Белоручка

      Шарли осознавал, что когда-то эта хрупкая и тонкая, словно хрустальная ваза, связь рано или поздно должна разбиться вдребезги. Вопреки всем стереотипам об омегах, парень не питал иллюзий относительно Малькома и понимал, что стоит ему перейти черту, то после ухода альфы, который так или иначе, но произойдёт, ему станет чертовски больно.       Собственно Шарли мало понимал природу своих чувств к Дэвиду. Не влюблённый ни разу в жизни омега не мог проанализировать свой пока что лёгкий трепет от прикосновений альфы, неровный стук сердца, когда губы Малькома накрывали его в страстном поцелуе, горячую тяжесть в паху от терпкого густого аромата Дэвида.       Однако одно он прекрасно понимал — день, когда альфа с чемоданом скроется за воротами и больше никогда не вернется наступит очень скоро. Это просто неотвратимо…       На самом деле, мучился своими мыслями не только Шарли. Казалось, его беспокойство словно волна, накрыла всех.       Утирая мокрые от слёз глаза, Одисс вышел из своей комнаты и медленно спустился на лестнице в холл, то и дело замирая на через пару ступенек и оборачиваясь назад.       Жизни отца Шарли ничего не угрожало, но в его возрасте такая травма оказалась более чем серьёзной. По словам папы-омеги врачи лишь разводили руками и давали почти стопроцентный прогноз на инвалидность.       Новые испытания парня не пугали. Он не был бы самим собой, если бы просто забился в угол и плакал, причитая, что жизнь к нему сурова и несправедлива. Плакать он всё же плакал, но шёл вперёд: упорно и твёрдо. Так, как умел только он.       На последней ступеньке лестницы Шарли столкнулся нос к носу с Дэвидом. Альфа, погрузившись в свой смартфон и нахмурив брови, вчитывался в текст на экране. Но стоило ему поднять взгляд и увидеть омегу, хлюпающего носом и утиравшего крупные слёзы с красных щёк, как в одно мгновение всё, что было в его телефоне стало совершенно незначительным и гаджет тут же оказался в кармане джинс.       — Шарли? Что… Что случилось? — Мальком подошёл к лестнице вплотную и даже так всё равно оказался на голову выше омеги. Его руки медленно легли на плечи парня, всё же без его разрешения не обнимая.       — Отец… Звонил папа и сказал… Ха-а… Сказал, что отец скорее всего останется инвалидом. Врачи ничего не могут сделать, организм слаб и отцу трудно восстановиться. Я не знаю как об этом сказать Максу. Он… он просто…       Шарли всхлипнул и опустил голову. Почему-то в этот момент захотелось побыть слабым и беззащитным, именно в присутствии этого альфы.       — Я могу…       — Нет, не стоит. Я сам ему скажу. Только успокоюсь и найду… нужные слова. Отец не умер и это главное. А остальное — придумаем, силы есть.       Одисс тряхнул головой и сделал шаг в сторону, собираясь обойти альфу, но тот в секунду вновь оказался напротив парня и уже не дожидаясь его возможного согласия, крепко обнял его.       — Это твоя самая главная проблема. Ты всё делаешь сам. Это сам и то сам. Будешь валиться с ног, но никогда не попросишь помощи. Неужели это так сложно? Или гордость держит в узде?       — Мальком, мне сейчас не до твоих нравоучений.       — Господи… Просто остановись на мгновение, вздохни. Пойми, что один ты справишься, но вместе с кем-то ты можешь решить эту проблему лучше и быстрее.       — Мальком, прекрати, пока я не врезал тебе. Мне сейчас не до твоих нравоучений, ещё раз повторяю!       Шарли попытался вырваться из объятий, но все его попытки оказались безуспешными — куда ему против сильного и крепкого альфы.       — Не прекращу. Просто дай мне возможность смахнуть хотя бы твои слёзы.       — Дэвид, хватит. Ты мне никто, чужой, так незачем строить из себя…       — Кого строить?       — Невесть кого!       — Ты сам напросился. Запомни это!

***

      Гарри нервничал. Он понимал, что каждая минута ожидания его босса скажется на его настроении не в лучшую сторону. Но он так же прекрасно понимал, что просто так такие люди как Дэвид Мальком не задерживаются и каждая секунда его опоздания имеет большой смысл. Этот альфа жил бизнесом, понимал ценность каждого слова как сказанного, так и отражённого на бумаге.       Эн прислонился бёдрами к капоту автомобиля, достал сигарету, увесистую зажигалку из кармана брюк и через пару мгновений выпустил в воздух тонкую струйку табачного дыма. Невольно задумался, что курил уже почти пятнадцать лет и что стоило бы бросить особенно ради здоровья малыша. Пусть пока и планируемого.       Мысль о ребёнке заставила вздрогнуть. Для исполнения этой мечты придётся пойти на большой риск и стоило бы подготовить больше материала, чтобы обезопасить себя, своего альфу и будущего ребёнка. Гарри, в прошлом влачивший жалкое существование, однажды позарился на большие и лёгкие деньги и только после понял насколько они оказались тяжёлыми.       — Мистер Эн, прошу прощения за опоздание.       Гарри вздрогнул от неожиданности, слишком сильно погрузившись в свои мысли.       — Мистер Мальком, и вам доброго вечера. Я не ожидал, что вы настолько сильно задержитесь. И ваш телефон не отвечал.       — Да, не успел его зарядить после длительного разговора с моим заместителем. Полагаю, нам стоит поторопиться, чтобы ненароком мистер Урберт не умер от старости, ожидая нас.       — У вас не лучшее чувство юмора, мистер Мальком. Так что не так вы и идеальны, как многие говорят. И мне это нравится.       — Мистер Эн, я всё же желал бы поскорее переговорить с мистером Урбертом. У меня есть для него одно весомое условие, которое стоит обстоятельно обсудить.       — Тогда в путь. — Эн, коротко кивнул в сторону выхода из парка, где у обочины был припаркован его автомобиль. Почему-то от слов Дэвида внутри омеги всё сжалось и стало как-то тошно. Словно он был палачом и кого-то прямо сейчас лишал жизни, всего лишь раз взмахнув увесистым топором. Однако ради собственного счастья порой приходилось пачкать руки…

***

      Макс с самого утра был занят с кроликами на ферме. Требовалось взвесить каждого, тщательно осмотреть шкурку и решить, кого оставить на будущий год для разведения, а кого пустить на мясо. В свои четырнадцать, почти уже пятнадцать, юный бета многое знал о сельском хозяйстве, разбирался в зоологии и ботанике, стараясь во всём брать пример со старшего брата. Да и нравилось парнишке возиться с живностью, наблюдать за ними, кормить, а порой и тайно тискать своих любимцев. При этом он прекрасно понимал, что большая часть из них была лишь средством заработка их семьи и особо привязываться к ним не стоило. Но разве сердцу прикажешь?       Бета уже заканчивал с кроликами как внезапно компанию ему решил составить Саймон.       — Привет, малыш. Всё трудишься как твой неугомонный братец?       — Привет, Сай. Ну, сам видишь, работы всегда хватает, а Шарли никогда сам помощи не попросит и не скажет мне сделать больше, чем я обычно делаю. Так что пока есть возможность, я успеваю, что могу.       Саймон тихо присвистнул на ковбойский манер и облокотился на клетки, неотрывно наблюдая за Максом.       — Совсем ещё ребёнок, а говоришь как взрослый парень. Не удивительно, что Шарли в тебе души не чает. Словно ты ему не брат, а его собственный сын. Ну да ладно. Я с тобой поговорить хотел, а точнее — посоветоваться. Наедине.       — О чём? — недоумённо спросил Макс, с трудом впихивая упитанного и брыкающегося кролика обратно в его клетку.       — О твоём брате и о Дэвиде. Точнее об их отношениях.       — А что с ними не так? То есть, они, конечно, препираются, но мне кажется, Дэвид очень хорошо относится к Шарли. И ко мне тоже. Он… ну, не сказать, что добрый, но… справедливый и заботливый. Он мне нравится.       — Нравится? Как альфа?       — Нет, скорее как старший брат. Он очень красивый, но не совсем тот альфа, который бы мне понравился по-настоящему. А вот Шарли он нравится.       — О, тоже заметил? — Сай ехидно улыбнулся и подмигнул мальчишке.       — Да тут слепой не увидит. Я брата знаю и если он так ершится, то человек ему явно небезразличен. У него странное проявление симпатии, верно?       — И не говори. Жаль, что у меня шансов нет, таких омег как Шарли не так уж и много.       — А ты… Как понял, что тебе и омеги нравятся? То есть… Ну, никто тебя за это не осуждает?       — Малыш, если я буду слушать всё что говорят люди и тем более слушаться их, то на кой чёрт нужна такая жизнь? К тому же мы не так уж сильно отличаемся друг от друга. Что альфа, что бета, что омега — много общего. Да и к тому же каждый волен любить кого угодно. Ты это запомни хорошо. Но вернёмся к нашей парочке. Шарли упрям, Дэвид упрям не меньше. Нам нужно их подтолкнуть. Только вот один я не справлюсь. У Дэвида помеха слева — стукнутый на голову Вик, у Шарли помеха… До черта у Шарли помех. Потому твоя помощь нужна. Могу на тебя рассчитывать?       — Да. Пусть Дэвид увезёт Шарли с собой подальше. Я боюсь за него. Мёрчент опасен, он с головой не дружит совсем.       — Зайка, знал бы ты как мне за вас обоих страшно…       Сай нервно дёрнул плечами. Он никогда не был глупцом, имел острый слух и неплохо знал Дэвида. И потому всё, что было связано с Гордоном и вертелось так или иначе около Шарли, Макса и Дэвида, вызывало у Саймона серьёзное беспокойство. Вообще все события на этой ферме тревожили Кроули.

***

      Дэвид, стоило ему переступить порог огромной гостиной в доме мистера Урберта, в ту же секунду захотел развернуться и молча уйти прочь, но сдержался. Смотреть на родителей Мёрчента, с которыми он был заочно знаком, было противно — какими же надо быть идиотами, чтобы воспитать такого монстра…       — О, мистер Мальком, вы заставили нас поволноваться. Надеюсь, не случилось ничего серьёзного из-за чего вы настолько задержались?       Мистер Урберт довольно неуклюже сидел в кожаном кресле, которое было значительно выше, чем прочая мебель в комнате. Дэвид про себя отметил, что противный старикашка тонко намекал всем прочим на своё положение. Только вот Малькому от этого становилось смешно.       — Дела фирмы не терпели отлагательства, — сухо пояснил альфа и, не дожидаясь приглашения, присел на диван на значительном удалении ото всех присутствующих. К его удивлению, Гарри не подошёл к Урберту, а остался позади Дэвида, словно готовился перехватить его, если тот надумает уйти.       — Понимаю, прекрасно понимаю вас. Посему не стану тянуть время, а сразу перейдём к делу. Но для начала представлю вам моих гостей…       — Не требуется. — Дэвид взмахнул рукой, словно подавая знак мистеру Урберту, чтобы тот был более кратким и не тратил столь драгоценное для них обоих время.       — Меня не интересуют люди, не приносящие мне никакой пользы. Однако с вами мистер Урберт у нас намечается важная сделка, верно? Но меня не совсем устраивают условия. Так что, с вашего позволения…

***

      — Нет, нет, нет и ещё раз нет! Вот ни капельки, вот нисколько не интересен! Да что в нём такого?! Да, красив… ох, безбожно… Да умён, а точнее хитёр словно старый лис. Да, обаятелен, но только тогда, когда это ему выгодно. А так он вредный, самовлюбленный, хладнокровный, заносчивый и… и… вообще! Да кому он такой сдался?! Точно не мне!       Конюшня полнилась гомоном недовольного Шарли. Парень, седлая норовистого Лайла, то и дело изрыгал ругательства в адрес Малькома, попутно разбавляя их искренними комплиментами, от чего злость молодого омеги медленно, но верно набирала градусы.       — Да и что он о себе возомнил? Пугать надумал? Раз денег куры не клюют, так теперь можно каждого под себя запрягать?! Да я сам со всем разберусь, докажу всем в суде, что защищался и брата защищал! И отца на ноги поставлю и ферма будет ещё лучше чем сейчас! Ублюдок бездушный!       Шарли внезапно ощутил резкую, удушающую боль в груди. Сердце сдавило словно тисками, из легких будто выбило весь воздух, а по телу волнами прошлась судорога, заставив даже самые мелкие мышцы неприятно сокращаться, доставляя ещё больше боли. Обида и разочарование могли терзать не только душу, но и сердце.       Крупные слёзы уже второй раз скатились по раскрасневшимся щекам омеги. Шарли ненавидел себя за такие моменты слабости, за то, что часто стал терять бдительность и теперь каждый день то и дело испытывал и боль, и грусть. Но ничего поделать не мог, как и не мог унять свои слёзы.       — Чем я провинился? — омега вскинул голову, щурясь от раздражающих слёз и что-то старался разглядеть под крышей конюшни. Но ничего примечательно, а тем более ответов на его вопросы там не было, но Одисс не спешил опускать голову, словно на что-то надеялся.       «Я его не люблю. Это лишь страсть и влечение. И нечего по нему так убиваться. На что я вообще рассчитывал? Знал же прекрасно, что он хитёр как старый лис — усыпил меня и укусил побольнее. Теперь и отрабатывать ему не нужно и мне отомстит за всё… Но ведь я просто выполнял завещание… Да пошло оно всё к чертям! Соберу Макса и уеду к родителям. Всё начнём заново!»       За своими мыслями Шарли не заметил времени и очнулся только после знатного толчка от Лайла. Молодому жеребцу надоело стоять стреноженным, и он с силой мордой толкнул хозяина в спину, сопроводив это все таким недовольным ржанием, что и самый глупый понял бы насколько жеребец был раздражён.       — Ой, прости, красавец! — омега смахнул остатки слёз с лица, потрепал норовистого питомца по шее, пропустив между пальцами длинную и густую гриву. Внезапная мысль, что Лайл чем-то похож на Малько заставила омегу скривиться. Парень закусил губу, тряхнул головой, словно хотел вытрясти из неё все глупости и продолжил седлать жеребца.       Примерно через час прогулки верхом омега решил, что пора бы вернуться. Из-за всех переживаний он не подумал предупредить кого-то и отчетливо понимал, что никто не видел его, когда он покидал верху верхом на Лайл. В нынешней ситуации это было верхом безответственности, и Шарли это понял, хоть и с большим опозданием.       Развернув фыркающего жеребца в сторону фермы, омега слегка пришпорил его, но Лайл внезапно сам развернулся в сторону леса, встал как вкопанный и никак не реагировал на тщетные попытки его владельца заставить питомца двигаться.       Через пару минут и сам Одисс прекратил все попытки и принялся тщательно оглядываться по сторонам ища причину, по которой его конь словно врос в землю и не двигался.       На широкой лесной поляне, что одним краем граничила с дальними пшеничными полями фермы Одисс, усеянной мелкими голубыми незабудками, была сплошная идиллия: едва заметный ветер трепал густую траву, мошки, бабочки и прочие насекомые снова или стороны в сторону, жужжали и то и дело норовили залететь в глаза. Омега нервно отмахивался от глупых мошек, стараясь не сводить глаз с границы леса.       Лайл ещё пару минут простоял без движения, а после низко склонил голову, едва ли не касаясь носом земли, и начал медленно пятиться назад, то и дело фыркая и слегка потряхивая головой.       Шарли всё это в корне не нравилось, но разглядеть кого-то или что-то что напугало и заставило нервничать молодого жеребца он так и не смог. Поляна, лес, золотистое поле пшеницы казались совершенно обычными, такими же как вчера и позавчера и ничего…       Выстрел оглушил окрестности, переполошив всё живое на добрые пару километров. Справа от Лайла и Шарли в воздух, шумно хлопая крыльями взлетела стайка небольших птиц, в траве ближе к полю проскочила пара зайцев, а где-то вдалеке тревожно затявкала и мгновенно стихла лисица.       Омега в момент выстрела вздрогнул и тут же натянул поводья, стараясь развернуть Лайла к дому. И конь послушался, но в момент, когда они уже буквально «влетели» в высокую пшеницу, раздался второй выстрел и…       Шарли, падая со вставшего на дыбы Лайла, успел заметить разорванное ухо своего жеребца и большие капли крови на шерсти питомца и в воздухе вокруг него. Омега отчётливо слышал лошадиное ржание, новые хаотичные выстрелы, словно незадачливый стрелок в отчаянии начал просто палить всюду без разбору, надеясь на «шальную пулю».       Одисс лежал на примятой пшенице всего в метре от края поля и молился всем богам и демонам, чтобы всё обошлось. Он надеялся, что стрелявший не пойдёт проверять, а побыстрее скроется, ведь ферма и дом Одисса тут не единственные — окрестные жители могли слышать выстрели и без сомнений вызвали полицию. Охотничьи угодья слишком далеко, да и не сезон сейчас, так что бдительные соседи эти выстрели просто так не проигнорируют.       Через пару минут стало нестерпимо тихо. Не было слышно ни Лайла, ни новых выстрелов и вся окрестная живность была тише воды, ниже травы.       Испуг и адреналин не давали парню сосредоточиться и хоть немного привести мысли в порядок, чтобы оценить ситуацию. Благо инстинкт самосохранения сработал на «ура», подстегнув омегу двигаться, чтобы не стать «легкой добычей» неудачного стрелка. Весьма неудачного… или неумелого?       Омега осторожно и с небольшим трудом перевернулся на живот, чувствуя, как сильно болела спина, а рубашка в нескольких местах промокла и неприятно прилипла к телу. Не иначе как кровь. На краю поля часто попадались довольно крупные камни и как бы регулярно Шарли и его работники их не убирали, они всё равно появлялись вновь. Что поделать, коль раньше сотни лет назад тут протекала большая река…       Шарли стиснул зубы, почувствовав новый виток боли, слегка тряхнул головой и после медленно пополз сквозь пшеницу к северному краю поля. Направляться прямиком к дому в тот момент было опасно — стрелок все же мог проверить результат своей «охоты» и самым очевидным было, что жертва, испуганная возможной гибелью и раненная, сломя голову могла направиться к дому в надежде укрыться там.       Одисс передвигался настолько быстро, насколько хватало сил. Он часто оглядывался по сторонам, надеясь первым заметить своего возможного преследователя и попытаться скрыться от него. Как ни крути, но жить хотелось. И не столько ради родителей и любимого брата, сколько ради себя. Шарли, что бы ни происходило, любил свою жизнь и каждый день мысленно повторял, что желает насладиться её сполна.       Новый выстрел заставил омегу замереть, буквально вжаться в землю и уткнуться лицом в прижатые пшеничные стебли. На пару секунд Одисс прикрыл глаза и уложил руки себе на голову, протяжно выдохнув. А после вздохнул так резко, что лёгкие стиснуло спазмом, который волной боли прокатился по всему телу, пропав где-то под коленями.       Парню было страшно. Настолько, что хотелось просто зажмуриться, свернуться клубком, зажать уши ладонями и просто провалиться куда подальше. Только что-то крепкое в его сознании всё ещё держало «поводья», не позволяя страху заполнить всю голову омеги.       Одисс ожидал новых выстрелов, однако тишина, окутавшую окрестности после того, как прозвучал последний, так и оставалась нерушимой. Даже живность упорно молчала.       Омега остановился на пару секунд, перевёл дух, прислушался. Снова эта тишина, пугавшая не меньше, чем выстрелы горе-охотника. Она могла и обмануть, вселить чувство, что всё уже закончилось и что больше никто не посягнёт на его жизнь…       Тишина оглушала, и Шарли не услышал приближающихся шагов. Большая горячая ладонь легла на плечо и в это же миг омега на инстинктах схватил крупный камень, в секунду перевернулся на спину, напрочь забыв о ранах на ней и о неприятной ноющей боли.       От страха омега крепко зажмурился и действовал наугад, но камень нашёл свою цель — кто-то громко охнул, но в тот же миг Шарли быстро обезоружили и прижали к земле.       — Тише… Хоть раз послушай меня…       Шарли широко распахнул глаза и тут же они наполнились крупными горячими слезами. Но даже сквозь них он отчётливо видел лицо Дэвида: красное, усыпанное крошечными капельками пота, с рассечённой левой бровью, на которой уже медленно начала запекаться выступившая кровь.       — Тише, тише… Я рядом…       Мальком едва слышно шептал, всё не решаясь убрать ладонь с губ омеги. Нет, стрелок уже должен был бежать сломя голову, только завидев работников фермы во главе с Малькомом и двумя офицерами полиции. Последние направились сразу по горячему следу мерзавца, за ними последовали рабочие, а Мальком словно ошалелый бросился искать Шарли, стоило ему завидеть Лайла с пустым седлом на спине.       В ту секунду внутри Дэвида перевернулось всё. Одна мысль о том, что омега мог сейчас лежать где-то посреди поля или поляны мертвым, затрясла альфу словно тряпичную куклу. Одна мысль о том, что этот строптивец больше не смог бы показывать ему зубы, отчитывать и всячески сопротивляться, при этом так чертовски маня к себе, одним махом выбивала почву из-под ног.       Дэвиду было страшно. Так страшно, что едва ли слушались ноги, когда он бежал сквозь поле, ломая упругие стебли пшеницы и оглядываясь по сторонам в надежде найти парня целым и невредимым. Он боялся опоздать, боялся, что найдя парня, поймёт, что помочь уже ничем не сможет.       В голове промелькнула мысль о том, что лучше потерять всё, чем найти омегу мёртвым. И даже не потому, что он стал для него важен, а потому что его смерть острой стрелой пронзит сердца стольких людей: родители омеги, его брат, все его друзья и знакомые, Саймон… Но больше всего альфа испугался, что если такое произойдёт, то и в его душе образуется зияющая дыра. Которую уж точно ничем не заполнить…       — Дэвид… — омега осторожно прошептал имя альфы, когда тот медленно убрал ладонь от губ парня и тихонько приподнял его с земли, обнимая словно Одисс был сделан из хрусталя.       Шарли тихо охнул, ощутив волну боли, прокатившуюся от плеч вниз по спине и клубком свернувшуюся где-то в районе поясницы, но это всё было таким мелким и незначительным в сравнении с тем, как Дэвид обнимал его и прижимал к себе, обещая защитить от всего, не сказав при этом ни единого слова. В крепких руках Малькома внезапно стало так уютно и спокойно, что Шарли готов был закрыть глаза и просто довериться альфе.       — Ты ранен? — с испугом спросил Дэвид, ощутив, как ладони на спине омеги стали влажными.       — Спина… Оцарапался о камни… — тихо выдавил Шарли и тут же крепко обнял Малькома за шею, уткнувшись макушкой в подбородок альфы.       Дэвид едва заметно вздрогнул, сместил ладони так, чтобы не задевать раны омеги и на пару секунд прикрыл глаза. Осознание того, что Шарли был жив и относительно здоров, бальзамом омыла и сердце, и разум.       При всей радости альфа не забывал об угрозе. Альфа прислушивался к каждому шороху, всё тело было напряжено настолько, что Дэвид мог в секунду подхватить Одисса на руки и броситься прочь, а взгляд ловил каждое движение вокруг. Альфа понимал, что даже полицейские могли оплошать и проворонить мерзавца. А если так, то их с Шарли жизни сейчас зависели от него.       Как бы тихо они ни сидели на одном месте, Мальком счёл это не лучшим решением. Могло случиться всякое и пока они тут ждали или же решились бы пробираться к дому. Просто второй вариант был предпочтительней, так как там шансов на спасение было значительно больше. Да и Шарли требовалась помощь: кровь до сих пор пачкала одежду омеги, так что небольшими царапинами там не обошлось. К тому же Дэвид помнил о безобразном шраме, и это ещё больше добавляло тревоги.       — Шарли, слушай меня внимательно. Мы сейчас медленно пойдём в сторону дома. И если что-то случится, ты без оглядки со всех ног побежишь домой. Не оглядываясь и не останавливаясь. Ты меня понял? — Дэвид слегка отстранился от Шарли и огляделся по сторонам, раздражённо фыркнув, так как высокая пшеница хоть и скрывала их, но тут же закрывала собой обзор, создавая слепую зону.       — Но ты… — Шарли не успел договорить, как альфа снова уложил ладонь ему на губы.       — Я буду следом. Просто доверься и делай так, как я сказал. У меня нет желания умирать так вот… Так что я буду за тобой след в след. Ты понял?       Альфа уложил свободную ладонь на затылок омеги и притянул к себе, соприкоснувшись лбами. Он неотрывно смотрел в глаза Шарли, стараясь уверить его в успехи затеи. Собственного, иного варианта им и не оставалось.       Шарли понадобилось не больше тридцати секунд, чтобы немного прийти в себя и осознать, что Дэвид предложил единственный вариант, при котором был шанс спастись. Поэтому омега медленно прикрыл глаза и едва прошептал согласие, мелко подрагивая всем телом — страх всё не отпускал, пусть и немного приутих.       — Если что-то произойдёт — беги к дому изо всех сил.       Больше Мальком говорить не стал. Он внимательно оглядываясь по сторонам, поднялся на ноги, легко потянул за собой омегу, быстро оказался у него позади и мягко, но уверенно подтолкнул парня в сторону фермы.       Шарли сделал шаг, потом второй, чувствуя, как неуверенно ноги ступали по комковатой земле, приминая пшеничные стебли. Все ощущения были обострены до предела — парень ежесекундно ждал опасности с любой стороны и лишь едва слышное дыхание Малькома позади успокаивало.       Когда впереди пшеница начала редеть и сквозь её стебли можно было уже разглядеть очертания зданий на ферме Одисса, окрестности снова всполошил выстрел. И был он так близко, что можно было подумать — стрелявший шёл едва ли не по пятам.       Вопреки всем наставлениям Малькома Шарли не бросился дома, а словно врос в землю, замерев на месте. Глаза парня были прикованы к очертанию родного дома, дыхание спёрло, а мышцы во всём теле словно окаменели. Однако продлилось это всё не более пары секунд — крепкое тело Малькома накрыло Шарли и тот словно кукла упал вниз почти полностью скрытый альфой от посторонних глаз.       Новый выстрел заставил Дэвида крепче обхватить Шарли одной рукой, второй прикрывая парню рот — страх делает практически любого непредсказуемым и Шарли мог невольно выдать их, поддавшись панике.       — Ты будешь живым. Просто верь мне. Я никому не позволю причинить тебе боль. Даже самому себе не позволю.       Мальком и сам не понимал зачем в тот момент всё это тихо шептал на ухо омеге. Возможно так пытался успокоить парня, или же вселял надежду в самого себя, а может… Может быть именно в такие моменты чувства, доселе запертые где-то глубоко в душе и долго игнорируемым всеми, начинали постепенно пробиваться на поверхность, давая знать о себе.       Оба не знали сколько времени провели, лежа у границы поля, но когда вдалеке послышались голоса Момо и Саймона, выкрикивающие их имена, альфа протяжно выдохнул и чуть приподнялся, освобождая Шарли от веса своего тела. Если эти двое так свободно перемещались и громко звали альфу и омегу, то опасность миновала или была ничтожно мала в тот момент.       Альфа молча поднялся на ноги и с небольшим усилием подхватил Шарли, крепко прижав парня к себе. Тот на удивление был покорен, словно перепуганный щенок и сам всячески прижимался к альфе, словно на инстинктах ища у него защиты.       Как только Дэвид с Шарли на руках показались на краю пшеничного поля, первым их заметил Саймон. Закричав во весь голос омега бросился к ним, на бегу утирая с щёк крупные слёзы. Никто бы в тот момент не усомнился в искренности Саймона, не на шутку перепугавшегося за жизни Малькома и Одисса.       — Вы ранены? С вами всё в порядке? Шарли, посмотри на меня! Шарли, пожалуйста!       Саймон ласточкой вился вокруг Малькома, то и дело прикасался к Шарли, желая обратить внимание парня на себя. Но тот лишь сильнее прижимался к Дэвиду с силой комкая ворот его рубашки в своих ладонях.       — Сай, прекрати! Живо беги в дом, приготовь аптечку и набери в ванну тёплой воды. Момо, иди с ним, уведи Макса в его комнату и успокой, скажи, что с Шарли всё хорошо и он просто напуган.       Утихомирив паникующего Сая, Мальком широкими шагами заторопился к дому, приметив слева от себя на дороге пару патрульных машин. Скривив губы в недоброй ухмылке, альфа про себя отметил, что всё это не просто так и есть этому объяснение. И он его обязательно получит. Или он не Дэвид Мальком.       Шарли пришёл в себя ближе к вечеру. До этого времени он лишь молча выполнял всё то, что просил Дэвид — разделся не без помощи альфы, смирно сидел в ванне, пока альфа мыл его и обрабатывал раны, без каких-либо возражений принимал его помощь и лишь изредка поднимал на Дэвида взгляд полный непонимания и нежелания оставаться в полном одиночестве.       Дэвид мгновенно проснулся, стоило Шарли зашевелиться в постели, приоткрыв глаза. Ни сам омега, ни альфа не заметили как заснули, когда альфа вышел из ванной, умывшись и переодевшись после того, как с этим помог Одиссу, поэтому проснувшись в одной постели оба пару минут просто смотрели друг другу в глаза, не решаясь что-либо сказать.       — Спасибо… Ты… Я благодарен тебе. — Шарли, не отрывая взгляда от Малькома, осторожно коснулся подушечками пальцев плеча альфы, про себя отметив что даже через ткань рубашки мгновенно ощутил, насколько горячей была кожа Дэвида. В голове промелькнула мысль, что он мог заболеть.       — Будет звучать глупо от меня, но я иначе не мог поступить. Я услышал выстрел, когда хотел пройтись, остудить голову. Вспомнил, что Сай сказал, что видел тебя верхом на Лайле, и… Не знаю, ноги сами бросились в твою сторону.       — Я думал, что мне конец. Не знаю, почему ни одна пуля так и не попала в меня, но, если бы не ты… гнить мне в земле.       — Такие слова тебя не красят.       Омега недовольно фыркнул, отведя взгляд.       — Даже сейчас не можешь унять свои феромоны?       — Не злись. Тебе это тоже не идет. А что до того, что я сказал ранее, то так оно и есть — не стоит тебе говорить о смерти. Тебе жить и жить.       — Да, хотелось бы, но… Я не знаю, не понимаю, что происходит вокруг меня. Я… я запутался.       — Вижу и сам не понимаю многого. Но… — альфа глубоко вздохнул, на секунду прикрыл глаза, после вновь посмотрел прямо на Шарли, прижав свой лоб к его точно также как он сделал на поле. — Я хочу тебе помочь. Внутри было достачно смятения, умом я понимаю, что не имею к этому никакого отношения и по-хорошему стоило бы просто свалить отсюда, доказав, что сейчас тебе не до требования в завещании, но я не такой уж ублюдок, каким могу казаться и тебя сейчас одного не хочу оставлять. Думай что хочешь, пока у вас не настанет спокойная жизнь — я отсюда ни ногой. Веришь мне?       Шарли широко раскрыл глаза от удивления — каждое слово Дэвида словно тонкая игла прошивала всё нутро насквозь, но не было больно — было тепло и невероятно спокойно.       — И чем я должен отплатить за такую щедрость? — омега слабо улыбнулся, ощущая внутри множество противоречивых чувств.       — Ты быстро учишься азам бизнеса, — альфа ухмыльнулся, но тут же его губы растянулись в приятной мягкой улыбке, — вот только сейчас не тот случай. Простого, искреннего «спасибо» будет более чем достаточно. И буду честен — у меня появился личный интерес и, возможно, некая выгода. Точно не знаю, но выясню всё досконально.       — Тогда вот моя благодарность заранее.       Шарли прикрыл глаза и прильнул губами к губам Дэвида. Не целовал, но даже этого было достаточно, чтобы оба на несколько мгновений ощутили прилив жара и чуть взбудоражившееся желание.       Но побыть наедине долго им не дали. В коридоре послышался голос взбудораженного Сая, пытавшего успокоить Макса, недовольное ворчание Вика и попытки Рона заткнуть надоедливого омегу, грозившего перевернуть весь дом в поисках чего-то.       — Шумно. Но мне нравится. Без них в доме было бы до смерти тоскливо.       — Не сказать, что я в восторге, но ты прав, без них было бы скучно. Отдохни ещё немного. Нам предстоит потратить много сил.       — Хорошо. Спасибо, Дэвид.