Прочерк слева /продолжение/

Начало новой недели не обошлось без дождей. Долго они не длились, но были частыми; капли не были крупными и мощными, но с каждым разом земля промокала все больше, не успевая высыхать. Дороги были черными; местами образовывались мелкие лужи; между дождями солнце скупо дразнило бледные лица людей едва тёплыми лучами. Небо пустовало, меняя свои оттенки от мирного голубого до серого и хмурого. Но, несмотря на это, во всем таилось предвкушение скорого лета, теплого, обволакивающего в свои долгие закаты, когда самое тяжелое — не иметь возможности вдохнуть вечерний свежий воздух и встретиться лично с согревающими, а не плавящими кожу и ослепляющими лучами. Светлое ожидание теплых дней опять же обходило Хичоля стороной, который отсчитывал время записями в календаре, и для которого времена года были заменены рабочими кварталами. На учете был каждый день, а в каждом дне множество запланированных дел, которые обязательно должны быть выполнены. Ожидания Хинима чрезвычайного давления или каких-либо решительных действий со стороны Донхэ не оправдались. Парень вел себя так же, как и до того случая, разве что теперь он не избегал обращения по имени. А Хичоль, беспокоясь, первым делом прибавил поручений Донхэ, считая, что у него вовсе не останется времени на что-либо кроме работы. Всю неделю Хичоля сопровождала тревога, поэтому пятничным вечером он находился в затрудненном положении. Прошла целая неделя, а Донхэ вел себя спокойно! Можно было бы и порадоваться, но Хичоля этот факт только больше настораживал. Конечно, можно было приблизительно представить план действий парня, исходя из его логики, но Донхэ изменился за это время, и Хичоль знал его уже не так хорошо. Наверное, только крепкие нервы и помогали Хиниму выглядеть уверенным и не выдавать тревогу, справляясь с нагрузками. Этим пятничным вечером ему следовало действительно отдохнуть. Но мысли не давали покоя ни по пути домой, ни уже дома. Переодеваясь в спальне, он не услышал бесшумных шагов, поэтому по телу пробежались легкие мурашки, когда его обняли со спины теплые руки. — Дорогой, надеюсь, у тебя на сегодня больше нет дел? — Нет, никаких дел, — Хичоль повесил синюю рубашку на вешалку. — Думаю, теперь я не буду так долго задерживаться на работе. — Вот и хорошо, — она прижалась плотнее к телу Хичоля. — Как ты себя чувствуешь? Лучше? — Гораздо лучше, — Хичоль чувствовал теплое дыхание где-то в области своей шеи. — Немного спина ныла, но это естественно. — А у гинеколога была? — теперь уже Хичоль глазами разыскивал халат. — Нет, не была, — она прижалась к его плечу щекой. — Ну ладно, хорошо, — Хичоль наконец-то нашел халат и, стащив его с полки, развернулся к жене лицом, — тогда в понедельник я найду время, и мы съездим вместе. — Отлично, — удовлетворенно сообщил мягкий голос, и жена, улыбнувшись, обвила руками шею Хичоля. Его губы в ответ исказились в едва заметной улыбке, а затем их ненавязчиво коснулись более мягкие. Неторопливый поцелуй сопровождался нежными касаниями. Хичоль очень медлил, затягивая процесс и игнорируя попытки жены приступить к более основательным действиям. Он не притронулся к её одежде, а выключил свет, причём с целью, несколько отличной от целей жены. Она расстроилась, когда, потянувшись к ширинке его брюк, была остановлена его рукой, которая не позволила ничего сделать и мягко отстранила от себя. — Хичоль? — она обеспокоенно посмотрела на него. — Что-то не так? — Да нет, все в порядке, просто… — Хичоль вздохнул, — давай позже? — Дорогой, но мы и так уже давно не… — она провела по его спине руками, все ещё не сводя с его лица глаз. — Я очень сильно хочу тебя. — Я понимаю, дорогая, — Хиним прижал её к себе ближе, — давай я немного отдохну, а потом мы попробуем ещё раз? Ещё больше нахмурившись, она немного отстранилась от него, опустив взгляд ниже. — Хичоль, я уже давно заметила, — говорила она женственным и приятным голосом, в котором слышалось огорчение, — что я тебя не возбуждаю. — Дело не в тебе, — теплый тон старался успокоить, в то время как сам Хичоль через огромное нежелание произносил слова, — это все из-за работы, стресса, ты здесь ни при чем. Не переживай, пожалуйста, я теперь буду меньше работать, и все наладится. — Хорошо, я понимаю, — жена провела рукой по его темным волосам, — тогда давай в понедельник ты тоже сходишь к доктору? — Конечно, схожу, — Хичоль поцеловал её щеку, — но мы же сможем сейчас без него обойтись? Она счастливо улыбнулась, все же получив желаемое этим вечером, разве что в другой форме. Естественно, Хичоль не собирался идти ни к какому доктору. В понедельник, когда жена вышла от гинеколога, он сообщил, что уже побывал у врача и тот сказал ему, что это действительно просто на почве стресса, само пройдет. Жена была немного удивлена, но все же поверила ему. А не собирался Хичоль по нескольким причинам: во-первых, он сам хорошо знал причины своей «болезни» и чем она лечится, а во-вторых, если бы у него действительно возникли проблемы, он бы все равно не обратился к врачам, веря, что все «само заживет», а от таблеток нет никакого толка. Причина же его «болезни» заключалась в том, что жена, даже находясь в самой спортивной форме, возбуждала его мало, а теперь, немного поправившись, она вовсе сексуально его не привлекала. Хичолю было стыдно за отсутствие своей эрекции, признаться хотя бы самому себе в потере прежнего состояния было сложно, а жене — в пять раз сложнее. И вот по этому поводу он действительно испытывал огромный стресс. Как и думал Хичоль, потребности его тела действительно нельзя было обмануть, поэтому, даже занимаясь с женой сексом, он всегда видел в своих фантазиях какие-либо мужские очертания. Эти самые очертания в последнее время преследовали его слишком часто, а совсем недавно стали приходить в его сны, превращая их все чаще в эротику. Хичоль желал, чтобы все это прекратилось, нередко невольно ловя себя на том, что разглядывает стенды с моделями мужской одежды. Признавая свою тягу к людям своего же пола, Хиним уже имел явное желание избавиться от этого. Но как? И возможно ли вообще? — О, черт! — разрезал тишину недовольный голос Хичоля. — Какого хрена ты тут делаешь? — Я нес тебе кофе, — Донхэ отлепил от своего тела прилипшую рубашку, чувствуя, как остывает горячая жидкость на его груди и животе, которые все ещё немного жжет. — Но я не просил кофе, — раздраженно сообщил Хичоль. — Ты всегда просишь его в это время, и я подумал, что ты просто забыл, — Донхэ наклонился за осколками кружки: обжегшись горячим кофе, он просто выпустил её из рук, и она разбилась. — Что за самодеятельность? Не просил — значит, не надо, — уже немного понизив голос и сменив командный тон, Хичоль спросил. — Не сильно обжегся? — Да нет... нормально... не обжегся, — несколько раз исправившись, ответил Донхэ. — Зачем готовить такой горячий кофе? — Хичоль был уставшим, и голос звучал более тепло, так как сил ругаться или злиться на Донхэ уже не было. — Потому что ты так любишь больше, — после этих слов на Донхэ упал строгий взгляд Хинима. — Заходи, — Хичоль открыл дверь своего кабинета перед Донхэ, — выкинь ты уже эти осколки, а? После вошедшего Донхэ Хичоль закрыл дверь и, приказав ему снять рубашку, отправился к просторным ящичкам своего стола. Несколько неуверенно Донхэ стянул свою рубашку, все ещё стараясь понять причины такого добродушного отношения Хинима. — Хичоль… — А? — начальник достал из последнего ящика рубашку, переводя взгляд на Донхэ. Секунд пять задержавшись глазами на молодом теле Донхэ, он забыл скрыть своё удивление, а опомнившись, громко захлопнул ящик. Парень расшифровал эту реакцию и смело сократил между ними расстояние, заключая Хичоля у стенки своими руками. — Я тебе нравлюсь? — Донхэ склонил голову, ни на секунду не отрывая пристального взгляда от расширившихся темных глаз Хичоля. Хичоль слегка нахмурил брови, а затем громко вздохнул. — Донхэ… — тон Хичоля не был грубым, он не его старался оттолкнуть, лишь устало ответил. — Прекрати, ты выглядишь сейчас глупо, и ты совсем меня не привлекаешь. — Правда? — уголки губ Донхэ слегка растянулись в улыбке. Затем они встретились взглядами. Потемневшие, заинтересованные глаза Донхэ и еще более темные, с небольшим блеском чего-то неопределенного глаза Хичоля. Они оба так тяжело дышали, что это можно было заметить, даже не прислушиваясь. Возможно, сегодня был не день Хичоля, и он, моргнув, опустил взгляд на выступающий кадык Донхэ, тем самым как бы оказавшись проигравшим. Донхэ ещё некоторое время изучал черты лица Хичоля, касаясь взглядом каждой поры и появляющейся морщинки, а затем, склонив голову и несколько секунд требовательными глазами рассматривая мелкие трещинки крупных губ, влажным и решительным касанием нарушил их форму. Несколько секунд позволив себя касаться, Хичоль отвернулся, все прерывая. — Правда не нравлюсь? — слова Донхэ опередили Хичоля, хотевшего что-то сказать. — А может, проверим? Находясь в неопределенности, Хичоль нахмурил брови, а рука Донхэ неожиданно припала к ширинке брюк босса. Не дожидаясь сопротивления бывшего хозяина, Донхэ пальцами более уверенно изучил пах, отмечая слишком болезненную и чувствительную реакцию Хичоля на эти касания. Но вот рука начальника ринулась к руке Донхэ и, больно и небрежно схватив за запястье, отвела в сторону. Похоже, Хичоль начинал злиться. В его глазах загорелись недовольные огоньки, а черты лица приняли строгость. — Донхэ… — протянул Хичоль, — что я тебе сказал? — Ты действительно солгал, — пальцы Донхэ мягко коснулись скулы босса. — Надень вот это, — Хичоль взял со стола вытащенную ранее рубашку, всучив её в руки парня. — Может, мы сможем сегодня куда-нибудь вместе сходить? — Донхэ повернул голову, отслеживая движение Хичоля, вырвавшегося из его «захвата». — Нет, Донхэ, даже не думай о возобновлении отношений, — Хичоль опустил взгляд на грудь Донхэ, — тем более, покраснение ещё не прошло, так что, иди домой. И давай представим, что я доктор, и я выписал тебе больничный на неопределенный срок. А вообще, ты можешь совсем не ходить на работу — я буду просто платить тебе зарплату. Согласен? — Нет, — Донхэ застегнул пуговицы на свежей рубашке, — можешь мне её не платить, я все равно буду работать. — Глупец, — Хичоль тяжело выдохнул, подводя Донхэ к двери своего кабинета. — Я завтра приду, а ты не старайся сделать всю работу сегодня, я завтра все доделаю. А ты отдохни лучше. — Иди уже, — Хичоль подтолкнул парня в спину и, проводив его взглядом, закрыл дверь. *** По дороге домой Донхэ недоумевал по поводу сегодняшнего поведения Хичоля. Наверное, он и вправду был слишком уставшим, что даже не оказал сопротивления сразу. Или же…? Неясно. Но, в любом случае, исход сегодняшнего дня его удовлетворял — Хичоль, конечно, так и не дал шанса, но можно было сказать, что лёд тронулся. Небольшая ступень выше, но Донхэ приберег свою радость на будущее — это только ступень, а не целая лестница. На следующий день он, как и обещал, пошел на работу, хотя покраснение ещё не прошло и доставляло некоторый дискомфорт. Хичоль снова был уставшим, но, увы, будто и не было вчерашнего дня, и в сторону Донхэ снова отправлялись враждебные взгляды. Попытка взаимодействия была пресечена, а сам Донхэ в три раза больше загружен. *** Через три дня Донхэ после работы заглянул снова в супермаркет. Медленно перемещаясь из отдела в отдел и до мельчайших буковок все изучая, Донхэ дошел и до отдела консервированных продуктов. Внимательно рассматривая каждую банку с оливками, Донхэ клал её обратно, беря следующую и, все ещё читая все подряд на упаковке, хватал ещё одну банку. Кто-то поблизости что-то неопределенное говорил по телефону, в то время как кисть Донхэ обхватила холодная рука. Рука показалась женской, с длинными и невероятно красивыми пальцами, зато голос, принадлежавший тому же человеку, оказался мужским. Донхэ выпустил из своих рук банку, оставляя её в руке Хичоля. Тот в ответ кивнул, губами сказав «спасибо», зажимая телефон между ухом и плечом, и, конечно же, надеясь, что Донхэ отстанет. Но нет же, Донхэ потянул полную корзинку из его рук и, едва не рассыпав все, присвоил все-таки её себе. Освободившейся рукой взяв телефон, Хичоль остановился, а Донхэ встал рядом, слушая разговор. «Хорошо, киви так киви, сейчас положу на место бананы… Хорошо, дорогая, сейчас и молоко возьму… И йогурт, да, да, йогурт… Не надо?.. По списку все-таки покупать?» — Хичоль недовольно пустил глаза в потолок. «Ладно, хорошо, дорогая, я все понял. Все, скоро буду», — Хичоль убрал в карман телефон по завершении разговора. — И как часто ты сам по магазинам ходишь? — Второй раз за последние семь лет, — Хичоль повернулся к Донхэ с намерением взять свою корзину, но тот отстранил её за свою спину, сказав: — Пошли, думаю, тебе потребуется помощь с покупками. Возражать алогичному упрямству Донхэ в помощи — пустая трата сил, поэтому Хичоль просто пошел за ним, раскрывая свой список покупок. Донхэ, похоже, придя на некоторое время раньше и часто заглядывая в данный супермаркет, достаточно неплохо запомнил все, имеющееся здесь, поэтому ни в ориентировке, ни в советах «что же именно выбрать» у него сомнений не было. Между покупками Донхэ заговорил с Хичолем, открывая свой разговор словами: — Ты же её не любишь, да? По крайней мере, ты с ней не счастлив. — Какое тебе дело? Не суй свой нос, у нас все отлично. — Ты хочешь, чтобы я так думал. — К чему ты все ведешь? Хочешь сказать, что ты был бы лучше? Я сомневаюсь. У неё есть куча преимуществ, и мне с ней спокойно. А твоим синонимом является слово «проблема». И всё в моей жизни было отлично, пока ты снова не появился. — Мне было тяжело без тебя, ты мне нужен. — Нет, Донхэ. Тебе нужна девушка. Так придумала природа, и, о ужас, я — не принцесса. А если уж и против природы хочешь идти, то — прости — ищи другого принца: у меня уже есть своё королевство, где все будут жить долго и счастливо. — Хичоль, но мне нужен именно ты! — Донхэ, сбавь громкость. Этим людям необязательно знать, что ты — гей, — Хичолем овладело жуткое желание отобрать свою корзину, и он, вцепившись в ручку, несильно потянул на себя. — Мне не важно, что они обо мне подумают, — Донхэ не отдавал корзину, не давая перетягивать Хичолю. — Вот ещё и поэтому мы с тобой никогда вместе не будем, — Хичоль уже более резко дернул корзину на себя, все же отняв её. — Всё, Донхэ, хватит. Оставь меня в покое. — Нет, не хватит. Ты смог бы быть со мной счастливым, — голос звучал утвердительно, и хотя Донхэ скрыл легкую растерянность, четко прослеживалось то, что его явно сердили слова, выражавшие мнение Хичоля. — А если моё счастье заключается в отсутствии тебя? Это всё бред, Донхэ. Не втягивай меня в свой идиотизм. Поиграли — и хватит. Ничего больше не будет. — Будет, — Донхэ метнул в глаза Хичоля решительно настроенный взгляд, а тот лишь удрученно покачал головой и пошел к кассе.