Роуд-муви ч.4

Пыль и черный дым оседали мягким покрывалом, обнажая полуденное солнце и равнинную придорожную зелень, потревоженные птицы возобновили пение. Запах резины и гари смешивался с воздухом, как в гигантском карбюраторе. Асфальтовое полотно было изуродовано воронками от взрывов и устлано комьями земли, грудами автомобильной жести, осколками стекла и пластика и – там, где проезжал Гальватрон – перепачкано кровью. Какие-то из этих разметавшихся по дороге металлических обломков были частями Прайма. Кейд сидел на асфальте, маленький и беспомощный. В битве титанов ему места не нашлось, он не смог выручить Оптимуса и остался в живых, только потому что Прайм с ювелирной точностью удерживал противника от обочины, куда Кейду удалось стащить с опасной дороги пару метавшихся бедолаг, в панике покинувших автомобили. Сейчас убегающие люди превратились в едва заметные точки. Тем, кому повезло меньше, как поломанные куклы свешивались на ремнях безопасности из покореженных салонов или лежали, уставившись в небо пустыми глазами. Оптимус не в первый раз выбрасывал его из салона на ходу, но впервые Кейд ударился так сильно, что не сразу нашел силы подняться, сначала пришлось разлепить веки и вспомнить, как дышать. Боль постучала в сознание запоздало, когда рассеялся адреналин, когда Локдаун забрал Прайма. Кейд безотчетным движением провел рукой по волосам. Пальцы сделались скользкими от теплой липкой крови. Тошнота постепенно отступила, но раздражающий звон в ушах не утихал, наоборот нарастал и превратился вскоре в злое жужжание мотора. Дрифт трансформировался, обнажив мечи, и сделал несколько шагов вокруг человека, озираясь по сторонам. С клинков, на долю секунды задерживаясь на остриях, капала янтарная жидкость. – Зачем тебе вообще эти древние штуки, когда легче решить дело простым выстрелом? – спросил Хаунд во время одного из привалов, желая хоть как-то развлечься. Попытки вывести Дрифта из состояния благостного созерцания были одним из любимых развлечений в команде, хотя победной медали пока никто не удостоился. – Ты говоришь: "простым выстрелом"... – Дрифт направил клинок в небо, любуясь тем, как свет луны скользит по лезвию. – Стреляя, ты чувствуешь только отдачу ствола, тем самым лишая свою Искру возможности переживать уникальные, прекрасные мгновения. Когда клинок проникает в стык бронепластин, рассекает кабели, разрубает приводы, расслаивает схемы, скользит по эндоскелету, как смычок по струнам, нащупывая мелодию чужого тела – глубже-глубже-глубже – горячий живительный энергон течет, омывая твои манипуляторы, и вибрации чужого корпуса проникают в самую твою сердцевину – в этом неповторимом мгновении заключена суть пути воина. Спроси Оптимуса Прайма, он понимает, как важно оказаться наедине с врагом, видеть его взгляд, когда ты отнимаешь его главную и последнюю драгоценность. Я использую клинки хотя бы из уважения к противнику, ведь Оллспарк наградил нас даром жизни одинаково. Дрифт замолк и мягко улыбнулся. Сейчас он тоже улыбался. Вслед за мечником по цепочке подтянулись другие автоботы. Потрепанные, грязные, с измятой броней и диковатые на вид. – Это был Локдаун, – в горле пересохло, Кейд закашлялся. – Проворонить кого-то вроде Большого Бота, – сказал Кроссхейрс, уперев кулаки в бедра, – для этого нужен особый талант. – Мы виноваты, задержались, – Хаунд обратился к Кейду, – но если бы ты видел, сколько на нас набросилось этих псевдоботов. Клянусь, среди них был особо уродливый двойник Шоквейва, если такое вообще возможно представить. Я хотел захватить его башку в виде трофея, но эта варварская технология рассыпалась прямо в манипуляторах. – Локдаун... «Лицо, которое стало причиной тысячи кораблекрушений», – сказал Бамблби голосом дока Буна и помог Кейду подняться на ноги. Дрифт, убедившись, что опасности нет, встряхнул мечи и убрал их в спинной отсек: – Насколько я знаю охотника, его корабль сложно не заметить, как говорится, и расфокусированной оптикой. – Насколько я знаю, – передразнил Кроссхейрс, – «Теменос» вообще не его корабль. – Что он с ним сделает? – сказал Кейд. Страх напомнил о себе привкусом железа во рту. Перед глазами поплыли образы шагающего по языкам пламени кибертронца с трансформирующимся фейсганом. С лицом у этого парня и правда беда. – Кто с кем? Реплика Кроссхейрса была встречена одобрительно. – Как будто ты не знаешь Босса, – сказал Хаунд, – сначала заболтает до полусмерти, а потом... «чик»! Автоботы топтались в опасной близости от Кейда, отчего асфальт покрывался новыми вмятинами. В окружении людских трупов, под пение птиц боты веселились и подзадоривали друг друга, выясняя, кто теперь главный, пока драгоценное время утекало сквозь пальцы. Кейд не мог даже обнаружить в душе сочувствия к погибшим на дороге, потому что судьба Оптимуса казалась еще ужаснее. Автоботы как будто не понимали, что их лидер потерпел поражение уже не в первый раз, и один он не справится. Они не видели его ран, не слышали его стонов, когда летательные машины Локдауна потащили его на гарпунах, словно неразумное животное. Автоботы слишком полагались то ли на былую славу своего лидера, то ли на хромированные бока взамен проевшей до камеры Искры ржавчины, тихой злой смерти. Эмили ведь тоже сожрало нечто подобное. Углубившись в воспоминания, Кейд едва успел увернуться от шагнувшего вперед Кроссхейрса. – Кроссхейрс... – Это мое имя, органика, – автобот не повернул головы, – но если ты задашься сейчас этим вопросом – полагаю, дальше мы справимся сами. Мы были в людских лабораториях, и когда наши аудиосенсоры услышали, как ваш мир одобряет наше уничтожение, нам это пришлось совсем не по вкусу, нам вообще не нравятся люди. Вы даже Лидеру Свободной Галактики разонравились. И хотя он не разрешил нам перестрелять гражданских, здесь-то его нет. Зря Кейд боялся за сотрудников Джойса, ему стало стыдно за свои сомнения и жалко Прайма за его болезненное благородство. Признаться в этом автоботу Кейд уже не мог да и посочувствовать его горю толком не успел. В последние дни больше всего ему не хватало той особой доверительной атмосферы, которую мог создавать только Оптимус, как будто сплетал вокруг него кокон из нежного золотистого свечения. Если хотел, разумеется. Может статься, он вообще больше не увидит Прайма. Но эта мысль показалась Кейду слишком жестокой. Автоботы замолчали, почуяв очередной виток конфликта. Им ничего не стоит бросить его здесь. Правда была на их стороне и это была их правда. И тогда Кейду самому придется как-то добираться до корабля Локдауна. И бог знает, на каких перекладных он собирается это делать. Пусть ему не так уж нужно было приятие пришельцев, но ему нужна была их скорость. И пусть он для них – часть враждебного человеческого мира, но сейчас именно человеку предстояло призвать сумасбродный автопарк к порядку, хотя джокера в рукаве на этот случай не завалялось. – Вот что, – сказал Кейд Кроссхейрсу, – если мы сейчас же не двинемся, я возьму свой большой ящик с инструментами, развинчу тебя до последней гайки, соберу вновь в виде фургончика для мороженого и буду продавать детишкам фруктовый лед! Кроссхейрс, успевший отделиться от группы, наконец посмотрел на Кейда, как будто впервые услышал от человека осмысленную речь, и взгляд его сделался похож на испепеляющее южное солнце. Но Кейд привык к таким взглядам и приказал себе не дергаться. Автоботы не двигались и не подавали голоса, хотя он был уверен, что между собой они ведут крайне оживленную, хотя и не доступную человеческому уху беседу. Он слышал только звук, похожий на щелканье метронома: Кроссхейрс постукивал пальцем по бластеру на магнитной застежке у бедра. – Поехали, – сказал Кейд сквозь зубы и, подумав, добавил, – пожалуйста. Хаунд зашевелился, энергоновые гранаты по краям брюшных сегментов стукнулись друг о друга с костяным звуком, приводы вытолкнули в ладони шотганы. Над асфальтом разрубило воздух лезвие меча, когда Дрифт занял позицию справа от человека. – Не провоцируй, – дружелюбно, почти по слогам сказал Хаунд Кроссхейрсу. Кейд позволил себе немного расслабиться. По крайней мере, остальные трое не испытывали к нему неприязни, иначе не толпились бы за его спиной, как на распродаже в Уолмарте. Молчаливое противостояние автоботов длилось несколько мгновений, затем Кроссхейрс медленно убрал манипулятор с оружия и нацелил на Кейда вместо ствола палец. – Имей в виду, – сказал он, – я не подпущу тебя к своей выхлопной трубе и на сотню механометров. Тебя повезет этот желтый любитель человечины, – палец переместился в сторону Камаро, и тут же кулак Бамблби врезался Кроссхейрсу в челюсть. Бамблби пружинисто перенес вес с ноги на ногу, приняв боевую стойку, и выплюнул в сторону противника несколько высоких нот. – Твоим репликам не хватает остроты, – проворчал тот, с щелчком вернув поврежденную челюсть в пазы, и встряхнул плечами. – Господа, – вмешался Дрифт, расталкивая автоботов, – предлагаю выяснить отношения наиболее достойным образом, известным культурным кибертронцам, – на колесах. Напоминаю, что счет пока в мою пользу. – Теперь ты говоришь на моем языке, – слова Кроссхейрса утонули в скрежете трансформации. Корвет быстро скрылся из вида, оставляя черные следы колес на асфальте, за ним полицейским разворотом последовал Дрифт. Бамблби гостеприимно раскрыл перед Кейдом дверцу, словно никуда не торопился. Но как только салон поглотил пассажира, двигатель взвыл стакатто и Камаро дернулся, так что Кейда прижало к жесткой спинке. Сначала автомобиль повело задом влево, затем вправо, наконец он выровнял курс. По кузову, начиная с переднего бампера, прошла щелчками трансформации волна, и Бамблби, засияв золотистым цветом, присел по-спортивному обновленным гладким корпусом, быстро оказавшись у Дрифта «на хвосте». Салон Бамблби оказался просторным, но сдержанным, с черным винилом и элегантной хромированной окантовкой, как будто Би подглядел интерьер у Оптимуса. Весь его вид словно говорил: «Смотри же на меня, я ничуть не хуже!» Кейд, не без усилий распрямившись на сидении, пока Бамблби прилагал все усилия, чтобы выиграть заезд, освободился от куртки и, задирая по очереди футболку и джинсы, осмотрел себя. Кожа была содрана, кровь запеклась и на левом боку расцветал нездоровой радугой огромный кровоподтек, но все эти повреждения выглядели как «ерунда-царапины», и Кейд надеялся, что ребра остались целы. В салонах автоботов аптечек не подразумевалось. Свой нехитрый скарб он растерял, когда вылетел из кабины Оптимуса. Так что смысла беспокоиться о здоровье не было. – Надо поторопиться, – из динамиков Бамблби послышался голос Хаунда, замыкавшего группу, – а то не успеем насладиться видом Локдауна, когда доберемся. – И каким, по-твоему, Локдаун будет, когда мы доберемся? – Мертвым.