You can't, Emrys!

Тянутся дни, в течение которых Мордред становится необыкновенно счастливым, Мерлин, всем своим видом показывающий счастье, и странный Артур. После одного из дозоров с рыцарями, когда он собирался решить очередную особо важную проблему, король стал совершенно неузнаваем. Слишком серьезным, задумчивым, незнакомым. Мерлин пытался у него что-то выведать, но Артур бросал на него лишь короткие взгляды и отмахивался, мол, просто усталость. Гвен не могла ничего поделать с мужем и решила не беспокоить, когда он в очередной раз проигнорировал ее волнение, сказав, что все хорошо. Друид часто улыбался магу без всякой причины, а Мерлин намекал ему, что о них так могут узнать, но Мордред слишком был счастлив, чтобы его могло это волновать. И, возможно, некоторые это замечают. Гвейн всякий раз понимающе ухмыляется, а вот Артур скорее недоволен тем, что Мордред опаздывал на тренировки, и в наказание часто перегружал его. Мерлину доставалось меньше, возможно, потому что на его лице не так часто красовалась привычная неподражаемая улыбка. Артур не говорит об этом, но он скучает по этой улыбке. Но сейчас улыбками Мерлина дано наслаждаться лишь одному человеку – Мордреду. Сначала Эмрис много ворчал и улыбался лишь краешками губ, когда Мордред делал для него нечто смешное и невероятное. Прыскал, хмыкал, закатывал глаза – его реакция была разнообразна и, следовательно, непредсказуема. Он пытался встречаться с ним как можно меньше, объясняя, что занят, но Мордред находил короткие свободные промежутки времени, которых ранее не видел даже Мерлин. Он все равно пытался его оттолкнуть. Он знал, что чувствовал к друиду раньше. Мог разобраться и точно сказать, кого любит, а к кому испытывает симпатию. А кому доставался лишь холод. Но сейчас он точно не знает. Сейчас он не уверен. Ни в чем не уверен. Они любили ускользать, встречаться просто так. Мордред любил. Любил притягивать к себе королевского слугу, пока никто не видит и коротко целовать в лоб, щеки, губы. Ему нравится слышать иногда недовольное и смущенное бормотание мага, видеть, как он жмется к рыцарю после их забав. В последнее время Мерлин часто ускользает утром из своей комнаты, преодолевает апартаменты королевского врача и бесшумно проскальзывает в покои Мордреда. Садится рядом, и друид каким-то невероятным образом для Эмриса чувствует его близость, просыпаясь. Они могут обнимать друг друга, сидя у окна. Мордред нетерпеливо утягивает слугу в коридорную нишу и целует того в губы, Мерлин пытается подавить смешки, потому что… - Щекотно, Мордред, - руки проникают под рубаху и начинают осторожно поглаживать, но Мордред все еще улыбается. Слуга это отчетливо чувствует, но когда руки опускаются на живот, проникают в пупок, очерчивают его контур и затем скользят к штанам, то осторожно, медленно выдыхает, будто боясь, что это прекратится. С лица рыцаря слезает улыбка, в глазах искрится желание. Мерлин выгибается навстречу, когда рука ложится на твердый член. Он выдыхает, обмякая, когда Мордред начинает привычные движения рукой. Мерлин роняет голову юноше на плечо и стонет, требуя увеличения темпа. Эмрис вцепляется руками в сильные плечи, закусывает губу и, откинув голову назад, захлебывается удовольствием. Сбитое, тяжелое дыхание, срывающийся с полуоткрытых губ стон и затуманенные глаза Мерлина заставляют Мордреда продолжать. Он кончает, совершенно потеряв равновесие, но Мордред подхватывает и осторожно обнимает, коснувшись губами мокрого лба. С самой трепетной нежностью и заботливостью Эмрис убирает волосы с его лба, зачесывая их назад, чтобы не мешали. Руки друида медленно скользят по знакомому, родному телу, изучая, поглаживая, запоминая каждый изгиб и участок. - Я хочу запомнить тебя таким, - шепчет Мордред, но Эмрис едва слышит его, покусывая губы, и вновь запрокидывает голову назад. Мордред убирает руки, почувствовав дрожь любимого тела, но Мерлин хватает его за запястье и шепчет с каким-то отчаянием и мольбой в голосе, не изменяя положения: - Не уходи. Не отпускай меня. Мордред изумляется просьбе, Мерлин почти никогда такого не говорит. Вернее, совсем не говорит. Рыцарь, вновь прильнув к телу волшебника, крепко обнимает его, и они застывают. Двух магов вряд ли кто-нибудь заметит в темноте коридорной нише, но им нужно чувствовать тела друг друга. Не отпускай меня. *** У Артура кожа становится какого-то нездорово-бледного оттенка. Мерлин неуверенно проходит мимо него, заметив этот новый задумчивый и какой-то тяжелый взгляд, но без лишних слов начинает готовить постель королю. Взбив подушку, кладет ее на место и, развернувшись, чуть не натыкается на внимательно смотрящего Артура. Стоит ли говорить, как у него перехватило дыхание и задрожали руки. - Что-то хотели, сир? - Да, Мерлин, – он, кажется, впервые отвечает, не отмахиваясь. Эмрис приподнимает брови, ожидая ответа, но его не следует. Артур молчит, будто над чем-то раздумывает, не отводя взгляда. Мерлин впервые видит там такую пустоту. Она проскальзывает. Лишь на секунду. Всего на секунду… Что-то обрывается, летит глубоко вниз и разбивается. Что-то хорошее, теплое, дорогое сердцу. Словно не из этого мира. Он осознает, что происходит лишь спустя несколько секунд. Артур целует его, жадно, совсем не так, как Мордред. Мерлин не может ничего сделать, лишь как позволить углубить тому поцелуй. Его руки и ноги одеревенели, он не может пошевелиться. Сколько раз он мечтал об этом. И сейчас не может даже пошевелиться. Но, в конце концов, он находит силы. Обвивает руками шею светловолосого мужчины и отвечает. Где-то за пределами комнаты в своих покоях Мордред просыпается в холодном поту.