сингулярности, — голос Миранды, как обычно, звучал сухо и бесстрастно, но говорила та всегда по делу. — Однако, даже решив вопрос стабилизации такого коридора с помощью отрицательной энергии благодаря нулевому элементу, останется проблема создания точки выхода. — Именно. Тем не менее, эксперименты продолжались, и чаще всего безуспешно. Кто-то даже предполагал, что вместо точки назначения путешественников выбросит в далёкое прошлое, а то и вовсе в альтернативную вселенную. — Ох, блеск! Пожалуйста, не говорите, что мы стали попаданцами! — воскликнул Джокер, хватаясь за голову. Затем, крутанувшись в кресле, быстро сменил досаду на предвкушение. — Хотя, с другой стороны, если на той стороне мы выйдем во вселенную похотливых кошкодевочек, то… почему бы и нет? — Или же нас встретит гигантская тварь-мозголом-телепат с щупальцами и пожрёт наши души, — задорно усмехнулся Вакариан, и торжествующий пыл Джеффа разом улетучился. — Спасибо, что обломал нам всю малину, дылда. — Всегда рад помочь, — улыбался турианец. — Как бы то ни было, у нас по-прежнему остаётся вопрос о том, как выбраться из той… кхм, дыры Вселенной, куда нам не повезло оказаться. Я не хочу застрять тут навечно. Вообще, вы видели тот фильм, «Сквозь горизонт»? Вдруг мы попали в ад, а в Саманту вселился демон? — Успокойся, Джокер, демонов не существует, это лишь игра твоего воображения. — Н-да, надеюсь ты прав, — буркнул он, отвернувшись к панелям. Внезапно корабль затрясся, переборки задрожали с зубодробительным гулом, словно что-то давит со всех сторон. Не успел кто-либо из экипажа даже задать вопрос, как основное питание вновь заработало: зажглись голопанели, основное освещение разогнало алый полумрак, а на голографической доске возле кокпита возникла сфера-проекция Рида. «Программа успешно перезапущена. Анализирую состояние систем Нормандии… Провожу обновление телеметрических данных…» — Смотрите, кто заработал! Эй, Рид, дай краткую сводку! — Электромагнитный импульс спровоцировал аварийное отключение большинства систем корабля, мистер Моро, — отчитывался ИскИн, на голоэкране возникли бегущие строчки данных, сменяя одна за другой. — Я был вынужден экстренно отключить их во избежание перегорания электросхем, однако повреждений не удалось избежать. К счастью, конденсаторы предотвратили большую часть урона от скачков напряжения. Резервные контуры работают в штатном режиме, системы авторемонта задействованы. — Да-да, ты молодец, но как там с червоточиной? — нетерпеливо подгонял Джокер ближе к сути. — Пространственных аномалий вокруг «Нормандии» не замечено. Мы вышли в обычный космос. Будто в подтверждение своих слов, створки начали медленно подниматься, открывая за иллюминатором вид на громадную россыпь звёзд, заволоченных лёгкой дымкой розоватой туманности. Лучи самой ближайшей звезды на миг пробились сквозь бронестекло, осветив рубку сиянием рассветного солнца, прежде чем затухнуть под фотозащитным слоем, но подоспевшая со стаканом воды Саманта сумела застать это великолепие. — Это… захватывающе, — с трепетом произнесла она, наблюдая данное зрелище. — Жаль, Шепард пропускает такую картину, — отметил Гаррус. — Он стал тем ещё соней. — Однако рано расслабляться, — разрушила идиллию Миранда, оглядев команду. — Мы не знаем, в какой части вселенной мы оказались, и как далеко мы от ближайшего пригодного к жизни мира. Возможно, мы находимся в диком космосе. — Подтверждаю слова мисс Лоусон, астрографические данные не совпадают с известными координатами Млечного Пути, — именно эти слова Рида услышать боялись больше всего. Опасения оправдались: они больше не в своей родной галактике, и никто просто не знал, что делать дальше. Джокер тяжко вздохнул, пытаясь сбросить накатившее волнение, но предпочёл промолчать. — Я могу начать сканирование радиочастотных волн на предмет вероятной разумной жизни, однако вероятность нахождения равна… — Да, знаю, меньше миллионной доли, — отмахнулся пилот, устав от монотонного жужжания ИскИна. Не меньше утомляло и осознание своей, мягко говоря, непривлекательной перспективы затеряться в безразличной пустоте космоса на веки вечные. Конечно же, всё просто бывает только в сказках, где, как правило, имеется хороший конец. Жизнь, увы, была куда суровей любых повестей, о чём можно убедиться только на собственной шкуре. Джокер, выбросив из головы ненужный ментальный мусор, позволил себе задуматься об этой самой жизни. О шансах. Он поймал себя на мысли, что они — то есть, команда «Нормандии», — были самой настоящей статистической погрешностью, частыми исключениями из правил сурового бытия. Повезло ли бы им так, будь они кем-то другими, когда Сарен Артериус плёл свою сеть интриг ради возвращения Жнецов в Галактику? Или когда они смогли отыскать маршрут к Илосу, отыскать тот самый Канал и суметь вовремя заблокировать скрытую систему активации Цитадели? Одолеть Коллекционеров? Построить Горн? Всё это, и многое другое — достижения фактически невозможные для простых людей. Их бы неизбежно ждал провал. Ждала бы смерть. Но «нормандцы» раз за разом обманывали злой рок, обводили вокруг пальцев судьбу, хотя плата за такую удачу порой была очень высока. Теперь же, когда старую гвардию, уже изношенную солидным возрастом, но всё ещё действующую, встретила новая перипетия, Джефф Моро мог спросить себя… спросить о том, неужто, наконец, кончился лимит щедрости у госпожи Фортуны? Неужели удача устала от них, и теперь стал черёд бесславной гибели легендарной команды, известной на всю Галактику? Как оказалось, рано ещё списывать себя со счетов — и это мысль вскочила как раз в тот момент, когда на панели загорелся сигнальный огонёк вызова. Джокер испытывал небывалое волнение, едва заслышав от Рида, что они только что поймали чей-то сигнал о помощи. Когда он услышал поступившее к ним аудиосообщение, сердце пилота едва не ушло в пятки — нечто подобное разделяли и остальные члены экипажа. «…SOS! SOS! Повторяю, на нас напал неизвестный корабль! Кто-нибудь нас слышит? Приём?» Этот сигнал, отчаянно транслировавшийся по всем доступным частотам, исходил из пропавшего ковчега «Горизонт».