Белоручка

      Шарли с трудом поднял тяжёлый бидон с молоком и затащил его в кузов пикапа. Вздохнул, потёр ушибленную поясницу и вскинул голову вверх, заслышав на крыше коровника недовольное мяуканье и отчаянный щебет пары пташек.       — Марсель, нельзя! — твёрдо, уверенно произнёс омега и в одно мгновение пушистый белоснежный кот, сидевший на карнизе крыши и неотрывно смотрящий на гнездо ласточек в такой притягательной для него близости, поджал уши, отполз чуть подальше. Пара ласточек, летавших над котом и щебечущих во весь голос, заметив, что хищник отступил, поднабрались храбрости и начали атаковать, стараясь прогнать кота куда подальше.       Сделав вид, что перекус из маленьких птенчиков ему и не особо интересен-то был, хвостатый, преисполненный чувством собственного достоинства, удалился по делам своим кошачьим. Шарли лишь улыбнулся. Марсель на самом деле был безобидным домашним толстячком, которого безумно любил Макс и кормил будто на убой. Этого кота не интересовали никакая живность в качестве охотничьего трофея, если она не лежала в его миске распотрошённой и уже готовой к употреблению. Чего не скажешь о трёх хвостатых разбойниках: Мими, Тобби и Скаре. Эти три кота, живущие на ферме последние лет пять, не оставляли ни единого шанса вредителям, да и птицы в их ежедневном меню блюдом были довольно частым. Потому удивительно, что эта пара ласточек до сих пор не распрощалась со своими птенцами.       Шарли наконец-то погрузил все бидоны с молоком в кузов пикапа, пересчитал их, проверил крепление, чтобы ни один не опрокинулся по дороге и было направился в дом за ключами, как ему под ноги словно из ниоткуда влетел Рекс.       Щенок, весело тявкая и виляя своим половинчатым хвостом, принялся носиться кругами около омеги, требуя внимания и ласки.       — И кто же тебя из загона выпустил, а?       Шарли нагнулся, подхватил щенка на руки и прижал того к груди. Лопоухий, как звал его Рон, тут же разомлел, довольно засопел на руках парня и притих, просто с любопытством разглядывая весь двор.       Омега улыбнулся — только на его руках или у Макса это маленькая хвостатая батарейка успокаивалась и вела себя как и подобает будущей сторожевой собаке — спокойно, с чувством собственного достоинства. Никого другого Рекс всерьёз не воспринимала и шалил всеми своими щенячьими силами. Больше всего почему-то доставалась бедняге Виктору. Рекс за всё то время, что уже прожил на ферме, не раз ухитрился пробраться в дом, забраться на второй этаж и похозяйничать в комнате, где жил Дэвид с Саймоном и Виктором. Под расправу попали дорогущие тряпки Вика, которые валялись абсолютно везде — омега не привык к тому, что порядок в этом доме следовало поддерживать своими силами и что прислуги в семье Одисс никогда не было. Виктор, естественно, потребовал компенсации за испорченную одежду, безнадежно погрызенный кейс с косметикой и погибшие наушники, однако неожиданно вмешался Мальком, объяснив омеге, что виноват только Спенсер, и что он вообще здесь в гостях, то есть на птичьих правах.       Виктор вскипел, покрыл всех и вся, исключая Дэвида, трёхэтажным отборным матом и на два дня заперся в спальне, не пуская туда даже Малькома и Кроула. Впрочем Сай не слишком расстроился, умудрившись напроситься ночевать к Шарли, а Дэвид провёл эти ночи на диване, много размышляя. Ведь было о чём…

***

      Рон неспешно вышел из сарая и огляделся. Как-то не хотелось попасться кому-либо на глаза после того, как он мастурбировал на фотографию Шарли. Хоть и прибрал за собой, ему вечно казалось, что на лице всё написано. И обычно ему удавалось после своего вынужденного рукоблудия побыть подольше в одиночестве, чтобы успокоиться, но не в этот раз.       — Жалкое зрелище, честное слово.       Рон вздрогнул, обернулся назад. Около ворот сарая стоял Виктор и с пакостливой ухмылкой смотрел на альфу. Явно что-то задумал стервец городской.       — Чего надо? — буркнул Пибоди и постарался не выдать своего волнения. Он уже прекрасно выучил, что ничего хорошего ждать от этого напомаженного, лощённого и капризного парня не стоит.       — Да ничего, собственно. Гулял тут поблизости и услышал твои стоны. Даже, не поверишь, испугался, подумав, что тебя, бедного, чем-то придавило или хуже того. А ты у нас просто надрачивал. И как это? Заменяет полноценный секс? Я, знаешь ли, никогда к себе не прикасался толком — Дэвид слишком хорош в сексе, и под ним кончаю практически до беспамятства. Полагаю, что Шарли оценил опытность и страсть Малькома. Хотя, куда этому деревенщине до…       — Заткнись!       — Что, прости? — омега с удивлением посмотрел на Пибоди. Вздрогнул, заметив ярость в его взгляде, вздувшуюся венку на шее.       — Я сказал, чтобы ты закрыл свой поганый рот и больше никогда не смел говорить о Шарли в таком тоне. Ты кто такой, чтобы осуждать его? Ты просто подстилка, шлюха. Ты готов подставить дырку любому, кто способен содержать тебя. Что так смотришь? Сай мне многое рассказал, пока мы с ним пили пиво вечерами. Будешь отнекиваться? Видно же, что ваш обожаемый Мальком ни тебя, ни Саймона не любит, а просто спит с вами и держит при себе как домашних питомцев: захотел — приласкал, надоели — дал пинка. Кто жалкий, так это ты. Даже в Саймоне больше чести. Он хотя бы признаёт своё положение и не питает ложных надежд. Удивлён? А я вот заметил, как ты смотришь на этого городского пижона, как пускаешь на него слюни, виляешь хвостом от одного простого взгляда на тебя и буквально рвёшься с поводка, стоит около него оказаться Шарли. Сука! Ненавижу! Смотрю на тебя и словно самого себя вижу…       Последние слова Рон произнёс тихо, с трудом, словно каждый звук ранил его, раздирал горло тысячами иголок. Действительно, больно было осознавать, что и он сам с какой-то ненормальной одержимостью ждал каждого взгляда, любого слова от Шарли, а его простые прикосновения воспринимал практически за великое счастье. Было тошно осознавать, что Шарли, зная обо всём, всё равно упорно, с какой-то странной противоположной одержимостью отталкивал его от себя. Рон был одержим Шарли, а Шарли был одержим своей свободой.       Но Пибоди не сдавался, стискивал зубы и изо всех сил старался стать для любимого омеги тем самым и единственным. Пока не появился этого городской выскочка…       Виктор стиснул зубы. Этот неотёсанный деревенщина смел говорить такое?! Да как он… Внезапно омега вздрогнул, осознав, что именно таким его многие и видели. Раньше ради своей цели он плевал на мнение окружающих. Да кто они были? Серая масса, верящая в какие-то призрачные сказки о чести и достоинстве. Где большая часть тех, кто жил по совести? Где-то там, под ногами сильных мира сего — тех, кто не стеснялся идти по головам, кто не ставил какие-то моральные принципы превыше всего, кому было плевать на всех, кроме самого себя. Так почему, когда в мире тысячи и тысяч людей жили именно так, Виктор должен был прозябать где-то в среднем классе, где каждый день был таки же серым и безнадёжным, как и предыдущий?       — Ох, какие моральные принципы. Может в вашей глуши до свадьбы и целоваться нельзя? А что же тогда твой обожаемый Шарли с такой готовностью прыгнул на член Дэвида?       Виктора бесил Рон, и он хотел во что бы то ни стало побольнее укусить альфу, задеть его за живое. Хотелось показать этого болвану какова реальность на самом деле, хотелось увидеть такой же переполненный отчаянием, злобой и тоской взгляд, каким и он сам смотрел на Дэвида. Такого близкого к нему и такого далекого, призрачного, что не было и шанса схватить…       — Это всё твой Мальком. Я слышал, как он говорил, что Шарли что-то выпил. Возбудитель? Он его опоил и практически изнасиловал.       — Помолчи. — Виктор вплотную подошёл к Рону и положил ладонь на его губы. Не без отвращения, но омега умело его скрыл. — Прежде чем обвинять всех вокруг, посмотри на себя любимого. Ты ничем не лучше меня. Я как-то видел, как ты едва сам не завалил маленького Шарли. Уж целовал ты Одисса точно против его же желания. Если бы он тогда не врезал тебе, ты бы точно не остановился на этом.       Виктор с вызовом посмотрел на альфу. В глазах того вспыхнула сначала ярость, а после такая жгучая горечь, что невольно Виктор на несколько секунд пожалел о своих словах. Но парень быстро стряхнул этот морок и продолжил:       — Как мне не паршиво это признавать, но мы с тобой в одной лодке. Тебе мешает присутствие Малькома, — омега чуть отвернулся и прошептал, что и без Дэвида дела у Пибоди были дохлыми в отношении Одисса, — а мне твой Шарли. Я хочу своего альфу обратно. Прекрасно знаю, что он Одисса к алтарю не потащит, но даже тот факт, что он спит с ним, меня безмерно бесит. Ты же хочешь наконец-то оттрахать своего омегу, обрюхатить его и спокойно с ним сдохнуть на старости лет. Вывод очевиден, хоть и признаться, мне претит — нам стоит объединить силы. По одиночке ничего не добьёмся. А вместе… В общем ты всё прекрасно понял.       Рон стоял как вкопанный после того, как омега подошёл к нему и зажал рот рукой. Он неотрывно смотрел на Виктора, невольно сравнивая его с Шарли. И почему-то сравнение это шло не в пользу любимого омеги.       Как ни крути, но Виктор был омегой редкой красоты. То, что дала ему природа, этот омега умело выделял, делал на этом акцент, привлекая внимание сотен альф, пробуждая в них желание завладеть таким омегой. Наверное, одним его большим недостатком можно было назвать обилие косметики и довольно яркой, иногда даже кислотной. Но и это как-то быстро забывалось.       В остальном Виктор был просто великолепен. Всё в нём было практически идеально, всё в нём привлекало, притягивало, но стоило узнать парня поближе, как морок от его ангельской красоты пропадал. Характер, желания, отношения к окружающим — словно с монстра сдирали красивую шкурку, обнажая безобразное нутро.       Рон тряхнул головой, внимательно посмотрел на Спенсера и слегка оскалился — Виктор буквально ощутил, как губы альфы искривились, явно выражая его эмоции.       — Ты бы руку убрал. Не противно прикасаться к деревенщине, провонявшим навозом и потом? — схватив Виктора за запястье, брезгливо отбросил руку парня. –В остальном же я тебе вот что скажу — пакостить ради того, чтобы Шарли стал моим, я не стану. Это низко. Только такой как ты смог до этого додуматься. А ты можешь творить всё, что тебе угодно. Но предупреждаю — если с головы Шарли упадёт хоть один волосок, то я просто сравняю тебя с землёй. Не посмотрю даже на то, что ты омега. И знаешь, не подходи ко мне больше — боюсь, что не сдержусь…       Альфа развернулся и торопливо направился в сторону дома, про себя что-то бурча. Его раздирали противоречивые чувства. Предложение Виктора было чертовски соблазнительным, манило, словно свежая вырезка голодного пса. Но было ещё нечто иное. И Рон этого испугался. Он раз за разом пытался понять, как вообще мог подумать о таком, как в его голову прокралась столь странная, словно изуродованная его отчаянием мысль, но каждый раз ответ от него ускользал, оставляя после себя едва уловимый след — тонкий шлейф аромата. Запаха Виктора…       Спенсер, никого не стесняясь, громко выругался. Этот альфа бесил, выводил из себя, раз за разом заставлял Виктора чувствовать себя последним идиотом.       «Я ему предложил помощь, а он нос воротит! Деревенщина неотёсанный! Чурбан! Подтиратель коровьих задниц! Импотент несчастный! Идио…»       Виктор вновь, чёрт знает в который раз, вздрогнул. Это было странно, как-то ненормально и пугало омегу до сердечного приступа, но… Виктор невольно представил Рона. Разгоряченного, загорелого на ворохе ароматного сена. Обнаженного с мелкими капельками пота на лбу, груди и торсе. Представил его сильные, жилистые и крепкие руки, ласкающие багряный от напряжения огромный член. С ярко очерченной головкой, вздутыми венами на мощном стволе, поджавшиеся яички. Даже густые светлые волосы вокруг достоинства альфы выглядели соблазнительно, чего уж говорить о тонкой сексуальной полоске, поднимающейся от паха к самому пупку.       Омега закусил губу и нервно заёрзал на месте. Недостаток секса сказывался сильнее, чем сам Спенсер предполагал. Раз уж ему этот придурок кажется сексуальным, то дело не то, что плохо — практически безнадёжно.       Хуже оказался тот факт, что как бы Виктор не старался — наваждение не пропадало. Не проходило ни минуты, что бы он не вспомнил ту соблазнительную картину, которую застал в сарае. Решение вроде было самое обычное и такое омега проворачивал не раз, но подумав об этом в тот момент, Виктор едва не заорал во весь голос. Переспать с Роном? Нет, спасибо, проще удавиться.

***

      Шарли, вернувшись от соседей с пустыми бидонами из-под молока и проверив все дела на ферме, раздав каждому работнику небольшие поручения, уличил момент, забрался на чердак в доме. Предстояло хорошенько потрудиться и очистить помещение от хлама. Большая часть явно безжалостно будет выброшена на городской свалке вблизи Реддинга, а что-то будет приведено в порядок и отправится на ярмарку. В конце лета в Реддинге из года в год проводили огромную ярмарку и многие жители города и окрестных поселений съезжались на неё: и повеселиться, и подзаработать. Особенно у покупателей на ярмарке пользовался большим спросом ряд для тех, кто продавал свой домашний хлам. Кому-то ненужная вещь, а кому-то — самое настоящее сокровище.       Пыхтя от натуги и скривив мордашку от противного скрежета металла, Шарли спустил чердачную лестницу и осторожно забрался наверх, озираясь по сторонам. Мало кто знал, но омега всегда пугливо относился к паукам. Восьмилапых товарищей парень не боялся, но один их вид вызывал у него неприятное чувство и лёгкий холодок по спине.       На его счастье, пауки по какой-то причине чердак не облюбовали. То ли не понравилось им тут, то ли добычи для прокорма было мало, но ни одного шустрого насекомого Одисс не встретил. Да и паутины не заметил.       Выдохнув, омега внимательно осмотрелся. И даже слегка приуныл, вспомнив, что отказался от помощи Макса и Сая, отправив парней заниматься кроликами. Это всё лучше, чем возиться на полутёмном чердаке в пыли и грязи.       Не став лентяйничать и тратить время попусту, омега уверенным шагом направился к ближайшим коробкам. Открывая каждую, он тщательно перебирал все вещи, рассматривал и оценивал, деля на две части: то, что намеревался выкинуть без всякого сожаления и то, что надеялся продать на ярмарке. Близился день рождения Макса и тут лишние деньги не помешали бы. Бета давно мечтал о настоящем хорошем телескопе, и Шарли надеялся, что на его пятнадцатилетие он сможет обрадовать братишку.       Омега, стоя возле небольшой башни из коробок, скептически рассматривал её, понимая, что до верхней он точно не достанет, как сзади кто-то крепко обнял его за талию, прижавшись к спине.       — А-а-а-а! — Шарли от неожиданности закричал во весь голос, но его мгновенно заткнули поцелуем. Мальком, а это был именно он, обхватил подбородок парня пальцами и развернул лицо омеги к себе настолько, насколько это было возможным, чтобы не причинить парню дискомфорта, и поцеловал. Хотя назвать это поцелуем было сложно, учитывая, что Дэвид просто прижимался своими губами к губам омеги, а сам Шарли активно вырывался из крепкой хватки альфы.       То ли Дэвиду надоели трепыхания омеги и он ослабил свою хватку, то ли сам Шарли, собрав все свои силы, вырвался из крепких рук альфы, но через несколько минут Одисс уже был в нескольких шагах от Малькома и с нескрываемой злобой, что была перемешана вместе с искренним удивлением, смотрел на альфу.       — Что?.. Дэвид, что за глупости? — омега недовольно утёр губы рукавом кофты, не сводя взгляда с Малькома.       — Что за странная реакция? Я просто поцеловал тебя и не более того.       — Просто поцеловал? А меня спросить сначала не подумал? — Шарли недобро рыкнул в сторону альфы.       На это Дэвид улыбнулся. Чем больше этот парень сердился, тем сильнее напоминал Малькому котёнка дикой рыси. Даже одомашненным, этот малыш никогда не оставил бы своей свободы и гордости, и рвался бы из кормящих его рук так, словно от этого зависела его жизнь.       Наверное, именно это и привлекало альфу, заставляло его неустанно думать о том, чтобы соблазнить омегу окончательно, заставив Одисса самого желать альфу, самого искать ласку у него. План планом, наследство на первом месте, вот только упустить столь редкое развлечение было бы непоправимой ошибкой, которая после долгое время бы грызла альфу. Заполучить в руки такого парня стоило многого. И не из-за его привлекательной внешности. Характер этого омеги был лакомым кусочком, стоящим трофеем на его личной полочке рекордов.       — Разве альфа должен спрашивать разрешения, если омега ему нравится? — Дэвид улыбнулся и начал медленно приближаться к Шарли, зорко следя за каждым движением парня и пресекая на корню все его попытки удрать с этого чердака куда глаза глядят.       — Дэвид, во что ты играешь? Я в жизни не поверю, что ты начал испытывать ко мне даже просто симпатию. Тем более после самого обычного секса. Сомнительно. И я уже говорил, что на дурака не похож, чтобы вестись на такую грубую лесть.       Шарли отчаянно озирался по сторонам, лихорадочно соображал, ища пути к отступлению. Чтобы там он не говорил, но та ночь многое изменила. Не сказать, что омега воспылал любовью к Дэвиду или даже какой-то симпатией, но что-то в нём упорно менялось по отношению к альфе. Этого и боялся Шарли, понимая, что в скором времени может произойти непоправимое. Знал же, прекрасно знал о намерениях альфы. Но тело и эта предательская омежья сущность, будто сами жаждали быть обманутыми. Сами тянулись к этому сладкому наркотику, хоть знали, что после, когда всё это закончится, наступит страшная ломка.       — Всё же я никогда не пойму омег. Иногда вы настолько глупы, что не видите очевидного. Я не тот альфа, который бы стал тратить время на что-то незначимое для меня. Улавливаешь мысль?       — Улавливаю и ещё как! Естественно, ты не тратишь время на нечто пустое для тебя. Соблазнить меня, заставить подписать чёртово завещание и свалить в закат, посмеиваясь над наивным глупым омегой и считая полученные денежки, — это никак не может расходиться с твоими интересами.       — Достал уже!       Дэвид схватил омегу, рванул в сторону и вжал Шарли в стену. Руки альфы тут же заскользили по стройному подтянутому телу, оглаживая каждый изгиб, каждый сантиметр.       — Даже сквозь одежду я чувствую насколько ты горячий. Пахнешь невероятно: словно свежая вкусная выпечка для оголодавшего. Не против, если я откушу пару кусочков? — склонившись, Мальком лизнул Шарли по щеке. — Э, нет, парой кусочков тут не обойтись… Я съем тебя всего, без остатка.       Одисс задрожал. Как бы разум не противился, как бы внутренний голос не кричал о неправильности происходящего, тело откликалось на ласки альфы: охотно, жарко, так отзывчиво, что не оставалось сомнений в том, что Дэвид был умелым, опытным и страстным любовником, способный практически в любом зажечь огонь страсти. Омеги в его руках таяли, как пломбир на жарком солнце. Плавились в его жерле, теряя себя.       Шарли этого не хотел. Не хотел чтобы им овладела страсть, жажда чужого тела без чувств. Голое удовольствие было прекрасным пока сковывало его тело. Но стоило всему прекратиться, как вокруг буквально взрывалась пустота, заполняя собой всё, запирая парня в пустоте. Это пугало и заставляло совершать опрометчивые поступки.       — Дэвид, пожалуйста, прекрати. Ни тебе, ни мне это не нужно. Я не игрушка, чёрт возьми, не омега на ночь. Я живой.       — Да, ты живой и чертовски соблазнительный. Я сам не понимаю своих желаний, сам не могу найти рационального объяснения всему происходящему, но одно я знаю точно — я хочу тебя. Да, хочу трахнуть, но даже после секса я всё ещё голоден, всё ещё хочу стискивать тебя в своих руках. И поверь, это желание родилось задолго до того, как мы переспали в амбаре. — Мальком внимательно посмотрел в глаза Шарли и ещё плотнее прижался к парню, буквально впечатывая его в пыльную грязную стену. Не страшно, что испачкается одежда — её всегда можно постирать. А вот упустить такой момент — кощунство…       — Дэвид… Почему я?       — Шарли, я и сам не знаю… Может мне просто хочется заполнить тобой глухую тоску, — Мальком взял руку омеги и уложил небольшую ладонь себе на грудь точно напротив сердца, зная, что Одисс непременно ощутит его биение, — где-то здесь…       — Я не хочу поддаваться тебе…       — И не нужно. Просто будь милосерден, насколько можешь, и позволь мне хоть немного забыть обо всём мире и погреться в твоих объятиях. Ты же обнимешь меня?       — Да…

***

      Виктор злился. Омега буквально рвал и метал, но внешне изо всех сил старался сохранить спокойствие. Больших усилий стоило ему не ворваться на этот чёртов чердак и не оттащить обнаглевшего Одисса от Дэвида. Омега буквально повис на альфе, чтобы там не говорил, как бы не сопротивлялся — Виктор заметил этот огонь в его глазах. Мелкий засранец! Вертел хвостом перед Дэвидом, строил из себя ангела во плоти, а на деле оказался простым шлюшонком, больно много возомнившем о себе. Каков актёришка!       Чтобы остыть, пришлось спешно покинуть ферму, уйти подальше. Горело буквально от всего подряд, даже от приятной и искренней улыбки Макса, позвавшего всех на обед. Какой к чёрту обед?! После такого кусок в горло не лез.       Немного совладать с гневом получилось, лишь проторчав почти час возле озера, что располагалось на самой окраине земель фермы Оддисов. Занятые работой даже в жаркий день сюда никто не приходил, и Спенсер смог насладиться одиночеством, да заодно хорошенько подумать.       Мыслей в голове было действительно много и ни одна не радовала. Умом Виктор понимал, что Дэвид просто игрался с Одиссом, просто соблазнял его ради получения заветной подписи, но… Но на душе исправно скреблись кошки, больно раня своими когтями. Ведь не показалось насколько Дэвид был нежным? Не показалось же, как он терпеливо ждал от Шарли ответа? Ведь не померещился тот лихорадочный блеск в глазах альфы? Это слишком для простой попытки соблазнить и после бросить. Что-то в действиях альфы тревожило Спенсера, что-то не давало покоя, что-то говорило, просто кричало об опасности, о том, что Виктор мог потерять всё, чего добивался всеми правдами и неправдами все эти долгие годы, будучи подле Малькома.       Погружённый в свои мысли, Виктор не сразу заметил чужака. Да и вообще, этого мужчину омега не видел ровно до того момента, как на него налетел огромный питбуль, повалил на землю и принялся нализывать лицо омеги словно леденец какой-то.       — Дадли, фу! Живо на место! Дадли, я кому сказал!       Мужчина бросился оттягивать своего разбушевавшегося в любви пса от ошарашенного и впавшего в ступор омеги. Оттащив собаку и наконец-то заставив сесть и ждать, человек бросился к Виктору и помог ему встать, тут же начав отряхивать парня от грязи.       — Простите, пожалуйста! Я не уследил за своим псом. Он не напугал вас, не ранил? Дадли на самом деле безобидный, но чересчур любвеобильный. Перед детьми и омегами просто не способен устоять — нужно затискать и зализать чуть ли не до смерти каждого!       Мужчина трещал, словно сорока, и Виктор невольно зажмурился — голос альфы, а это был именно альфа, судя по его аромату, был неприятным, скрипучим и при его тараторстве, оказался на грани терпимости.       — Ничего… Не укусил же… — меланхолично отозвался Виктор и сам удивился собственному ответу и реакции. Всего пару месяцев назад, окажись он в похожей ситуации в каком-нибудь парке Сан-Франциско, хозяину собаки точно бы не поздоровилось. Виктор не постеснялся бы предъявить иск за моральный и материальный ущербы: и собака его напугала, и ударился он о землю, когда падал, и одежда его пришла в негодность или сильно испачкалась. Уж о том, что мерзкая псина посмела слизать с него дорогущую косметику и дураку понятно было. А тут…       — Нет, вы действительно простите, мой Дадли просто дурной и глупый как щенок. Вырос, а ума не прибавилось. Брал его как сторожевого пса, а получил влюблённого во всех балбеса. Погодите, вот тут ещё нужно отряхнуть, — альфа заботливо осмотрел Виктора со всех сторон, после тщательно вытер лицо парня влажными салфетками, пачку которых он достал из кармана джинс.       Всё это время Спенсер стоял, не шевелясь и неотрывно следя за действиями мужчины. И разглядывая его, он показался ему весьма знакомым. Будто где-то уже видел его. И это было очень важно.       Тем временем альфа закончил очищать омегу и снова принялся извиняться, то и дело оборачиваясь на пса и журя его за столь отвратительное поведение.       — Простите. Мы с ним часто гуляем здесь днём и никогда никого не встречали, так что я спокойно спускал его с поводка. Но всё равно мне искренне жаль за этот инцидент. И я… — внезапно мужчина замер, внимательно посмотрел на Виктора и в его глазах в тот момент можно было прочитать нечто похожее на удивление. — Виктор Спенсер, верно?       Омега, стоило ему услышать своё имя из чужих уст, словно стряхнул с себя морок.       — Да. Но я не припомню, чтобы знал вас, мистер…       — Алан Крэйш. Несомненно, моё имя не столь известное, но я вращаюсь в тех же кругах, что и ваш жених — Дэвид Мальком. Могу даже с гордостью сказать, что когда-то был его достойным конкурентом. Я часто вижу вас вместе с мистером Малькомом на светских приёмах и другого рода важных мероприятиях. Если мне не изменяет память, именно вы с мистером Малькомом открывали новую галерею германского молодого художника Генри Хайца в начале этого года. Вас сложно было не заметить — среди всех омег, присутствующих там, никто не мог сравниться с вами в красоте.       — А… Я тоже вас вспомнил. И спасибо за комплемент, но… Но что в такой глуши делает столь успешный владелец торгового бизнеса? Уж не собрались ли вы здесь строить новый торгово-развлекательный комплекс? — Виктор спешно увеличил между собой и Аланом расстояние. Внутренний голос нашептал, что пока стоило держаться подальше и быть настороже с этим альфой, хоть ничего подозрительного в нём и не было.       — Боже упаси, вы хотите, чтобы я разорился? — альфа неумело изобразил то, что шутку парня он оценил, но тут же прекратил, смутившись, так как одного вида Виктора было достаточно для того, чтобы понять, что попытка показаться весельчаком не удалась от слова «совсем». — Нет, тут неподалёку расположено старинное поместье моей семьи. Мои предки были европейскими иммигрантами — титулованными аристократами при дворе испанского императора, вынужденными бежать в Америку после смены политических настроений их власти. Здесь, увы, им не нашлось привычного места, так как императоров и королей в Штатах не было изначально, но страсть к своей роскошной жизни они не утратили. Уж не знаю отчего они выбрали эти земли, но именно тут они создали свой маленький уголок иллюзии прошлой жизни. А я, собственно, родился и рос здесь до переезда в Сан-Франциско, когда пришло время получить высшее образование…       Виктор закатил глаза. Этот альфа был просто невыносимым болтуном, и омега уже едва терпел его нескончаемый поток абсолютно бесполезной для Спенсера информации.       По всей видимости Алан хорошо знал о своём недостатке, да и заметил реакцию парня: потому спешно прикрыл рот. Однако всё равно надолго этого мужчину не хватило.       — Извините, когда я нервничаю, то начинаю безостановочно болтать.       — А что же вы нервничаете? — Виктор ухмыльнулся, предугадав ответ и, чуть виляя бёдрами, подошёл к берегу озера, заприметил большой гладкий камень и деловито устроился на нём спиной к своему случайному знакомому.       — Причин всего две: либо я нахожусь в самолёте, так как ужасно боюсь этот вид транспорта, либо оказываюсь в обществе безумно привлекательного омеги. Второе выбивает всегда у меня почву из-под ног. — Алан осторожно приблизился к омеге. Предварительно он кинул своему псу игрушку, чтобы питомец не скучал в одиночестве, так как альфа явно не планировал в скором времени покидать нового знакомого.       — Хм… Довольно успешный, симпатичный альфа с аристократическими корнями и явно неплохим счётом в банке, словно незрелый мальчишка боится омег? Поздравляю, мистер Крэйш, вам первому за последние лет десять удалось меня удивить.       Виктор не переставал улыбаться. Планируя просто остыть и хоть немного обуздать свои злость и ревность, он нежданно-негаданно получил в свои руки довольно неплохое развлечение.       — Да, сам порой удивляюсь тому, насколько в этом вопросе я смешон, — альфа медленно присел рядом со Спенсером и мило ему улыбнулся, то и дело отводя взгляд в сторону. — Не против моей компании? Или же вы планировали побыть здесь в одиночестве? Если так, то я не стану вам мешать.       — Планировал, но против вашей компании ничего не имею, пока вы снова не попытаетесь оригинально познакомиться со мной поближе с помощью вашего пса. Не люблю животных, если это не постное мясо на моей тарелке.       Алан рассмеялся и на этот раз искренне.       — Да уж, мистер Спенсор, вы невероятно догадливы. Пусть рядом с красивыми омегами я и нервничаю, но упустить шанса познакомиться просто не имею права. Вдруг упущу свою судьбу?       — Судьба? Только не говорите мне, что вы верите в эти детские сказки про любовь с первого взгляда и до самого гроба. Или я сильно разочаруюсь в альфьем племени. — Виктор хитро улыбнулся.       Фортуна, если и не повернулась к Виктору лицом, то явно заметила этого омегу. Дэвида Спенсер знал как свои пять пальцев. При всей своей холодности к омегам, гревшим его постель, измены он не потерпит, свою «собственность» не пожелает видеть рядом с другими. Он амбициозен, беспринципен, он знает то, что желает и способен идти к своей цели по головам. И он ревностно, словно сторожевой пёс, охраняет всё то, что принадлежит ему. Омега уходит от него только тогда, когда сам Мальком того пожелает.       И потому этот простофиля Алан словно стал маленьким презентом от капризной Фортуны, чтобы немного разозлить и заставить Дэвида забыть о заднице деревенского омеги. Во всяком случает, так решил Виктор.       Вот только не всегда бывает так, как планировалось изначально. Да и новое знакомство Виктора счастливой случайностью не было.