Восемь шагов танго

Что такое бегущее время, если в нем был единственный вечер полноты и самозабвения?       Ощущение потери и пустоты было странным и необычным - и оно не отпускало. Ни ночью, когда парень метался по кровати, пытаясь уснуть, ни днем, когда все были заняты последними приготовлениями к свадьбе, ни вечером, когда Йоджи должен был наслаждаться мальчишником. Мысли постоянно возвращались к рыжему учителю танцев.       В конце концов он не выдержал. Может быть, тому был виной алкоголь, а может нервы сдали, но он махнул рукой на все.       “Гори оно все синим пламенем - я должен его еще раз увидеть! Хотя бы чтоб убедиться, что с ним все хорошо!” - придумав себе это оправдание, Йоджи решительно направился к студии Шульдиха.       Оконные ставни в студии были закрыты, и Йоджи позвонил трижды, прежде чем Шульдих открыл дверь. Он не торопился пропускать визитера, и несколько мгновений мужчины молча смотрели друг на друга.       - Я никак не ждал вас сегодня, сеньор Кудо. Что-то случилось? - светски осведомился Шульдих, нарушив, наконец, тишину. - У вас же сегодня праздник.       - Нет, ничего не случилось, но я понял, что мне нужно увидеть вас, - Йоджи, конечно, немало выпил, но на ногах стоял совершенно твердо, язык не заплетался, да и голова была на удивление ясная. - Мы… не договорили.       - Заходите, - Шульдих посторонился, пропуская визитера, и прошел в танцевальный зал. Возле патефона веером лежали пластинки; мужчина брал их одну за другой, придирчиво рассматривал и ставил на место. Йоджи остановился в паре шагов от него и сложил руки на груди.       - Ваш друг прервал наш вечер, - сказал он, не обвиняя, лишь утверждая. - Мне казалось, изначально у вас были другие планы.       - Я был не в себе, - тихо сказал Шульдих, не поднимая глаз. - Надеюсь, это меня извиняет?       - Вам не за что извиняться, - качнул головой Йоджи, - а я свои извинения уже принес. Но право же, мне обидно, что нам не удалось закончить вечер так, как задумывали. Мне казалось…       Он помолчал, подбирая слова, и наконец тихо сказал:       - Мне казалось, в тот вечер между нами промелькнуло что-то… особенное.       Шульдих долго молчал, а когда заговорил, голос его звучал хрипло и сдавленно       - Вам это не нужно, Йоджи.       - Знаете что, - Йоджи вскинул голову, - давайте я сам буду решать, что мне нужно! И что НЕ нужно - тоже!       - Хорошо, - мягко согласился немец. - Что же вам нужно? Что вы хотите, Йоджи?       В руках он вертел пластинку. Йоджи опустил взгляд - “Карлос Гардель”.       - Знаете, - с внезапной бесшабашностью сказал Кудо, - я хочу танцевать с вами танго.       - Сейчас? - изумился Шульдих. - Перед счастливым днем своей свадьбы?       Он опустил ресницы и негромко пояснил:       - Танго, Йоджи, это танец боли. Безнадежности. Невыразимой печали. И танцующие знают об этой боли, желают ее…       Кудо задумался на мгновение. Если он что-то успел понять об этой стране и этом танце…       - Боль, пережитая вдвоем, рождает новую силу, - задумчиво предположил он. Шульдих одобрительно кивнул, и Йоджи продолжил:       - Сейчас. Здесь. С вами.       В ожидании ответа Шульдиха он даже затаил дыхание. Парень и сам не взялся бы объяснить, почему это так важно для него - просто чувствовал, угадывал, что этот танец должен быть именно сегодня - или уже никогда. Шульдих долго смотрел на него, молча запустил патефон, опустил иглу на пластинку и обернулся.       - Ведите, - просто предложил он. Йоджи тихо ухнул - не ожидал такого поворота. “Справлюсь ли? Сумею ли?” - мелькнуло в голове. Но отступать было поздно, да и некуда. Поэтому он решительно протянул Шульдиху руку. Тот замер, вслушиваясь в музыку, а потом двинулся навстречу - лениво, расслабленно. У Йоджи, однако, планы были иными - и он, едва ладонь Шульдиха коснулась его ладони, одним рывком притянул немца к себе и крепко обнял одной рукой за талию. Вторая твердо держала ладонь рыжего. Дождавшись начала новой музыкальной фразы, Йоджи решительно сделал шаг вперед, вынуждая немца шагнуть назад, затем не менее решительно вывел его в променадную позицию и повел вперед. Шульдих усмехнулся, выдержал паузу - медленно провел рукой в воздухе в полудюйме от волос Йоджи - и подхватил движение Йоджи. Блондин только улыбнулся и после шассе из променадной позиции повел его в поворот.       Шульдих танцевал послушно, но как-то… иронично. Угадывал каждое движение, саму мысль о движении в самом начале и подхватывал его. Но вот именно в этой его покладистости было что-то неестественное. И в какой-то момент Йоджи это надоело. Мелодия как раз подходила к концу, и на последних тактах Йоджи привстал на одно колено, опуская Шульдиха на одну свою руку почти параллельно полу и не давая упасть. Выдержал паузу, а потом, не давая себе времени задуматься о том, что делает, склонился к нему и крепко поцеловал. Прямо в губы.       Немец замер. Изумленно распахнул синющие глаза и позволил себя целовать. А с началом новой мелодии встрепенулся, дразняще коснулся языком губ Йоджи и легко вышел из поддержки. Йоджи хмыкнул и снова поймал его руку.       На этот раз он вел Шульдиха мягко, лишь направляя, и не отводил взгляда от его лица. Рыжий все так же чутко подхватывал движения Кудо, но вот это получалось совсем иначе. Он то двигался прочь, вынуждая Йоджи поймать себя, то ластился к партнеру. А Йоджи охотно включился в игру - то азартно ловил, а то бережно прижимал к себе, как драгоценный трофей… И хотелось, чтобы музыка не кончалась никогда.       Рыжий ушел в теневую позицию, откинул голову на плечо Йоджи, коротко потерся щекой о его волосы, позволил скользнуть открытой ладонью вдоль своего тела - и вновь вывернулся, глядя насмешливо и маняще. Йоджи усмехнулся и, улучив удобный момент, коротко коснулся губами его щеки.       Танда длится четыре мелодии - и к концу четвертой Кудо успел увидеть Шульдиха покорным, нежным, упрямым, капризным, зовущим… И вряд ли Йоджи смог бы сказать, какой Шульдих ему нравится больше. Скорее, было бы правильно сказать, что он нравится Йоджи любым. Просто нравится, и все тут.       С последними тактами музыки рыжий приник к партнеру и закинул руки ему на шею, обнимая. В красивых глазах переливалась жажда и печаль; приоткрытые губы - в нескольких дюймах - пожелай, и они покорятся. Йоджи не мог устоять - чуть склонил голову и припал к губам Шульдиха, целуя долго, вдумчиво, не спеша. Его руки скользнули по плечам Шульдиха, по спине, вниз… и замерли на талии.       “Ведите, Йоджи,” - тихим шорохом в сознании, а наяву - едва слышимый, но невозможно сладкий вздох. Руки Йоджи скользнули еще ниже. Неохотно оторвавшись от сладких губ, он заглянул в глаза немца и хрипло сказал:       - Я, наверное, совсем спятил, но… это так упоительно - танцевать с вами… целовать вас… обнимать…       Шульдих потянулся к нему, сам коснулся губ, целуя с отчаянной решимостью. Йоджи ответил не раздумывая - так же горячо. Где-то в сознании крутились мысли из разряда “Что же я делаю..? А как же Аска..?”, но мысли эти казались сейчас такими далекими, а губы Шульдиха были близко и весь он был близко, под руками Йоджи, худощавый, жилистый, немного угловатый; но когда он вжимался всем телом, было невероятно удобно - словно кусочки паззла собирались в цельную картину.       - Я точно спятил, - покачал головой Йоджи, ненадолго отстраняясь, - но мне совершенно не хочется вас отпускать.       Шульдих молчал, ткнувшись лбом в его плечо.       - Я понимаю, что вам это совершенно не нужно, но меня просто ведет, как от хорошего рома, от ваших поцелуев, вашего дыхания… черт, да уже от одного ощущения вас, вашего тепла, так близко… - слова сами срывались с губ, Йоджи не успевал остановить этот поток откровенности - да и нужно ли было его останавливать?       - Это никому из нас не нужно, - тихо ответил немец, не поднимая головы. - Но вас ведут новые ощущения и вседозволенность последних часов свободы. А я просто влюбился, как мальчишка…       Йоджи посмотрел на него долгим и внимательным взглядом. Его глаза чуть потемнели.       - Влюбился, значит? - тихо повторил он. - Вот, значит, что это такое - влюбиться в парня...       Шульдих неуловимо напрягся под его руками и сделал движение, чтобы высвободиться. Йоджи мягко, но настойчиво удержал его.       - Если мы оба чувствуем одно и то же… какого черта шарахаться от меня?       - Ах да, я же обещал, что не буду решать, что вам нужно, - без тени иронии откликнулся Шульдих. Глаза - просто озера тоски, а на дне - отчаянная страсть. Не похоть, не вожделение, а выдержанная страсть, что не находит выхода и терзает, мучительно сжигает изнутри. И отражение этого желания, пусть не столь мощного, но не менее явного, светилось в глазах Йоджи, когда он ласково погладил Шульдиха по щеке и снова прильнул к его губам. Поцелуй был долгим, глубоким и густым, как крепкий кофе.       - Я знаю, это звучит безумно, но я хочу вас, - слегка осевшим от волнения и сдерживаемых эмоций голосом прошептал он, наконец отстраняясь. Рыжий некоторое время пристально смотрел на него, потом молча кивнул и потянулся к пуговицам на его рубашке. Йоджи так же безмолвно кивнул, соглашаясь и разрешая. Сердце застучало быстрее от предвкушения и легкой тревоги от ожидания неизведанного.       Шульдих, как и в танце, позволил Йоджи вести: недостаток опыта сполна компенсировался внимательностью и желанием. Йоджи наблюдал за реакцией Шульдиха, и порой тихого вздоха, легкой дрожи или даже трепета ресниц было достаточно, чтобы понять - Йоджи все делает правильно.       Это было ни на что не похоже. Без тени смущения или застенчивости - но нежно, смело и не жалея ни себя, ни партнера - но бережно. Жарко, самозабвенно и с такой зашкаливающей страстью, что горло перехватывало. Бесконечно хорошо - и горько. И Йоджи закусывал губу и жмурился, чтобы не поторопиться, чтобы продлить удовольствие еще чуть-чуть… еще на миг… еще на одно прикосновение, на один поцелуй…       Когда все закончилось, и Шульдих, еще не отдышавшись, совершенно естественным движением стер губами испарину с его плеча, Йоджи крепко зажмурился. Это было… почти слишком.       Искренность, разящая в сердце.       - У секса, Йоджи, есть большой недостаток, - насмешливо заговорил Шульдих, с явной неохотой отнимая голову от плеча парня. - Правила вежливости требуют что-то сказать после, а все нужные слова, если и должны быть сказаны, обыкновенно звучат до. И это неловкое молчание оборачивается торопливостью, спешными сборами или - еще хуже - неуклюжими фразами.       Рыжий выпутался из объятий Кудо, вытряхнул из кармана его пиджака сигареты и зажигалку и жадно закурил. Бросил быстрый взгляд на парня, прикурил вторую сигарету и протянул ему. Йоджи благодарно кивнул и с удовольствием затянулся.       - А разве надо непременно что-то говорить? - искренне удивился он. - Мне кажется, в таких случаях действия красноречивее слов.       Шульдих негромко засмеялся.       - Мысль здравая, но порочная. Ваша жена не оценит, женщины, как давно известно, любят ушами.       Он докурил сигарету в несколько глубоких затяжек, быстро поцеловал Йоджи в уголок губ и гибко поднялся на ноги. Йоджи с удовольствием полюбовался зрелищем, пока Шульдих не начал одеваться.       - Вам пора, Йоджи, - с сожалением сообщил Шульдих, застегивая рубашку. - Уже поздно, у вас завтра свадьба… А меня ждут.       Йоджи вздохнул, но Шульдих был прав. Медленно и неохотно он встал, натянул плавки и штаны. Потом шагнул к Шульдиху и порывисто обнял.       - Спасибо, - коротко и просто шепнул он. Немец на мгновение ответно прильнул к нему и будто хотел что-то спросить или сказать - но промолчал, отвел взгляд.       Дальше они одевались уже в молчании. Йоджи твердо знал, что ни на миг не сожалеет и сожалеть не будет. И знал, что, как бы ни сложилась жизнь дальше, а этот вечер навсегда останется с ним. А еще - он знал, что теперь в его голове полный порядок. Исчезло сидевшее там занозой ощущение “чего-то не хватает”, чувство “недо…”. На смену им пришли чувство какой-то завершенности, поставленной на нужном месте точки. Когда ни убавить, ни прибавить - ровно то, что было нужно.       Шульдих посторонился, выпуская Йоджи из танцевального зала в крохотный полутемный холл. Поэтому голос, раздавшийся сверху с лестницы, прозвучал внезапно.       - If you’re done with your sexcapades, can I have at least some of your attention?       Йоджи удивленно повернулся и в растерянности воззрился на уже виденного вчера американца. Шульдих вздохнул, тихо и несколько досадливо.       - Yes sweetheart, let me just see my guest out, and you’ll have my undivided attention.       Он обернулся к Йоджи. Полумрак скрывал черты лица.       - Боюсь, мне и правда пора… Мой… - рыжий запнулся на мгновение, - друг и впрямь меня заждался.       Йоджи вздохнул, но Шульдих был прав, давно пора было идти. Все, что нужно было сказать, уже было сказано.       - Да, конечно. Доброй ночи, - улыбнулся он, развернулся, засунул руки в карманы и не спеша пошел в сторону дома. Он уже не видел, как растерянно смотрел Шульдих ему вслед, прежде чем медленно прикрыть дверь и подняться вверх по лестнице.