Драбблы 1D

***

Keaton Henson — Judging Books By Their Covers

— На самом деле, это даже не так страшно, как я думал, — бормочет за моей спиной Чед, шурша тканью темно-коричневого костюма, но я, если честно, даже практически его не слышу. В ушах шумит то ли моя собственная кровь, то ли воздух за пределами фюзеляжа, а виды за полукруглой прозрачной крышей завораживают и не дают ни единой возможности отвлечься. Сердце замирает и тут же уходит в пятки, когда планер делает плавный поворот, а тугой желтый трос, соединяющий его с небольшим самолетом цвета хаки, отцепляется и с шумом падает вниз, зацепив серебристый корпус. В эту же секунду мы немного наклоняемся вправо, да так, что зеленые поля Уэльса в одно мгновение предстают перед нами в полном своем великолепии. Я поднимаю обе руки и, сцепив ладони в замок, тут же роняю их на колени, ощущая, как кислород в легких постепенно заканчивается, а набрать новый просто нет возможности. Сейчас, как сообщает наш инструктор по имени Уэйн, самостоятельный полет после приземления вспомогательного самолета только начнется, и это на высоте примерно пятисот метров. Я, внимая его словам, в отличие от тех же недавних слов Чеда, прослеживаю траекторию посадки зеленого буксировщика и его возвращения в стены родного аэродрома, после чего вновь поднимаю голову, уже немного потеряв связь с землей. Планер, как ему и положено, парит в воздухе, едва заметно снижаясь, но по-прежнему стремительно двигаясь к линии горизонта. Неяркие лучики послеобеденного солнца ослепляют и меня, и Уэйна, и тот, сощурившись и прикрыв ладонью глаза, разворачивается ко мне вполоборота. — Ну как тебе, мисс Джанет? — широкая улыбка на раскрасневшемся лице мужчины отчего-то дарит мне странное чувство истинно неземного спокойствия, и я на секунду забываю о том, что еще год назад безумно боялась высоты и на самолетах летала только выпив немного алпразолама. — Не так уж и страшно, верно? — я судорожно киваю, чувствуя заботу и беспокойство в голосе мужчины, после чего резко поворачиваюсь к Чеду, последовав поданному примеру. — Нравится? — довольный парень просто светится от счастья и в лучах солнышка. Я киваю, прикрыв глаза приставленной ко лбу в виде козырька ладонью. — Мы очень хотели, чтобы ты запомнила этот день, Джанет. Улыбнувшись краешком губ и почувствовав во всем своем теле странное тепло, я снова возвращаюсь в нормальное положение, чувствуя, что ремни сдавливают талию и грудь уже слишком сильно, чтобы дальше вот так вот глядеть на Чеда. Несмотря на явную тряску планера, я прислоняюсь виском к прозрачной кабине, слыша в ушах все тот же свист и странный шум. Мы уже постепенно начинаем снижение, периодически поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, но почти не отклоняясь от траектории, намеченной Уэйном и его коллегами с буксировщика. Планер должен вернуться в аэродром минут через пятнадцать, как объявляет мужчина, и поэтому я с еще большей жадностью буквально прилипаю к стеклу, желая вобрать в себя все до единого пейзажи с каждого возможного ракурса. Уже не вздрагивая каждый раз, когда планер совершает заход влево или вправо, наклоняется или же слегка трясется, я буквально растворяюсь в лучах золотистого солнца и в ставшем таким же золотистым небе. Мои каштановые волосы, что лезут в лицо, сияют, когда на них попадают теплого цвета лучи, но я не убираю их, ибо, как мне кажется, они лишь дополняют общую картину. Хвойный лес под нами выглядит неестественно зеленым, и этот цвет такой насыщенный, что кажется, будто кто-то просто провел кисточкой с гуашью и окрасил все эти вековые деревья в такой непередаваемый и непривычный обычному глазу цвет. Вырываться из городской суеты в это место — на самом-то деле, просто предел мечтаний. И я жутко благодарна ребятам за то, что они устроили мне такой сюрприз в мой день рождения. Чед знал, как давно я посматривала в сторону парапланов, парашютов и тому подобного, желая до конца перебороть свой давний страх, но я и представить себе не могла, что он решится организовать ради меня в этот майский денек такое. И Мирте, и Тиму, и Лизе я так же неимоверно благодарна. И пусть ребята стоят сейчас внизу, немного завидуя или же считая нас с Чедом сумасшедшими, я знаю, что они просто хотели мне подарить этот кусочек счастья, кусочек гармонии с самой собой и с этим бесконечным небом, в котором сейчас пляшут лучики предвечернего солнца и делают его золотистым ближе к земле и лесу. Река вдалеке тоже отражает в себе этот неяркий солнечный свет и сливается с общей картиной, которая несколько минут назад поселила в моем сердце абсолютную безмятежность. Мирное посапывание Чеда позади меня, шуршание специального костюма и широкая улыбка Уэйна — все это действует успокаивающе и умиротворяюще. Я, еще не оказавшись на земле, уже думаю о том, как сильно мне будет жаль, когда наш двадцатиминутный полет закончится. Но, черт возьми, эти минуты будут в списке лучших в моей недолгой двадцатилетней жизни, и я не вру. Нисколечко. Оставшееся время я, периодически оборачиваясь на Чеда и ловя на себе заинтересованные взгляды Уэйна, наслаждаюсь этими теплыми и безмятежными пейзажами. К тому моменту, когда планер возвращается в аэродром и так же плавно, как и летел, садится на полосу, мои восторги уже сложно описать словами. Кажется, в ближайшее время мало что сможет впечатлить меня так же сильно. Наверное, даже ничто. Уэйн помогает мне выбраться на землю, подав большую огрубевшую ладонь, а следом, уже самостоятельно, выбирается Чед. Силуэты наших друзей вдалеке кажутся размытыми, потому что слегка кружится голова, но даже так я вижу, как рьяно и с каким возбуждением они нам машут из-за забора. Чед, видя, что меня слегка пошатывает, берет меня под руку, а Уэйн одобрительно хмыкает, указывая нам рукой в сторону выхода. — Я догоню вас, ребята, надо поговорить с парнями, — я молча киваю мужчине, вцепившись в локоть друга и не желая отпускать его, потому что земля под ногами по-прежнему кажется ватной. Мыслями я, кажется, все еще там, в небе. Медленно и делая коротенькие шаги, мы с Чедом доходим до большой сетчатой калитки, которую друг тут же учтиво мне открывает. Едва мы оказываемся за пределами взлетной полосы, на нас тут же повисают Тим, Мирта и Лиза, наперебой рассказывая, как красиво мы смотрелись со стороны и как бы они тоже хотели попробовать полетать на планере. Я обнимаю ребят в ответ, чувствуя, что меня немножко тошнит, и отступаю в сторону, слушая увлеченный рассказ Чеда о тонкостях парения планера и его взаимодействии с буксировщиком. Тим подает мне чай в картонном стаканчике, и я с жадностью прислоняю его к губам, чувствуя приятное тепло. Костюм все еще назойливо шуршит, будто напоминая, что пора бы уже вернуться в реальность.

Bastille — Icarus

— Хэй! Смотрите, — Уэйн, неожиданно появившийся за моей спиной, кладет большие руки мне на плечи и, легонько их сжав, направляет меня в нужную сторону. Его палец тут же указывает всем нам, куда же нужно смотреть. — У нас сегодня последняя тренировка молодых летчиков перед экзаменом, — фыркает он. — Выпендриваются друг перед другом, дело молодое, — я, вместо того, чтобы глядеть на самолеты в золотистом небе, смотрю на довольное лицо Уэйна. Он гордится этими ребятами, как своими детьми, и это видно. — Вы их тренируете? — интересуюсь я, все-таки переведя глаза на три черные точки высоко-высоко над нашими головами. — Что ты, мисс Джанет, мне давно не давали нормально порезвиться, только это все, — мужчина устало вздыхает, обведя нас рукой, и, видимо, имея в виду планерные прогулки. — Я их только теории обучал и всяким там азам. Эти трое у нас настоящие таланты, подают большие надежды. Крайний, — рука Уэйна показывает на самую большую точку, отдающую красным цветом, — это Мэттью, ему двадцать три. Он сын одного из наших парней, у них все мужчины летчики. Дальше, по середине, — палец указывает на средних размеров самолет, кажется, голубой, — Луи. Хороший паренек. Ну и вот кого у нас почти не видно, так это Гарри, — я прищуриваюсь, чтобы разглядеть самую удаленную от земли точку и даже не могу разобрать, какого же цвета самолет. — Младший ученик у нас, ему только исполнилось двадцать один. Но самый лучший, ничего не попишешь, — Уэйн смеется и пожимает плечами. — Такие штуки иногда творит, что даже у меня сердце замирает. Я бросаю взгляд на ребят, которые, как завороженные, следят за действиями молодых летчиков в небе, и, скажу я вам, так вот наблюдать за друзьями — истинное удовольствие. Лиза закусила губу, намотав светлые кудряшки на оба указательных пальца; Тим, приобняв за плечи обеими руками Чеда и Мирту, сощурил глаза так сильно, что удивительно, как он вообще что-то видит. Ну, а взгляд Чеда, полный восторга, также говорит мне о многом. — Смотрите! — взвизгивает Мирта, дернувшись в сторону от парней и указав пальцем в небо. Я моментально направляю туда взгляд, ища предмет ее восторга, и тут же его нахожу. — Ого! Один из самолетов полностью вертикально поднимается вверх, пока другие два кружат рядом. Отблескивающая золотистым точечка удаляется настолько, что становится совсем маленькой, и тогда, будто зависнув в воздухе вверх ногами, попросту падает вниз. Все в нашей компании, кроме Уэйна, протяжно охают, наблюдая за стремительно снижающимся самолетом. Через пару секунд мы можем уже разглядеть его крылья и рисунки на них. Самолет почти что достигает кромки деревьев, а потом резко, будто даже без малейшего усилия, вновь взлетает вверх и быстро набирает прежнюю высоту. Я перевожу взгляд на Уэйна, видя на его лице добрую усмешку, и, кажется, наконец начинаю дышать. Клянусь, на время этого трюка я просто перестала пускать в легкие кислород. — Гарри, — мужчина, широко улыбнувшись, разводит руками, видя смятение на наших лицах. — Я же вам говорил. — Ох, черт! — фыркает Чед, восторженно хлопнув в ладоши. — Что творит! Офигеть! — голос парня на тон выше, и это заставляет меня вновь набрать в легкие побольше кислорода, чтобы не умереть от удушья, и поднять глаза на парящие в небе самолеты. Все тот же, отблескивающий золотым, набирает высоту и делает в воздухе мертвую петлю, почти тут же скрываясь где-то вдалеке. Другие два тоже вырисовывают в почти безоблачном небе какие-то замудреные рисунки, после чего устремляются следом. Следом за тем самым Гарри. — Вот это да! — на выдохе удивляется Лиза, развернувшись к Уэйну. — Это они… как? — Мертвая петля — это не так сложно, солнышко, — инструктор берет мой чай и, залихватски подмигнув подруге, отхлебывает немного. — Сейчас он вернется и, уверен, сделает для вас штопор (*1). Вот это вы завизжите! Сощурившись, почти как Тим, я вглядываюсь в желтоватую линию горизонта, пытаясь в трех мелькающих вдалеке точках различить самолеты по цветам. Они кружат там, то поднимаясь, то опускаясь или переворачиваясь, и это выглядит как игра маленьких птичек на высоте десятка метров. Но, на самом-то деле, эти парни сейчас примерно в километре над землей и творят такие вещи, что мне страшно даже здесь, возле взлетной полосы и с чайком в руках. А каково им там, я не могу себе даже представить. — Возвращаются, — восторженно шепчет Тим, сжав в руках край своей голубой джинсовки и вновь прищурившись. — Вон они. И правда, три самолетика вновь появляются на горизонте, и два из них тут же обгоняют последний и набирают высоту. Практически вертикально взлетев до края облаков, они одновременно падают вниз и при этом принимаются вертеться вокруг своей оси, кажется, образуя вокруг корпусов настоящий вихрь. — Штопор… — тихо шепчу я, наблюдая за этим действом, будто сойдя с ума, и облегченно выдыхаю, когда оба парня резко поднимаются вверх, едва не коснувшись носами земли. — Это Гарри и Луи? — Да, закадычные товарищи, — смеется Уэйн, отвернувшись от парней и теперь пристально изучая наши обалдевшие лица. — Ну ладно, ребята, кончилось представление. Вам надо еще переодеться. — Как кончилось? — будто ребенок, тянет Чед, не желая уходить. — Они закончат сейчас? — Да, у них тренировка до пяти, — мужчина бросает взгляд на часы с грубым коричневым ремнем. — Сейчас без двух минут. Будут скоро заходить на посадку. Разочарованно вздохнув, Чед хватает меня за запястье и тянет в сторону раздевалок, параллельно восхищаясь мастерством таких еще молодых пилотов, пока даже не сдавших свой финальный экзамен. Я вижу, как друг воодушевлен, и могу сказать, что воодушевлена ничуть не меньше, может, и больше, просто по-другому. Мне не хочется кричать или восторженно хлопать в ладоши, эти красивые фигуры в небе навевают на меня задумчивость и спокойствие, и больше всего на свете сейчас я мечтаю посмотреть на этих лихих небесных сорвиголов. Быстро стянув с себя специальный бурый костюм, я возвращаю его девушке в форме аэродрома и почти тут же, забыв про свой чай, вновь выскакиваю на улицу, на ходу рукой одергивая край полосатой футболки. Лиза, Тим и Мирта фотографируются на фоне памятника в виде маленького кукурузника, а Уэйн же стоит и, скрестив сильные руки на груди, смотрит в сторону посадочной полосы, практически не моргая. Я быстрыми шагами подхожу к нему, чуть-чуть испугав его своим резким и неожиданным вопросом. — Сели? Инструктор вздрагивает, быстро обернувшись на меня, и на его лице тут же появляется широкая добрая улыбка. — Последний заходит вон, — он указывает мне рукой на красный самолет. — Мэттью. Гарри и Луи уже на стоянке, — он видит на моем лице явный интерес и потому, кажется, прибавляет, — Я им сейчас чай понесу, не хочешь помочь, мисс Джанет? — Конечно! — от радости я даже подпрыгиваю и хлопаю в ладоши, что вызывает у Уэйна недолгий приступ смеха. Мы вместе следуем к небольшому термосу у входа в раздевалку, и там я помогаю мужчине наполнить три стаканчика горячим ароматным напитком. Взяв по одному в обе руки, а еще один отдав Уэйну, я направляюсь следом за ним к уже знакомой мне калитке. Мы двигаемся вдоль взлетной и посадочной полосы, наблюдая за притормозившим в самом ее конце красным маленьким самолетом. Горячие стаканчики обжигают нежную кожу ладоней, но я не обращаю на это ровным счетом никакого внимания, потому что мой взгляд прикован к парню, который высовывается из окна и весело машет Уэйну рукой. — Дурак, отъезжай на стоянку! — со смехом орет мужчина, и парень тут же скрывается в кабине, как мне кажется, закатив при этом глаза. Мы с Уэйном продолжаем свой путь, оставив позади ребят, которые, кажется, даже не заметили моей пропажи. Я стараюсь нести свой чай аккуратно, чтобы ничего не расплескать, и инструктор, обернувшись, усмехается таким моим усилиям. — Мисс Джанет, эти сопляки не пупы земли, так что ведите себя с ними, как с ровесниками. А то начнут задирать нос. Такие барышни, как вы, здорово потешают их самолюбие. Я слабо улыбаюсь, приняв к сведению слова мужчины, и он снова демонстрирует мне свою широкую спину. Наконец, мы добираемся до стоянки, на которой расположено около десятка самолетов, и я сразу же замечаю сидящих на траве двух молодых парней, к которым с криками уже несется третий, видимо, Мэттью. — Ну вы бараны! — вопит он и падает на газон, пихнув русоволосого паренька в рваных джинсах плечом. — Мы же договаривались не подрезать друг друга! Я там чуть носом не пошел! Тьфу, — он сплевывает в сторону и отнимает у соседа сигарету, устремив свой взгляд на нас двоих. — Уэйн! Привет! Что за милая девушка сегодня тебе прислуживает? — Это гостья нашего аэродрома, так что, будь любезен, не болтай лишнего, а то достанется, — голос мужчины даже не строгий, и это вновь заставляет мои губы растянуться в улыбке. Пытаясь скрыть ее, я опускаю голову, и рыжеватые пряди падают мне на лицо, слегка закрывая вид на молодых летчиков. — Гостья! Добрый вечер! — Мэттью тут же оказывается на ногах и снимает со своих плеч коричневую куртку с мехом, швырнув ее на землю. Через пару секунд он уже стоит подле меня. Смутившись, протягиваю парню стаканы с чаем и встряхиваю головой, чтобы убрать с лица мешающиеся пряди. Передо мной стоит широко улыбающийся крупный молодой человек с темными волосами, слегка вьющимися на концах и образующими забавный чубчик. Его нос и щеки покрыты почти незаметными веснушками, а глаза такие светло-серые, что даже кажется, будто они совсем прозрачные. — Видела, как мы там веселились, а, гостья? — парень подмигивает мне, и я вновь слегка улыбаюсь. — Меня зовут Джанет. — Ну так что, Джанет? Понравилось, а? Вспомнив слова Уэйна о самолюбии этих ребят, я без лишних восторгов отзываюсь: — Да, понравилось. — Какая ты скучная! — Мэттью забавно надувает губы, и моя улыбка становится капельку шире. — Отвали от нее, Дэниэлс, — раздается за спиной у парня хриплый голос, и я, чуточку выглянув из-за плеча собеседника, нахожу глазами его обладателя. Слегка откинувшись назад на руке и согнув одну ногу в колене, на траве полу-сидит, полу-лежит симпатичный молодой человек с каштановыми кудрями и удивительно яркими малиновыми губами. Его лицо довольно бледное, и от этого на нем словно еще ярче светятся большие зелено-голубые глаза. На секунду я выпадаю из реальности от этой чертовски манящей красоты, но мое потайное «я» бьет по внутренней стороне черепной коробки, буквально вопя: эй, Джанет, ну хватит пялиться на него! Парень, будто прочитав мои мысли, слегка усмехается, и принимает из рук подошедшего товарища горячий чай. — Уэйн, Джанет, большое спасибо, — вежливо бросает третий летчик, сидящий чуть в стороне, скрестив ноги. — От Мэтта и Гарри благодарностей не дождешься. — А вот и неправда, — хмыкает Гарри и внимательно осматривает меня с ног до головы, ни капли не стесняясь. — Симпатичная у нас гостья, да, Стайлс? — Мэтт пихает Гарри локтем в бок, а я моментально заливаюсь краской, мечтая провалиться сквозь землю. — Я же говорил тебе, мисс Джанет, — Уэйн слегка приобнимает меня за плечи, неодобрительно цокнув языком. — Эти мальчишки жутко невоспитанные и много о себе думают. — Не надо судить всех по Дэниэлсу, Уэйн, — Гарри тут же встает на ноги и уже через секунду протягивает мне большую бледную ладонь. — Меня зовут Гарри, Гарри Стайлс. Я здесь тренируюсь, как и эти двое. Не знаю, что именно меня так сильно смущает: низкий вкрадчивый баритон парня, его внимательный взгляд или протянутая в приветственном жесте рука, но я так сильно теряюсь, что в горле будто встает ком. Прокашлявшись и наткнувшись на насмешливый взгляд стоящего передо мной пилота, я перехватываю его ладонь и, ощутив мгновенный холодок, ее пожимаю.

Kodaline — Autopilot

— Интересуешься полетами? — сделав небольшой глоток чая, парень встряхивает кудрями и снова осматривает меня. — Уэйн, можно показать девушке самолет? Мои глаза тут же округляются, ведь о таком я даже и мечтать не могла, и я моментально бросаю умоляющий взгляд на инструктора. Тот лишь, довольно усмехнувшись, кивает. — Эй, ну Стайлс, опять все лавры тебе? — смеется позади нас тот самый парень, что сидит немного поодаль. Кажется, его имя Луи. — И почему все девчонки вечно на тебя ведутся? — Я ведусь не на него, а на его предложение посмотреть самолет, — фыркаю я и показываю пареньку фигу, слыша дружный мужской смех вокруг меня. — Ой, да ладно, это ведь одно и то же, — прикрыв глаза рукой, бросает в мою сторону тот, и Гарри слева от меня довольно фыркает. Он, перехватив мое запястье, тянет меня в сторону стоящих недалеко от нас самолетов, но Уэйн тут же берет меня за вторую руку и немного дёргает на себя. — Он жутко обаятелен, мисс Джанет. Будь осторожна. Не в силах скрыть улыбку, я киваю и поддаюсь тянущему меня за собой молодому летчику. Гарри крепко держит меня за руку и быстрыми шагами двигается к стоящим в самой дали небольшим, видимо, учебным самолетам. Синий, красный и золотой. Золотой, как небо, в котором мы с Чедом недавно парили. — Вы делаете очень классные вещи, — говорю я в спину Гарри. Мой язык отчего-то развязался наедине с этим парнем, и с ним, несмотря на все предостережения, мне почему-то не хочется вести себя спокойно и как-то сдерживать свои восторги. — Я смотрела на тебя с земли, и у меня просто сердце замирало. Парень, плавно притормозив возле своего золотистого самолета, разворачивается ко мне и опирается спиной о блестящий корпус. В его кудрях пляшут озорные лучики вечернего солнца, и он выглядит жутко милым и слегка загадочным в эту минуту. — Давно ты здесь учишься? — Не то чтобы, — отвечает Гарри с улыбкой, которая моментально рождает глубокие ямочки на его щеках. Сделав глоток дымящегося чая, он качает головой. — Слишком мало, чтобы полностью всем этим насладиться. Завтра уже с парнями сдаем экзамен, и там будет не до веселья. — Тебе так это все нравится? — с искренним интересом спрашиваю я. — И даже не страшно? — Если бы мне не нравилось, я бы тут сейчас не стоял, — ещё шире улыбается парень. — По началу было немного не по себе в небе, это да. Но что такое страх, Джанет? Это мысли, которые мы сами же себе и навязываем. Стоит просто выбросить их из головы, и все, — фыркает он, — больше не страшно. Я делаю шаг вперёд, встав чуть ближе к Гарри Стайлсу, и всовываю руки в карманы серого вязаного кардигана. Мой взгляд проходится по темно-синей джинсовой куртке парня со светлым мехом на воротнике, по черным узким джинсам и по огромным грубым ботинкам. На шее у него болтаются специальные лётные очки-авиаторы. Я чувствую, как Гарри внимательно следит за моим взглядом, но это не смущает, что странно, а наоборот — придаёт уверенности. Протянув ладонь вперёд, я кончиками пальцев провожу по кожаному ремню очков и слегка закусываю нижнюю губу, ставшую суховатой от пережитого совсем недавно волнения. — А тебя что сюда привело? — голос парня словно стал ещё более хриплым, и у меня от него тут же пробегают мурашки. Одернув руку, будто бы от огня, я поднимаю на него глаза. — В аэродром, я имею в виду. — Давно хотела побывать в небе. Друзья знали о моей мечте и подарили мне полет на планере на день рождения. — О, так у тебя сегодня праздник, — Гарри по-свойски подмигивает мне и, вытянув вперёд ладошку, взъерошивает мои волосы, будто мы с ним друзья, что сто лет знакомы, а не встретились пять минут назад. — С днём рождения, Джанет. — Спасибо, — я опять опускаю голову вниз, чувствуя, как горят мои щёки, и слышу сдавленный смешок парня. — Если хочешь, потом, когда я получу свидетельство пилота, сможешь приехать к нам ещё раз, и я возьму тебя с собой в кабину. Не в этот самолёт только. — Правда? — я выпучиваю на Гарри глаза, вызвав у него новый смешок, и он, довольный, смело кивает. — Надо будет провести пару парней, но это не должно быть сложно. Просто сделаем тебе удостоверение механика, и все, — солнце отражается в глазах молодого человека, делая их невыразимо яркими, и я сглатываю, чувствуя, что они меня вот-вот загипнотизируют. — Если ты, опять-таки, этого хочешь. — Очень хочу, Гарри, ты шутишь? — шепчу я, впервые назвав парня по имени, и он тут же удовлетворенно улыбается. — Пойдёшь в кабину? Еще раз кивнув, я слежу за тем, как он ставит свой стаканчик на асфальт рядом и, резво вскочив на крыло, подает мне руку. Я, стараясь не тушеваться, крепко хватаюсь за запястье парня и почти без усилий взбираюсь следом. Тогда, вытянувшись в полный рост, он обводит взглядом кабину, будто задумавшись, и пожимает широкими плечами. — Хотя не, внутрь не полезем, ладно? — вновь быстро-быстро киваю, отчего-то все еще держась за руку парня. Может, оттого, что боюсь упасть и разбить голову о землю, а, может, и оттого, что его холодная кожа как-то слишком уж приятно касается моей. — Это хороший самолет? — О, лучший! — с гордостью отвечает Гарри Стайлс, и его взгляд скользит по всему корпусу, а я снова отмечаю, что он слегка задумался. — Это су-26. Одноместный спортивно-акробатический самолёт. Кабина с наклоном кресла в сорок пять градусов позволяет выполнять почти все комплексы фигур. Все необходимые возможности в заправке топливом, грузоподъемность почти десять тысяч килограмм. Пока круче не собрали машину. Мягкий хриплый голос парня, который увлеченно рассказывает мне о самолете, убаюкивает. Сразу чувствуется, как много это дело значит для Гарри, и его вдохновение и воодушевление кажутся мне поистине прекрасными. Мне думается, что нет ничего приятнее, чем слушать, как человек рассказывает о том, что очень сильно любит. Слова Гарри немного напоминают мне об уроках физики в колледже, но то, что он мне ведает, в разы интереснее, честное слово. Не зря говорят, мы любим предмет из-за преподавателя, преподаватель очень важен. В данном случае мне попался отменный. — А на больших самолетах можно это все делать? — тихо спрашиваю я, привлекая внимание парня вновь к себе. — Что именно? — Ну… штопор, мертвую петлю… — А, да, — Гарри широко улыбается. — Хотя, я бы рисковать не стал. Ну, и, надеюсь, ты под большими не пассажирские подразумеваешь? — Вообще-то… — я закашливаюсь, но тут же прекращаю, потому что парень одной рукой приобнимает меня за плечи. Ого. Я замираю, чувствуя, как его холодные пальцы сжимают мою руку, а он, кажется, издевается и просто наслаждается моей реакцией. — Понял тебя, Джанет. Ты, кажется, вообще ничего в самолетах не смыслишь? — А зачем мне? — чуть отстраняюсь от парня, потому что замечаю, как сидящие вдалеке другие летчики пялятся на нас во все глаза. — Не знаю, — Гарри пожимает плечами и тут же ловко спрыгивает на землю. — Просто это все ведь до жути интересно. Смотри, — он указывает рукой на самолет немного побольше, но тоже не размером с пассажирский лайнер. — Это что-то вроде апгрейда немецкого Fieseler Fi 97. Его длина восемь с лишним метров, в сравнении с нашими-то шестерками. Подобный в тридцатые был настоящей легендой, а еще там четыре сидения в кабине, — парень довольно хмыкает и подает мне руку, а потом будто спохватывается и, взяв меня сильными руками за талию, ставит на землю, словно я мягкая игрушка. — Эй, ты хоть сорок кило-то весишь, Джанет? Просто пушинка. В миллионный раз за десять минут диалога с ним я краснею. Парень, уже вновь вернув взгляд на стоящие рядом самолеты, не замечает этого, что хорошо, и увлеченно продолжает рассказ, опять будто невзначай взяв меня за руку. Не возражаю и лишь едва заметно сжимаю его прохладные пальцы. — Это вот гигантская пчела (*2), — парень указывает мне рукой на красный самолет, слегка пузатый и очень на вид смешной. — Забавный, правда? Зато кабина там уж очень удобная. — Стайлс! — орет где-то вдалеке Уэйн, перебив парня, и мы с ним тут же разворачиваемся на сто восемьдесят градусов. Он отпускает мою ладонь, и в какой-то момент я понимаю, что это даже как-то досадно. — Веди мисс Джанет обратно! Ее товарищи ждут! — Ах, точно, — состроив расстроенную рожицу, поворачивается ко мне лицом кудрявый парень. Он скрещивает руки на груди, а я в очередной раз восхищаюсь тем, какой он красивый в золотых лучах вечернего солнышка. — Жаль, — надув губы, Гарри слегка качает головой. — А я уже хотел пригласить тебя остаться у нас тут на ночь. Нам с ребятами утром в небо, и мы решили не ехать сегодня домой. Прогулялись бы с тобой, тут леса такие красивые… Несмотря на то, что предложение все же кажется мне до жути заманчивым и соблазнительным, я понимаю, что этот Гарри Стайлс меня просто-напросто сейчас клеит. Он делает это мастерски, необычно, но факт остается фактом. И его поведение говорит мне о том, что ему от меня вряд ли уж многое нужно, но… Я всегда была той девочкой, которая наделяла пилотов какими-то особыми романтичными чертами и видела в них особый шарм. А когда лётчик еще и такой красивый… — Не хочешь остаться? — осторожно, чуть понизив тон, спрашивает Гарри. — Даже койку найду у нас тут, обещаю. Свою отдам, в конце-концов, а сам посплю на полу. — Нет, слушай, спасибо… — тяну я, выдвинувшись в сторону Уэйна и парней, чтобы не глядеть в гипнотизирующие зеленоватые глаза. — Меня, правда, ждут друзья. У меня ведь все же день рождения, наверное, они что-то там еще придумали на вечер. Отказываться трудно и вовсе не хочется, но предупреждения Уэйна и в общем поведение этих ребят вынуждают меня это делать. Я понимаю, что ночь с ними — явно плохая идея. Пусть и крайне заманчивая и авантюрная. — Обидно, — хмурит брови Гарри и тяжело вздыхает. — Ну ладно, надеюсь, ты хорошо проведешь время. Мы, тем временем, подходим к другим летчикам, и Луи тут же вскакивает на ноги, с размаху треснув Гарри по спине ладонью. Смешной этот русоволосый парень, но что-то в нем есть. — Ты все просрал! — радостно объявляет он, и Гарри хмурится еще сильнее. — Что еще я сегодня просрал? — последний картинно воздевает глаза к небу, косо взглянув на меня, и я тихонечко хихикаю. — Подходил Шелдон и распределял трюки на экзамен. У нас был выбор, а тебе остался самый последний и… Стоящий рядом со мной Гарри Стайлс с размаху ударяет себя рукой по лбу, и до меня доносится его протяжный тихий стон. Кажется, прогулка со мной по стоянке стоила ему слишком дорого. — Ранверсман? (*3) — Ага! — еще более довольно заключает Луи и хлопает Гарри по плечу. — Поздравляю, дружище! — Спасибо, парни, самая нудятина, — скулит тот и падает на траву, устремив глаза в затянувшееся облаками, но от этого не менее прекрасное небо. — Обожаю вас, вы настоящие друзья. — Ну прости, — хмыкает Луи и садится рядом, с интересом то и дело на меня поглядывая и покусывая внутреннюю сторону щеки. — А у тебя что? — Бочка (*4), — тот пожимает плечами. — У Мэтта восьмерка (*5), тоже такое себе. Они опять к нам пришли последними, чтоб их, бл… — Ну-ка, — Гарри сильно ударяет друга кулаком в плечо и кивает на все еще стоящую рядом с Уэйном меня. — Упс, простите, — смеется парень и вновь закуривает толстую коричневую сигаретку. — Джанет, уже уходишь? — Да, нам пора, — фыркает Уэйн, подталкивая меня в сторону раздевалок. — Но я вернусь, и мы еще продолжим, Томлинсон. Ты меня понял? — Да-а, сэр, — тянет тот и ложится на землю точно так же, как Гарри. — Пока, — я растерянно машу парням рукой, и Мэтт и Луи отзываются. Гарри же лишь поднимает большую ладонь вверх и машет ей в воздухе. Кажется, он на меня обиделся. Уэйн хмыкает и утягивает меня прочь от ребят, что-то бубня себе под нос, а я же не удерживаюсь и один раз все-таки оборачиваюсь. Мой взгляд встречается со взглядом Мэтта, и тот прыскает со смеху, тут же треснув Гарри по голове. До меня доносится приглушенный мужской смех. — Как дети, честное слово, — ворчит Уэйн и доводит меня до дверей раздевалки, возле которой уже сидят мои уставшие на вид друзья. Чед вяло положил голову на руки, Мирта смотрит фотки в своей любимой пленочной камере, а Лиза и Тим о чем-то негромко треплются, опершись плечами о стенку. — Кто вернулся, — смеется последний и подходит ко мне, тут же повесив мне на плечо мой рюкзак. — Уэйн, спасибо Вам большое за Вашу работу и Ваш неоценимый профессионализм. Инструктор тихо фыркает от таких пафосных речей друга, но с важным видом кивает головой. — Мы обязательно приедем к Вам снова! — Обязательно, — шепчу я, представляя перед собой яркие зеленые глаза и каштановые кудри. Я бы, и правда, очень хотела вернуться в это место, к этим людям. — Удачи, мисс Джанет, — пожав ребятам руки, тихо говорит мне на ушко Уэйн. — Телефон мой у вас есть, звоните, если что. — Спасибо, — улыбаясь, отвечаю ему я. Мы с друзьями идем в сторону серебристого вольво Тима, смеясь и вспоминая разные моменты сегодняшнего дня, но душе моей отчего-то неспокойно. Возможно, я уже жалею о том, что отказалась от предложения Гарри и оставила его там с парнями. Возможно, я все еще хочу остаться здесь. Возможно, я так все же и сделаю. — А какие у нас теперь планы? — осторожно интересуюсь я, пока Чед закидывает наши рюкзаки в багажник автомобиля. Может быть, ребята сейчас хотят поехать домой, и тогда слиться будет не так сложно. И они не обидятся на меня за это. — У Мирты есть пакетик травы, — хихикает Тим и несильно толкает подругу в бок. — У меня с собой пара крутых кассет, так что, можем устроить пати. — Мм, — тяну я. Трава и музыка. Как увлекательно. — А что? — Чед, захлопнув багажник вольво, подходит ко мне и опирается локтем о мое плечо. — Решила еще ненадолго остаться тут? — На самом деле… — тяну я, и на меня все четверо тут же вылупляют глаза. Чед ведь сказал это в шутку, но... так и есть. — Да. Меня пригласили на завтрашний экзамен, и мне могут предоставить спальное местечко на одну ночь. — Вау! — взизгивает Мирта и аж подпрыгивает на месте от радости. — Ты везучая, Джанет! Завидую! — Тебе Уэйн предложил? — настороженно спрашивает Чед, стараясь заглянуть мне в глаза, но я отворачиваюсь от парня и хмурюсь. — Нет, парень из пилотов. — Какой из? — уже почти верещит от восторга Мирта, дергая меня за руку, и, кажется, вот-вот ее оторвет. — Мэтт, Луи, Гарри?! — ого, она даже запомнила их по именам. — Гарри, — тихо говорю я, теребя край футболки и опустив глаза вниз. — Я, наверное, и правда, задержусь тут еще на денек. — Тебя надо будет завтра встретить? — ворчит Чед, вновь открыв багажник, чтобы вытащить оттуда мой синий рюкзак. — Или доберешься ты тоже с этим Гарри? — Не знаю, что-нибудь придумаю, — стараясь не обращать внимания на колкости друга, отзываюсь я. Напрягать Чеда мне очень и очень не охота. — Не беспокойтесь. — Эх, Джанет-сорвиголова, — вздыхает Тим и открывает дверь вольво со стороны водителя, замерев на пару мгновений. — Будь только аккуратнее. — Ладно! — радостно заключаю я и вырываю из рук у Чеда рюкзак. — Спасибо вам еще раз, ребята! Хорошего вечера! Даже не дожидаясь их ответа, я вприпрыжку бросаюсь с парковки прочь, уже через полминуты увидев перед собой родненькие ворота аэродрома. Сердце бешено стучит, и, честно признаться, мне немного страшно, но я очень и очень сильно надеюсь, что не пожалею о таком своем опрометчивом решении и хорошо проведу время с этими забавными ребятами, для которых небо стало вторым домом. Пыль из-под моих кроссовок вздымается аж до уровня глаз, когда я резко торможу, завидев вдали уже знакомую мне фигуру. Высокий кудрявый парень быстрыми шагами движется мне навстречу, в правой руке вертя из стороны в сторону свои летные очки. Солнце по-прежнему жутко маняще смотрится в его темных волосах. — О, Джанет! Как хорошо, что ты еще не уехала, а то мы ведь даже контактами не обменялись, — оказавшись рядом со мной, он забавно склоняет голову на бок и морщит нос. — У тебя хоть номер аэродрома есть? — Да, конечно, — отчего-то шепчу я и опускаю глаза на свои руки, сжимающие лямку рюкзака аж до побеления пальцев. — Я бы позвонила и попросила позвать тебя. — Умница, — поднимаю взгляд на парня и вижу широкую белозубую улыбку. Он светится, как солнышко в небе над нашими головами. — Очень рад был знакомству, хорошо тебе добраться до дома. И еще раз с днем рождения. Пристальный взгляд Гарри делает фразу, вертящуюся на языке, слишком тяжелой для произнесения. Боюсь, что, начав говорить, я стану заикаться или краснеть, и тогда точно уже выдам себя с потрохами. Окончательно выдам, если еще не успела этого сделать. — Вообще-то… — все же мямлю я, чувствуя, как его зелено-голубые глаза сканируют мое, бьюсь об заклад, ставшее пунцовым лицо. — Я решила остаться… Раз уж ты предложил, и я… Только как-то надо будет добираться потом… — Ого! — парень, заметно удивившись, по-дружески хлопает меня по плечу и тут же стискивает в медвежьих объятиях, вновь как свою старую приятельницу. — Ты точно умница, Джанет! Здорово! — он, приобняв меня за плечи, тут же утягивает в сторону домиков за гостевыми раздевалками. — Мы ведь здесь иногда ночевали с парнями, ехать-то далеко, четыре часа почти, вот и соорудили себе койки в коттеджах. Я тебе уступлю свою и даже найдем что-нибудь, во что тебя переодеть. У нас есть литровая бутылка темного нефильтрованного, на четверых — самое то. Хотя, может, еще пара парней к нам придут, ты не против? — Эй, — остановившись и смутив Гарри, я напускным строгим взглядом осматриваю его с головы до ног, — я как бы рассчитывала на прогулку по лесу. — Успеется, — улыбается он и залихватски подмигивает мне. — Все мы с тобой успеем. Блин! — он снова усмехается и забирает из моих рук нетяжелый рюкзак. Повесив его на массивное плечо, он, снова безо всякого разрешения, берет меня за руку и ненавязчиво переплетает наши пальцы. — Ребята обалдеют сейчас, Джанет. Ты просто сделала мой день. Я даже не надеялся, что ты согласишься! Счастливо улыбаюсь, послушно следуя за парнем и изучая его черные ботинки, на носках которых виднеется засохшая грязь. Он шагает широко, но очень уж радостно, и это настроение мне снова отчего-то передается, видимо, воздушно-капельным путем. Мы идем довольно быстро и при этом часто дышим, но неожиданно Гарри Стайлс тормозит, скрипнув подошвами о пыльный асфальт и резко поднимает глаза к небу. — Смотри, — шепчет он, — и как тут не влюбиться? Золотые облака над нашими головами сияют, будто самые дорогие в мире ювелирные изделия, да и, черт возьми, они выглядят даже дороже. Солнышко, пробиваясь через густую завесу, падает местами на землю, освещая горизонт и верхушки зеленых деревьев, и от этого ближе к земле видится странное, но жутко красивое свечение. — Когда я в небе, особенно вечерами, мне кажется, мне ничего больше не надо, — так же тихо продолжает Гарри, чуть сильнее сжав мои пальцы и качнув кудрявой головой. — Ради этого, наверное, я и сажусь в кабину. Хочется почувствовать, что это небо мое. Мое собственное. Что оно принадлежит мне, и только мне. — И чувствуешь? — завороженно шепчу я в ответ, вглядываясь уже вместо золотых облаков в безупречно красивое лицо парня, черты которого кажутся мягче в вечернем свете. — Да, — он снова улыбается, демонстрируя свои ямочки, и переводит глаза на меня, слегка сощурившись. Лучи опять путаются в его густых кудрях, а в радужке отражается это неповторимое, сияющее ярче золота небо. — Чувствую.

А теперь, небольшая справка для тех, кому интересно: Планер — безмоторный самолет, поднимается в небо чаще всего с помощью буксировщика. Им можно управлять, и все как положено, просто нет мотора. *1 Штопор — быстрое снижение самолета с одновременным вращением по спирали. *2 Гигантская пчела (Gee Bee) — просто жутко забавный самолетик. (http://bombler.ru/uploads/posts/2014-12/1419549242_01.jpg) *3 Ранверсман — резкий поворот самолета со сменой направления полета на противоположное. *4 Бочка — поворот самолета вокруг своей оси на 360 градусов с сохранением направления и траектории полета. *5 Горизонтальная восьмерка — одна из самых несложных фигур. Состоит из виража вправо и после влево с сохранением направления полета.