Every Step You Take

Стая Дерека не берет трубку, когда он звонит, чтобы проверить, как у них дела. Это очень беспокоит, но ему удается скрыть это, чтобы Стайлз не заметил. Скотт заверил Стайлза, что они работают над переводом, и они ничего не сказали своему помощнику из того, что говорить нельзя, поэтому они решили вернуться в дом Стайлза. Дерек оставляет Камаро в гараже, и Стайлз игнорирует странное чувство, которое у него возникает, когда Дерек кидает на заднее сиденье джипа сумку со сменной одеждой. Он старается вообще не думать об этом. По дороге к дому Стайлза они молчат. Стайлзу в этот раз не неловко в тишине, поэтому ему не обязательно заполнять ее своей болтовней, и он просто сосредотачивается на вождении. Он смотрит на Дерека несколько раз, но Дерек просто уставился в окно с нечитаемым выражением лица. Стайлз оставляет сумку с цепью около стола, и Дерек снова пытается дозвониться до Айзека. Ответа нет. — Разве он не обязан отвечать на твои звонки? — спрашивает Стайлз. — Я думал, что когда у тебя есть альфа, это типа как присоединиться к кому-то жуткому культу, и ты теперь их Мэнсон*. *[Вот сведения о Мэнсоне - https://goo.gl/4etpfR Если кратко, Мэнсон известный преступник и музыкант, который организовал что-то типа секты для брошенных людей.] — Он должен отвечать, — говорит Дерек. Он пытается дозвониться до Бойда. Нет ответа. То же самое с Эрикой. — Нам стоит пойти искать их? — спрашивает Стайлз. — Ну, Айзек же был приманкой. Что если его поймали? Дерек кивает. Стайлз хватает ключи, но затем слышит, как открывается входная дверь. — Стайлз? — кричит его отец, подходя к лестнице. — Ты наверху? Дерек качает головой, будто говоря «нет» и показывает в сторону окна. — Он видел джип, — шипит в ответ Стайлз. Серьезно, будто Дерек забыл, какие мелочи подмечают родители, особенно если их профессия это разгадывание преступлений и их сын это все, что у них осталось. — Нам надо идти, — бормочет Дерек, и это значит, что его отец рядом. Стайлз делает несколько решительных шагов к двери, затем отступает назад. Он чувствует себя курицей, которой отрезали голову, и Дерек выглядит раздраженным. Стайлз снова качает головой. Он не может вот так прятаться от своего отца. Это посеяло бы еще больше волнений, чем сейчас. Стайлз и так чувствует себя достаточно виноватым, и он не знает, сколько еще продлится это проклятье. Он не может врать своему отцу каждый день. Дерек грозно смотрит на него и вылезает через окно. Стайлз старается остаться у двери, однако боль пронизывает его тело слишком сильно, поэтому он двигается ближе к окну, по пути быстро пиная сумку Дерека под кровать. Он слышит, как отец колеблется перед его дверью, и Стайлз быстро закрывает окно так тихо, как только возможно, надеясь на то, что Дерек будет рядом, и шлепается в свое кресло, доставая телефон и начиная бессмысленно стучать по экрану. — Сынок? — говорит отец, стуча в дверь. — Да? — спрашивает Стайлз, как он надеется, абсолютно нормальным тоном. Не тоном кого-то, кто только что видел, как оборотень в гневе выпрыгнул из окна его спальни. И только тогда, когда отец уже вошел в его комнату, он вспоминает, что оставил сумку с цепью, которая выглядывала сверху, небрежно около стола. Каждый, кто посмотрит туда, увидит цепь во всей красе. Стайлз приказал себе не смотреть в ту сторону. Он очень хочет, чтобы его отец занимался чем угодно, кроме работы полицейским, потому что он уверен, что другие папы не обладают такими экспертными выведывательными навыками. Он бы заметил, если бы Стайлз продолжал оглядываться, и Стайлзу просто очень повезло, что его не спросили о странном поведении на выходных. Хотя, это еще впереди, скорее всего. На лице отца то самое неловкое выражение, словно он собирается спросить что-то, что Стайлзу не понравится. — Ты не хочешь мне ничего сказать? — спрашивает отец. — На ум не приходит ничего подобного? — отвечает Стайлз. — А что? — Миссис Деверикс позвонила, чтобы сообщить об извращениях моего сына, — говорит отец, приподнимая бровь. — Моих извращениях, — повторяет Стайлз, размышляя над тем, какому божеству надо поклоняться, чтобы изменить свою удачу. — Она прочла мне целую речь о твоем неподобающем поведении в компании, цитата, мрачно привлекательного молодого человека, — сказал его отец, и он выглядел так, словно ему слишком весело. — Что-то связанное с цепями? Стайлз и забыл, как сильно они похожи со своим отцом. Он сам определенно точно издевался бы над своим сыном, если бы ему позвонили с таким вопросом. Ему просто нужно было набраться смелости для этого. — О, так я тебе не рассказывал? Я на все сто решил начать связывать цепями привлекательных молодых парней в свое свободное время. Я вдохновился своим папой, который предпочитает наручники… Он отчетливо услышал, как Дерек за окном подавился. Стайлз очень надеялся, что отец ничего не заметит. — Очень смешно, — отвечает отец. — Что за шалость вы со Скоттом в очередной раз задумали? Пожалуйста, скажи, что мне не придется писать отчет по этому поводу в участке. — Ну, — говорит Стайлз, отчаянно пытаясь придумать алиби. — Мы видели одно видео в интернете… Его папа поднимает руку. — Так, достаточно. Уверен, я не хочу этого знать, потому что потом меня не подпустят к расследованию дела*. *[имеется в виду, что всех замешанных в преступлении копов не подпускают к расследованию дела] — Мудрое решение, дружище, — отвечает Стайлз. Отец улыбается ему: — Только будь осторожен. Стайлз кладет руку на сердце. Он уже давно не делал этого, но это стоит того, чтобы увидеть, как улыбка становится еще шире на лице отца. — Торжественно клянусь. Отец присаживается на край его кровати и говорит: — Прости, что меня часто не было дома в последнее время. Стайлз был очень благодарен, что у отца было куча работы, и от этого он чувствует себя виноватым. — Я уже большой парень. Все в порядке. — Ну, что ж, — говорит отец. — Только не делайте то, что запланировали, в лесу, ладно? — Почему? — спрашивает Стайлз. — Вы нашли ту девочку? — Пока нет, — отвечает папа, — но другая девочка, ее подруга, тоже пропала. Больше не могу сказать, — он поднимает палец, когда Стайлз начинает спорить, — но это явно что-то плохое. — Господи, — вырывается у него. Вина из-за первой девушки спадает, и он почти уверен, что знает, какая именно из ее предполагаемых друзей пропала. Книга заклинаний лежит на его столе, и он жаждет снова просмотреть ее. Узнать, ради чего умерла ведьма, которая отдала книгу им. — Я иду спать, мне рано вставать, — говорит отец, и это значит, что он уйдет с восходом солнца. Стайлз встает и обнимает его, и отец хлопает его по спине. — Люблю тебя. — И я тебя, — он уходит. Стайлз тратит несколько мгновений, пытаясь собраться с мыслями, перед тем, как Дерек стучит по стеклу. Стайлз поднимает окно и Дерек изящно забирается внутрь. Стайлз бы явно споткнулся и приземлился бы на задницу, но он успокаивает себя тем, что это просто оборотнические штучки. Все-таки, Скотт был почти таким же неуклюжим, как Стайлз, а теперь он ас в спорте. — Они ее убили, — говорит он Дереку. — Я слышал, — отвечает Дерек. Стайлз хочет, чтобы он опроверг это, сказал, что это другая девчонка, но это не так. Ведьма, которая им помогла — несмотря на то, что они пока не поняли, как — умерла из-за них. И Стайлз чувствует себя гораздо более виноватым из-за этой ведьмы, чем из-за той, которую Дерек убил у него на глазах. — Мы должны их остановить, — говорит Стайлз. Он все еще не уверен, что идея с железной цепью сработает, но они по-крайней мере попытаются. Шабаш не только устраняет внешние угрозы. Они делают то же самое с членами шабаша, которые им не подчиняются. Такая жадность власти просто пугает. — Есть весть от Айзека, — Дерек безэмоционален. — Они продолжат утром. Ничего не видели. — Джексон в целости добрался домой, — говорит Стайлз, проверяя телефон. — Говорит, что поделится тем, что добыл, завтра. — А Скотт и Эллисон? — спрашивает Дерек. — От них ничего, но это скорее всего значит, что они где-то занимаются всякими непристойностями, — Стайлз, скорее всего, делал бы то же самое, если бы у него был кто-то, с кем можно заниматься непристойностями, поэтому он не имеет права особо капризничать из-за этого. Дерек вздыхает и садится на кровать Стайлза, прямо на то самое место, где несколько минут назад сидел его отец. — Нужно понять, что именно она нам пыталась сказать. — Мы пробежались по всей книге, — говорит Стайлз. — Там нет ничего о связывающих заклинаниях. Дерек внезапно поднимает голову. — А что если она хотела нас предупредить, а не помочь? — Вроде как… — Стайлз уставился на книгу. — Там может быть что-то, указывающее на слабости шабаша. — Что-то, ради чего можно умереть, — говорит Дерек, и это почти повторяет его прошлые мысли, отчего мурашки бегут по его спине. Дерек берет книгу и начинает медленно пролистывать страницы, Стайлз снимает свою фланелевую рубашку и ботинки, прежде чем присоединиться к Дереку на кровати, сидя достаточно близко, чтобы всматриваться в страницы и понять, какая же из этих странных фраз именно та, которая им нужна. — Было хоть что-то про оборотней, — спрашивает Стайлз, потягиваясь перевернуть страницу. — Или про любых перевертышей? — Несколько заклинаний в конце, кажется, — говорит Дерек. — Там было что-то обычное про то, как распознать оборотня и что-то про контроль… Он замолкает и быстро пролистывает книгу до конца. Здесь страницы чуть более изношенные, и есть несколько кругов и подчеркиваний карандашом, словно ведьма изучала эти заклинания. И затем они нашли его. Заклинание для управления оборотнями. Ну, оно было не совсем для этого. Это было заклинание подчинения, которое они пропустили несколько раз, потому что были сосредоточены на поиске информации об их магической связи. Но теперь, когда они искали заклятья, хоть как-то связанные с оборотнями, это стало очевидно. — Подавление человеческой части позволяет животной части завладеть телом, — читает Дерек вслух, — что в свою очередь позволяет заклинателю взять верх над зверем и его силой. — Звучит весело, — говорит Стайлз, размышляя над тем, как близко Дерек был к тому, чтобы потерять себя полностью. — Смотри что дальше, — говорит Дерек. Он пытается разглядеть текст, написанный на полях карандашом: — Если я правильно понял… Если ведьмы достаточно сильны, чтобы объединиться, они могут использовать силу стаи. Особенно если они контролируют более одного оборотня из стаи. — Звучит будто… — Стайлз смотрит на книгу. — Она не поняла, что ты альфа. Нет ни единого шанса, что одна ведьма может завладеть такой силой, и не важно, что она возомнила себя Беллатрисой Лестрейндж. — Что? — спрашивает Дерек. Стайлз тыкает в книгу, переворачивая страницу. Тут все было описано в общих чертах, но теперь, когда они поняли, на что смотрят, было достаточно легко понять, что именно подразумевалось. — Смотри. Тут говорится только о бетах. Тут сказано, что весь шабаш должен работать сообща, чтобы управлять альфой. Вот почему нам удалось спастись! У ведьмы была немного устаревшая информация и она думала, что ты просто бета. — Питер, — говорит Дерек. — Наверняка, он с ними общался. — Эм, — говорит Стайлз. — Я не хочу строить никаких предположений, но когда? Он же был Мистером Я-Парень-В-Коме. Но в это время был другой альфа… — Моя сестра не сотрудничала с ведьмами, — не принимающим аргументов голосом отозвался Дерек. — Я не хочу говорить ничего плохого о твоей сестре, — говорит Стайлз, в защитном жесте выставляя руки. — Но… Она же брала где-то свой аконит, который ты унаследовал, да? В волшебном магазине? — Может, она не знала, — голос Дерека звучал скептически. — Но это совсем не похоже на Лору. — Ладно, — соглашается Стайлз. Дерек, и правда, знал свою сестру, поэтому Стайлз не собирался настаивать. — В любом случае, это неважно. Дерек смотрит на него, словно он знает, что Стайлз просто отступился во благо эмоциональной стабильности Дерека, но он ничего не говорит. Затем Дерек хватает его за руку, и это так неожиданно, что у Стайлза вырывается по-настоящему смущающий маленький писк. Дерек притягивает его руку ближе, подносит к лицу, и на секунду Стайлзу кажется, что Дерек собирается поцеловать тыльную сторону его ладони, как какой-то принц из сказок Диснея или типа того, и Стайлз застывает и просто смотрит, пытаясь удержать себя от новых непроизвольных писков. Затем Дерек переворачивает его руку и внимательно рассматривает следы от когтей на внутренней стороне руки Стайлза. Стайлз смотрит на них безучастно; они выглядят лучше, чем сегодня утром, но яркие раны по-прежнему выглядят дико на его бледной руке. — Болит? — спрашивает Дерек. — Н-нет, — отвечает Стайлз. Он делает успокаивающий вдох; он привык к Дереку. Нет ни единой причины по которой из-за легкого прикосновения к руке Стайлз заикается и нервничает, как младшеклассник перед танцами. — Ммм, — говорит Дерек, наклоняясь и обнюхивая. И это они уже проходили, но от этого не менее тревожно. По крайней мере, те чувства, которые Стайлз испытывает из-за этого, не менее тревожны. Он пытается отвлечься, говоря: — Что, поцелуешь ее, чтобы быстрее зажило? Голос получается куда более дрожащим, чем он хотел бы. Дерек оглядывается, его глаза горят красным, и говорит: — Нет. Затем он снова склоняется и облизывает широким движением бледную, чувствительную неповрежденную кожу, огибая языком края раны. Стайлз издаёт отчетливый вздох, разрываясь между тем, отдернуть ли руку или подтолкнуть ее ближе к лицу Дерека. Затем Дерек снова вдыхает его запах, его дыхание холодит влажную кожу, а Стайлз прикусывает губу, стараясь изо всех сил не выдать свою реакцию. Потом Дерек повторяет процесс со следующими двумя царапинами, и это чертовски приятно. Очень-очень приятно. Стайлз смутно понимает, что у него наполовину встал, и Дерек сейчас лижет и обнюхивает его руку, и где-то на краю сознания слабый голосок напоминает ему, что оборотни могут чувствовать возбуждение, но ему пофиг. Ему абсолютно все равно до тех пор, пока Дерек не останавливается. Дерек продолжает лизать, обнюхивать и дышать на руку Стайлза, и Стайлз почти прокусывает свою губу, стараясь удержать позорный скулеж. Его дыхание сбилось, и когда Дерек смотрит на него с приоткрытым ртом, горящими глазами, которые могли сравниться с глазами одичавшего оборотня, он выглядит так взъерошенно, как Стайлз его никогда не видел. После последнего движения языком, заканчивающегося на изгибе локтя Стайлза, где кожа очень чувствительна, Дерек наклоняется и слегка прикусывает кожу своими зубами, вот и все. Стайлз издает стон, понимая, что у него стояк в непосредственной близости от другого человека, чего раньше никогда не было. Он должен был быть более смущенным, — думает он, — но он настолько возбужден, что ему все равно. Глаза Дерека полностью стали волчьими, и он пихает Стайлза на кровать. Он все еще держит руку Стайлза, и он тянет ее за собой, кладя ее за голову Стайлза, его раны теперь видны еще лучше, он зарывается в шею парня, а затем, встречаясь своими сверкающими глазами с глазами Стайлза, прижимается для небрежного поцелуя. Получается мокро и насильно, с привкусом меди, который, понимает Стайлз через мгновение, чувствуется из-за его собственной крови, которая пошла после того, как он прокусил губу. Дерек облизывает эту рану с тем же напором, с которым он вылизывал его раны на руке. Стайлз продолжает издавать эти смущающие, заикающиеся стоны, как будто он не знает, как управлять своим собственным голосом, и Дерек, похоже, занимает больше места, чем должен, наваливаясь на Стайлза со всех сторон, из-за чего абсолютно нечем дышать. У Стайлза мелькает мысль, что умереть из-за объятий Дерека это неплохая смерть. Дерек издает небольшое рычание, прижимаясь всем телом к Стайлзу, а Стайлз отвечает тем же, немного отчаянно прижимаясь к бедрам Дерека. Он благодарен за то, что его джинсы такие эластичные, благодарен за трение, которое создает Дерек. Дерек прекращает поцелуй и продолжает прижиматься и вылизывать шею Стайлза, а затем обратно возвращается к его губам, словно его тянет туда магнитом. Стайлз действительно смущающе близок к тому, чтобы кончить в штаны. Затем Дерек рычит в его шею, этот звук проходит сквозь тело Стайлза как удар грома, и сильно трется об него. Стайлз кончает со стоном, стараясь заглушить его свободным кулаком, бедра сами прижимаются еще сильнее к бедрам Дерека. Глаза Дерека уже почти полностью животные, и он трется об Стайлза один, два, три раза перед тем, как кончить с полудиким стоном, словно он едва держится за свою человеческую часть. Их пальцы все еще переплетены, и Стайлз чувствует ужасную липкость в штанах, но он не двигается, просто смотрит в потолок, не имея понятия, в каком сейчас состоянии Дерек. Дерек зарывается к нему в шею еще несколько раз, затем отпускает руку Стайлза и перекатывается на кровать рядом с ним. Сердце Стайлза колотится так, словно он только что пробежал марафон, словно готов расплыться в лужицу. Ему безумно интересно, потерял ли он сейчас свою девственность, но он не уверен. Чувствуется, что да, но его штаны все еще на нем, и там его никто не трогал. Он оглядывается. Дерек лежит рядом, смотря в потолок. Стайлз до сих пор не может поверить, что заставил Дерека испачкать штаны. Кажется невероятным. Дерек сжимает кулаки, у него выросли клыки, глаза все еще светятся, а Стайлз не настолько храбр, чтобы нарушить тишину. Наверное, Дерек был близок к тому, чтобы потерять контроль над своим волком, и Стайлз очень обрадовался, что все его мозговые процессы в тот момент ушли в отпуск на южное полушарие, потому что, если бы он почувствовал страх, вместо просто невероятного возбуждения, Дерек мог бы обернуться полностью. Похоже, Стайлза заводит, когда его зажимают альфа-оборотни, но он определенно против быть разорванным одним из них. Прошло уже несколько минут, Стайлз наслаждается своей расслабленностью и остаточным ощущением после произошедшего, прежде чем снова взглянуть на Дерека. Дерек, похоже, наконец-то овладел собой, и смотрит на Стайлза совершенно нечитаемыми человеческими глазами. Они оба в липких, грязных джинсах. Стайлз не может представить себе содержательную беседу, когда он весь в собственной сперме, но, по-видимому, Дерек может. — Мне жаль, — говорит Дерек. — Это самая последняя вещь, которую я хотел бы сейчас услышать, — отвечает Стайлз. — Я почти потерял контроль. Я потерял контроль, — настаивает Дерек. Он переводит взгляд от глаз Стайлза к его поцарапанной руке. — Я уверен, что ты уже в курсе, что это было взаимно, — говорит Стайлз. С одной стороны, супер обоняние у оборотней это очень жутко и раздражающе, но с другой стороны, Стайлз внезапно увидел в этом какую-то выгоду. — Ты знаешь, о чем я, — говорит Дерек. — Я мог тебя укусить. Это послало толпу мурашек по спине Стайлза. Он помнит ощущение руки Питера Хейла, помнит, как он врал ему. — Я… Этого не произошло. — А могло, — настаивает Дерек. — Слушай, — говорит Стайлз. — Я знаю, к чему ты ведешь. Поверь мне, черт возьми, знаю. Но мы могли бы просто не говорить об этом? Не сейчас? Дерек все еще смотрит на руку Стайлза. — Связь. — Эм, — говорит Стайлз. — О чем ты, черт возьми? — Ведьма. Она использовала заклинание, чтобы привязать меня к себе, — объясняет Дерек, указывая на руку Стайлза. — Но я в это время устанавливал связь с тобой. Вот почему получился обратный эффект. — Погоди, что? — спрашивает Стайлз. — Я думал, ты оборвал связь. Понятное дело, раны от оборотня не дают сексуального влечения к кому-то. Джексон никогда не пытался завалить Дерека. Ну, по крайней мере, на памяти Стайлза такого не было, но он вполне уверен, что Дерек не смог бы не поднимать эту тему и не дразнить Джексона по этому поводу. Хотя Стайлз даже не может объяснить, откуда знает такое о Дереке, если задуматься. Он просто… знает. — Это было после, — говорит Дерек, — и я же тебе уже говорил, что я не знаю точно, что бы произошло, ведь я сейчас альфа. И в то же время… Стайлз сейчас настолько опьянен сексом, что не в состоянии думать и соединить основные точки размышления. — То есть, ты говоришь, что когда ведьма испробовала связывающее заклинание, она привязала тебя к себе, но ты раздирал своими когтями мою чертову руку, поэтому ты был привязан ко мне, и когда мы разрушили связь ведьмы, заклинание, типа… мутировало и соединило нас еще сильнее. — Да, — кивает Дерек. — Типа того. Но я не эксперт в этих всех магических побочных действиях. — Но это звучит как довольно правдоподобное мистическое дерьмо, — говорит Стайлз, — потому что нет абсолютно никакого смысла в том, что умирающая ведьма заставляет нас быть приятелями на века, а не, скажем, убивает или расчленяет тебя, чего, как она явно думала, ты заслужил. — То есть, если мы разрушим силу шабаша, то, если эта книга верна, заклинание должно сняться, — говорит Дерек. Он звучит приободренно. Стайлз изо всех сил старался прозвучать как парень, который мутит со всеми постоянно. — Скрестим пальчики! — Стоит помыться, — говорит Дерек. — Твой отец проснется, если мы примем душ? В течении одной длинной секунды Стайлзу кажется, что Дерек предлагает совместный душ, но потом вспоминает о заклинании и о том, как быстро Дерек пришел в себя после этой… жажды крови? Стайлз не совсем был уверен, как назвать то, что нашло на Дерека. — Не должен. И это было самым неловким моментом из опыта принятия душа в жизни Стайлза. Он старается не разглядывать тело Дерека из-за неловкого окончания того, что произошло несколько минут назад, но Стайлз, вроде, ничего не может с собой поделать, потому что они по-настоящему замутили. Даже несмотря на то, что он понимает, что это странно, и не в хорошем смысле, но тело Стайлза игнорировало это, все еще взволнованно покалывая от воспоминаний о том, как здорово Дерек прижимался к нему. Стайлз всегда считал, что он в хорошей форме — у него, может, и не было всех восьми кубиков, но он худой и обладает достаточно развитой мускулатурой, благодаря которой бесконечные тренировки по лакроссу не кажутся совсем катастрофой, даже для него, у которого нет шансов выйти на поле во время игры. Дерек, с другой стороны, сложен так классно как гребаный бульдозер, и Стайлзу интересно, сколько часов тренировок Дерек пропустил с того времени, как их прокляли, поскольку такое тело нужно держать в форме, даже если оно принадлежит оборотню. Он знает, что это очевидно, но… ясное дело, что Дерек в курсе того, что Стайлз думает о том, как он горяч. Стайлз, черт возьми, отчаянно терся о его ногу меньше часа назад. Стайлз рассматривает свою руку, пока Дерек моется, и впервые думает, что бы было, если бы Дерек не поцарапал его. Они связаны вместе, это понятно, но насколько произошедшее случилось из-за сверхъестественных сил, а насколько просто из-за самих Дерека и Стайлза? Эти мысли беспокойно и непрерывно крутятся в его голове. Когда он раздевается, чтобы принять душ, что получается гораздо более неуклюже, чем удалось Дереку, он чувствует взгляд Дерека, но не смотрит в ответ. Стайлз думает, что если он посмотрит на Дерека, все, что он чувствует, вырвется наружу, и тогда он больше никогда не сможет посмотреть ему в глаза. Единственное, что сейчас спасает его от смерти от стыда — это твердая уверенность, что произошедшее было взаимным. Они молча идут по коридору обратно в комнату Стайлза, парень ходит так же шумно, как и всегда, и Дерек движется вперед беззвучными шагами, чтобы его отец, если не спит, не услышал. Стайлз забирается на свою сторону кровати, сегодня полностью одетый в пижамные штаны и футболку. Кровать кажется еще меньше, чем прошлой ночью, когда Стайлз дорожил каждым дюймом, разделяющим их с Дереком. Дерек забирается на кровать, на нем только боксеры, и Стайлз сопротивляется желанию распылить освежитель воздуха, чтобы избавиться от запаха секса, который даже он чувствует. И если Стайлз его чувствует, то для Дерека это должно быть удушающе, но он ничего не говорит. Стайлз неуверенно подвигается. Он отчаянно хочет что-то сказать, но все кажется неподходящим, поэтому он просто вглядывается в темноту и притворяется, будто не чувствует Дерека, который устраивается позади с подчеркнутой небрежностью. Почему-то это намного хуже, чем неуклюжие стояки с прошлой ночи. На самом деле, Стайлз скучает по тому самому чувству сексуального влечения к реальному человеку. Это было нечто большее, чем странное чувство в животе. Стайлз переворачивается на спину. Комната достаточно освещена, чтобы он мог разглядеть профиль Дерека, он лежал рядом, тоже уставившись в потолок. — Это так тупо, — говорит Стайлз. Дерек поворачивается, чтобы посмотреть на него. Стайлз может разглядеть форму его скул, а его волосы странно прямые после душа. Он выглядит… моложе. Менее пугающим. Стайлз может сделать это. — Слушай, давай просто… — Стайлз не хочет говорить «притворимся, что этого никогда не было», потому что… ну, он даже не знает, почему. Он даже не может поднять эту тему. — Черт, я не знаю. Я бы сказал, давай поклянемся на мизинчиках, что будем держать себя в руках, но нам это уже удалось, — Дерек на это фыркает. — Как насчет клятвы на мизинчиках, что будем держать языки за зубами? Хотя бы до тех пор, пока не снимем проклятие и… *[Игра слов. keep it in our pants означает «держать себя в руках», однако при дословном переводе будет «оставим все в штанах», и т.к. ребята кончили в штаны совсем недавно, Стайлз и говорит, что им это уже удалось. Соответственно keep our tongues to ourselves означает «держать язык за зубами, молчать о каком-то секрете», но и, похоже, Стайлз намекает и на их поцелуи, т.е. держать языки подальше друг от друга :D] Стайлз замолкает. Он не знает, откуда взялась последняя фраза или почему голос получился таким жалобным. Он не влюблен в Дерека. Точно нет. — Я действительно не должен был терять контроль, — говорит Дерек. — Я не могу объяснить, почему это произошло, — он протягивает руку, будто собирается дотронуться до царапин на руке Стайлза, а затем останавливается. — Думаю… я думаю, что не полностью уничтожил эффект от царапины. Аконит не сработал. В животе Стайлза чувствуется такая пустота, словно там открылся прямой путь в Мордор. Он несколько раз открывает рот, пытаясь выразить это словами, но все равно выходит спутанно: — Сколько из того… что случилось… было из-за связи? Как ты думаешь? Дерек молчит долгое время. А когда он вновь заговаривает, его голос тихий и полный грусти: — Я не знаю. Я просто… Я не знаю. Стайлз молча протягивает свой мизинец, зная, что Дерек ясно увидит его в темноте. Через секунду Дерек протягивает руку, цепляет своим мизинцем мизинец Стайлза и крепко встряхивает его. Стайлз почувствовал легкое сожаление, когда они разъединили пальцы и спокойно устроились для сна, хоть он и понимает, что только это и можно сделать в данной ситуации.