Драбблы 1D

***

Потуже затягиваю на шее полосатый шарфик, который ты подарила мне на какое-то, не помню какое, Рождество. Думаю, это было пару лет назад. Неспешно двигаюсь по тротуару, слегка скользя из-за гололеда, и подпеваю песне, играющей в наушниках. Снежинки падают на плечи, руки, волосы, и эти снежинки такой потрясающе идеальной формы, что хочется рассматривать их вечно. Пытаюсь снять с рукава куртки хоть одну, но все они мгновенно тают в моих руках, и у меня ничего не получается. Тогда я принимаюсь ловить их ртом, и плевать, кто из прохожих что подумает. Завернув за угол, натыкаюсь на фургончик, в котором продают кофе и глинтвейн, и смело заказываю себе огромный тыквенный латте с корицей. Вставляю в отверстие трубочку, чтобы было не так горячо пить, и поудобнее перехватываю в руках огромный стакан, что вот-вот норовит выскользнуть из-за шерстяных варежек. Пнув пару комочков снега, продолжаю движение по оживленной улице и с удовольствием наблюдаю за людьми, которые в рождественской спешке носятся по магазинам. Ты это тоже любила. Это вызывает улыбку. Несмотря на то, что обиден тот факт, что люди верят в волшебство и добро только раз в году, приятно видеть эти счастливые улыбки и горящие от предвкушения главного праздника глаза. Приятно слышать этот детский смех, приятно видеть, как люди помогают друг другу и выручают друг друга. В обычный день такое редко можно увидеть. Покупаю билет на каток и не без труда надеваю коньки поверх своих огромных шерстяных носков, то и дело поправляя шапку, потому что она спадает на лоб. Наконец управившись с этой нелегкой задачей, я, не забывая про свой напиток, выезжаю на каток и принимаюсь двигаться по нему в такт музыке, играющей в моих наушниках. Умело объезжаю детей и молодых людей, которые плохо катаются, наслаждаясь снегом и солнцем, что светит сегодня особенно ярко и преображает все вокруг. Яркие гирлянды сегодня сияют еще ярче, снег блестит, словно его посыпали какой-то волшебной пыльцой, а волосы людей переливаются всеми цветами радуги, приобретая сказочные оттенки. Потрясающая погода для Рождества. — Ай-ай, простите! — слышу я за спиной ровно за секунду до того, как в меня врезается молодая девушка, и весь мой латте оказывается на голубом льду. — Ради всего святого, простите, — поворачиваюсь и с улыбкой осматриваю невысокую блондинку в красной шапочке, что стоит напротив и с сочувствием на меня смотрит, при этом еще и пытаясь удержаться на ногах. — Я слишком уж плохо катаюсь! — Но тебя кто-то учит? — спрашиваю я, взяв ее за локоть и проводив до бортика, чтобы она не упала. — Да, мой папа, — она широко улыбается и показывает рукой на большую шумную семью в другой стороне катка рукой. Высокий темноволосый мужчина в огромном шарфе, маленькая полная женщина и четверо детей. Старший чернобровый парень лет пятнадцати кружит на руках, видимо, младшую дочь — блондинистую девчушку в шапке с помпоном. Рядом, держась за руки в разноцветных перчатках, кружатся еще две девочки со светлыми волосами. Мама старается за всеми уследить, папа взирает на свое семейство с гордостью, но мы с девушкой видим, что он явно потерял свою старшую и, кажется, любимую дочь. Наконец глаза мужчины натыкаются на нас, и на его лице появляется довольная отцовская ухмылка, а на щеках — румянец. Обернувшись, вижу на лице у девушки такой же. — Не буду тебя задерживать, — вздыхаю я, с легкой тоской глядя на эту семью и завидуя им. Моя семья за множество километров от Нью-Йорка, и в этот важный день я не могу быть с ними вместе. — Ты один? — осмотрев меня с ног до головы, спрашивает девушка. — Как тебя зовут? — Найл, — улыбаюсь ей, наблюдая за тем, как она надевает варежки на покрасневшие от холода руки. — Да, я тут один. Развлекаюсь. — Пойдем со мной, — она хватает меня за руку и тащит в сторону своей семьи, но я упираюсь. — Пойдем, хотя бы потому, что я должна тебе кофе, а мой кошелек у мамы. Я не заставляю тебя с нами кататься, знаю, там от шума любой с ума сойдет. Смешок слетает с моих губ, когда я в очередной раз бросаю взгляд на ее семью. Мама что-то кричит старшему сыну, кажется, просит его поставить малышку на место, а две другие девочки скачут вокруг и смеются. Папа же, как я вижу, отъехал в сторону, и именно это придает мне уверенности. — А тебя как зовут? — осмелев, интересуюсь я, пока мы едем на другой конец катка. — Милана, — с улыбкой говорит девушка, все еще крепко держась за мою руку, потому что на коньках стоит не уверенно. — Ты не американец, верно? — Нет, я из Ирландии. — Ого! — восклицает она, как будто я сказал, что я Санта Клаус. — Как здорово! Ты будешь моим первым знакомым ирландцем, Найл. — Это повод для гордости, — с иронией отзываюсь я, а Милана надувает губы. — Какой ты скучный! — Я? Да я буду еще и самым веселым твоим знакомым, поверь мне! — Ох, ладно, охотно верю. Надеюсь, ты еще себя проявишь. — Не сомневайся в этом. Мы подъезжаем к ее матери, и она, с улыбкой меня осмотрев, вручает дочери ее кошелек. После этого мы с Миланой не без труда доезжаем до киоска с кофе, и она порывается купить мне что-то, но вместо этого я сам покупаю нам по глинтвейну и прянику. Она смущается, но принимает, и мы еще полчаса стоим у столиков и треплемся об отношении ирландцев к американцам. День пролетает незаметно, все благодаря компании семьи Брэдфорд, которая приняла меня, как своего близкого родственника. Мне удалось хоть немного научить Милану и младшенькую Кэти кататься на коньках, и я этим несказанно доволен. В итоге, когда часы показывают пять вечера и приходит время прощаться, я даже начинаю чувствовать некое сожаление. Обняв Милану и всех ее сестричек, я наблюдаю за тем, как они снимают коньки и покидают каток, все ещё не переставая громко и заразительно смеяться. Неожиданно меня осеняет. Я с быстротою молнии пересекаю каток и догоняю Брэдфордов, положив обе руки Милане на плечи и развернув девушку к себе. Вижу на ее лице испуг, но он сменяется широкой улыбкой, когда она узнает меня. — Я уж думала, ты не додумаешься! — фыркает она и поправляет шапочку. — Дай мне свой телефон, я запишу номер. Смеясь, вынимаю свой мобильник и протягиваю его девушке, а она, сняв свои варежки, быстро набирает свой телефон. Поднимает на меня большие карие глаза и подмигивает мне. Ты бы назвала её красивой. — Позвони. Я буду ждать.

***

Интересно, весело ли тебе сейчас? Как ты себя чувствуешь и что делаешь? Я вот иду по вечерней улице, погрузившись в свои мысли, когда все уже давно празднуют Рождество со своими семьями. Вся моя шапка в снегу, и я немного замерз, но мне нравится это ощущение холода, потому что оно напоминает мне о том, что я жив и должен ощущать это. Пальцы колет от мороза, а нос, наверное, уж красный, но мне все равно: я пью кофе один за одним и слушаю музыку. На прошлое, наше последнее Рождество я принес тебе большой пирог, и мы ели его, укутавшись в плед на диване, и смотрели «Друзей». Тогда я тоже не был с семьей, но причина для этого была более приятная — ты. Вот и с кем ты сейчас празднуешь? Хотелось бы взглянуть в твои голубые глаза и крепко обнять тебя, но я знаю, что тебе это не нужно. Если бы было нужно, ты бы не оставила меня и не ушла бы. А ты сделала это, значит, и без меня у тебя дела в порядке. А я скучаю. Каждый день вспоминаю тебя и пересматриваю наши фотографии. Люблю носить свитера, что ты дарила мне, люблю смотреть наши фильмы и слушать нашу музыку. Это дарит мне странное тупое счастье. Раньше ты мне его дарила, а сейчас вот это все. Почему так произошло, кто виноват? Может, я уделял тебе мало времени? Или просто так сошлись звезды, и мы не смогли быть вместе? Да кто знает! Только это не отменяет того факта, что моё сердце разбито, и это больно. Скорее всего, ты далеко. Может, на каких-то индийских островах, а, может, в Лондоне. Нашла ли ты себе кого-то, или нет? Почему ты не звонишь? Сегодня ведь Рождество, наш любимый праздник, который мы столько лет подряд проводили вместе. Поддавшись порыву, вынимаю телефон и пишу одинаковое смс на два номера.

«С Рождеством :)».

И отправляю. Смотрю на экран телефона, не моргая, пока глаза не начинают слезиться, но ответа нет. Вздохнув, сажусь на лавку, смахнув с неё снег и убираю мобильный в карман. Но слабая вибрация заставляет меня тут же вынуть его обратно.

«Спасибо, Найл! Рада знакомству ххх».

Милана. Красивая, добрая, весёлая девушка с большой любящей семьёй. Я счастлив, что мне довелось встретить её, и я хотел бы увидеть её вновь. Она милая. Следом за этим сообщением приходит ещё одно, заставляющее сердце замереть, а потом забиться с бешеной скоростью. Открываю твоё смс и молча изучаю экран, перечитав одно слово наверно раз десять.

«Спасибо!».

Тебе спасибо, вообще-то, ведь ты так многому меня научила. Ты научила меня быть внимательным и чутким. Ты научила меня замечать мелочи и уделять внимание деталям, кстати, именно ты научила меня стирать носки. Ты даже играть на флейте меня научила, дорогая. Научила сохранять улыбку, когда в горле стоит ком, научила переживать разочарование и обиду, научила прощать. Да, я прощаю тебя, если тебя это волнует. Вернее, давно простил. И сейчас твоё «спасибо» уже не ранит так сильно. Хотя, могла бы и первой написать. Поднимаюсь на ноги и вздыхаю, осматривая уже почти пустую улицу. Все разбежались по домам и сейчас уже наверняка уплетают индейку и тыквенный пирог. Эх, в животе заурчало. Пойду-ка и я домой…