You can't, Emrys!

Мерлин крепко сжал в руках щетку неосознанно даже для самого себя. Тягостные мысли не дают ему нормально жить уже несколько дней. Несколько дней, в которых не было Мордреда. Он должен радоваться, не правда ли? Но Эмрису не по себе. Он точно не может понять, в чем дело, не может распознать необычные чувства. Единственный поцелуй с Артуром в первые дни опьянял мага, но после разговора с Мордредом все пошло не так. Мерлин снова и снова возвращается к этому моменту, прокручивает и не перестает думать о друиде. Становится рассеянным и невнимательным, бледнеет и плохо спит, увядая на глазах. Отложив щетку в сторону, он медленно осел на пол, прижавшись к холодной стене спиной, подтянул колени к груди и обхватил их руками. Взгляд пуст и отстранен, Мерлин сейчас далеко не в этой комнате. По крайней мере, не разумом и не в данный момент. Артур будто потерял интерес, как только пропал соперник. Мерлин не мог понять, что происходит с королем, не мог объяснить мотивы его поступков, изменения в поведении. Взгляд короля был каким-то отрешённым, пустым, незнакомым. Блеклый солнечный свет с трудом прорывается в помещение сквозь неплотно закрытые шторы. Пальцы рук переплетены и лежат поверх коленей. Сцепив их в замок, Мерлин запрокидывает голову назад и макушкой упирается в стену, крепко зажмуриваясь, словно стараясь прогнать наваждение. Образ Мордреда крепко застыл перед глазами. *** Мордред грубо срывает с себя плащ рыцаря Камелота и швыряет его на пол, на секунду замерев. Глаза друида жадно впиваются в герб дракона на задней части плаща. − Давай я помогу, – говорит Мерлин и становится за спиной рыцаря. Мордред напрягается рядом с ним, забывая, как нужно дышать, когда его ледяной шеи касаются теплые пальцы. Будто специально дотрагиваются до кожи и задерживаются, лишь через секунду – Мордреду кажется, что проходит сотня лет, не меньше – расстегивая ремень плаща. − Спасибо, − отвечает Мордред, слегка повернув голову в его сторону, и тяжело сглатывает. − Знаешь, если бы Артур знал, что ты владеешь магией, всё было бы иначе… совсем. «Эмрис, глупый Эмрис...» – Скажи мне кое-что, - неожиданно просит Мерлин, осторожно поглаживая ткань красного плаща в своих руках. − Конечно, – королевский слуга пронзает его взглядом. «Ты, Эмрис. Ты меня медленно отравляешь. Каждый день, каждый час. Не смотри на меня так, пожалуйста». Мордред клянется, что никогда не видел, настолько холодного взгляда. − Ты спас Артуру жизнь, - натянутая улыбка Мерлина не выказывает ни приветливости, ни искренности. Наоборот, она будто отравляет, впрочем, как и взгляд. - Почему? Мордред едва удерживается от полной горечи усмешки, лишь несколько мышц лица на секунду приходят в движение. «Жаль, что я не могу сказать тебе, Эмрис. Я спас жизнь не Артуру – а тебе. Но ты никогда не примешь такого ответа». − Потому что Артур прав, – Мордред пытается вложить в эту фразу гораздо больше смысла, чем кажется на первый взгляд. Мерлин, похоже, понимает, посему слегка отшатывается от друида в момент звучания последней фразы, но не отрывая внимательного взгляда. − Любовь намного важнее данной нам власти. Моргана забыла это. Раздается отчаянный крик, словно вой раненого и загнанного в угол животного. Ударив с силой кулаком в стену, он медленно сползает вниз и без сил падает на колени. Уперевшись ладонями, Мордред макушкой прижимается к холодной, каменной стене, надеясь остудить горячую голову. Но образ бывшего любовника и, кажется, самого дорогого человека никак не выходит из головы. - Я ничему не учусь, Эмрис, - шепчет он, скрежеща зубами от боли и горечи, и плотно закрывает глаза, давая волю злым слезам. *** - Отлично справился. Держи, - Моргана с равнодушием кидает юноше со светлыми волосами мешочек с золотом. Тот едва из кожи вон не лезет, чтобы поймать свою награду. Бережно убирает свое сокровище в карман поношенной куртки, лучезарно улыбается и спрашивает, видя, как ведьма снова взбирается на лошадь: - А господин Мордред не нуждается в слуге за небольшую плату теперь уже там? Верховная жрица смеряет его таким взглядом, что парнишка готов провалиться под землю. - Нет? Ну, хорошо, нет так нет… - беззаботно отзывается Джон, пожимая плечами, и отворачивается, чтобы поскорее уже убраться от Верховной Жрицы. Моргана вдруг что-то вспоминает и окрикивает незадачливого паренька, хоть и поморщившись, снова прибегая к его помощи, ведь этот жадный и продажный юноша не вызывает ничего кроме презрения. На что только люди не пойдут ради денег. - Да, миледи? – с интересом и горящим в глазах азартом поворачивается обратно Джон. - Король… все по плану? – на всякий случай спрашивает колдунья, будто не уверенная в качестве проделанной работы. Он нервно смеется, вспоминая состояние Эмриса, и отчетливо понимает, в чем причина. - Все, как вы хотели, Миледи, - льстивым как никогда голосом сообщает паренек, кланяясь и сцепив пальцы в замок. – Артур больше не проявляет к нему интереса. Я подлил ему столько зелья, сколько вы сказали, - Широко улыбнувшись, торопливо вещает слуга из Камелота, пригибаясь к земле как можно ниже. Для слуги на королевской кухне это не составило труда. Во время очередного прихода Мерлина на кухню для приготовления ужина, Джон, тихо прошептав простое заклинание, слегка развел руки Мерлина, и кувшин вылетел из рук королевского слуги. Мерлин был слишком счастливый и веселый, чтобы обратить внимание на что-то неестественное, тем более такие неловкие ситуации случались с ним часто. Пока Эмрис заметал осколки и уносил их, Джон незаметно подлил в питье зелье. Конечно, Верховная Жрица Моргана провела с королем ритуал после того самого злополучного патруля. Она оглушила и погрузила в сон сопровождавших его рыцарей и спокойно провела древний ритуал. Конечно же, ни Артур, ни рыцари подобного не поняли. Моргана улыбается почти удовлетворенно, коротко кивая и, наконец, отпуская парнишку.