"Целеста"

Когда в очередной день у Мэлори наконец выдался перерыв, «Целеста» уже несколько недель летела на варпе и прибыла бы к Глубокому Космосу-9 через пару часов. Советник улучила момент, чтобы вернуться в каюту и рухнуть на кровать, полную мягких подушек. Прэтт хотела поспать — круги под глазами совсем не украшали, да и думать получалось значительно хуже. Советник помассировала виски и собиралась закрыть глаза, когда в памяти всплыло ещё одно неотложное дело, о котором она совсем забыла. Новость о спасательной миссии отвлекла её от обязанностей, с которыми Мэлори должна была разобраться. — Линн, я совсем забыла сказать, что улетаю, — Прэтт смотрела на экран, записывая видео-сообщение, и машинально крутила брачный браслет на правой руке. На нём были два имени и ничего больше — ни узоров, ни драгоценных камней. Старая романтичная традиция, означающая, что единение с другим человеком ценно само по себе. — В последнее время моя голова была занята совсем другим. «Целесту» решили срочно запустить, и я просто запуталась в днях и часах. Ты всегда говорила, что я много на себя беру, но, возможно, сегодня я в первый раз готова с тобой согласиться. Я всё никак не могу привыкнуть к мысли, что отправляюсь в полёт с Грегом. Чёрт, в Академии я не рискнула бы пойти даже на тренировочное задание под его командованием. Я знаю, что он изменился с тех пор. До неузнаваемости. И увидеть в нём того кадета практически невозможно, но иногда мне так хочется снова разглядеть того самого разгильдяя. Все четыре года он лез вперёд остальных, подписывался на задания, даже если не знал, в чём их суть. «По дороге разберёмся!» говорил он, и, естественно, никогда не мог сделать это сам. Но постоянно пытался. Я рассказывала тебе историю, как на третьем курсе он в ночи полез в озеро, чтобы впечатлить девушку с факультета лингвистики? Пообещал переплыть озеро меньше чем за двадцать минут. Как думаешь, что вышло? Грег нахлебался воды и чуть не утонул. Но всё-таки переплыл. Сейчас я готова доверить ему свою жизнь в любой ситуации, даже самой опасной, но иногда мне не хватает его юношеской безответственности. Наверное, в этой миссии безопасность куда важнее, чем рискованные решения… Я не могу сказать, куда мы направляемся, но у тебя никогда не было проблем с секретностью некоторых миссий флота. Линн, могу поклясться, что тебе даже нравились мои дела, о которых я не могла говорить не только из-за врачебной тайны. Ты всегда находила это забавным. Называла меня психологом-шпионом. Чёрт, как давно это было… И, возможно, это было единственным, что тебе по-настоящему нравилось после моего возвращения в Звёздный Флот. Я вернусь через месяц-два, может чуть больше. Надеюсь, ты не против побыть моей женой ещё пару месяцев. Только если ты не собираешься вступать в брак сразу после этого… Прости, я обещала не шутить про наш развод, оно вырвалось само. Как только я снова окажусь в пределах Федерации, то мы сможем развестись. Как ты и хотела. Надеюсь, ты понимаешь, почему я не отказалась от этой миссии. До встречи, Линн. Советник хотела по привычке добавить «люблю тебя» в конце письма, которое говорила много лет, завершая каждое послание ей, но вовремя прикусила губу и замолчала. Экран моргнул, оповещая, что сообщение записано, и Прэтт поспешила его отправить. Она сжала в руках браслет, вспоминая, что в их последнюю встречу Линн уже не носила свой. Прэтт никогда её не винила, но не снимала собственный. Она продолжала её любить. Мэлори не хотелось оставлять в прошлом их дом на берегу моря, солёный предштормовой воздух и воду залива, похожую на мятую фольгу. Советник не думала, что когда-нибудь захочет жить около океана — слишком много воспоминаний возвращалось при виде прохладной синевы, и плохих, и донельзя хороших. Но Линн любила воду, поэтому домик на вечно раскаленном пляже, в котором Мэлори провела всё детство, сменился уютным жилищем прямо за широкой галечной полосой, отделяющей невысокое здание от северного моря. Толстые шершавые стены укрывали от шквалистого ветра, а по утрам было легко просыпаться, окуная ноги в волны холоднее льда. Кофе и душ всегда казались теплее, а шерстяной плед уютнее. Эта идиллия продержалась много лет, но, как огромная волна разбивается о камни, она распалась на тысячу мелких капель, столкнувшись с выбором, который пришлось сделать им обеим. После воспоминаний советнику уже не спалось. Проще было занять голову делами, чем думать о браке длиной в двенадцать лет, который должен был вот-вот закончиться. Мэлори распустила волосы, прихватила несколько паддов и направилась на мостик. Она хотела перекинуться парой слов с главой безопасности, предупредить её о консультанте по миссии и попросить быть помягче с гостьей. Что-то подсказывало Прэтт, что тёплого приёма от капитана консультанту ждать не стоило. Советник шла без спешки, наслаждаясь каждым шагом по белым коридорам, которые пронизывали корабль лабиринтом плавных линий. До этого у Мэлори не было возможности по-настоящему прогуляться по кораблю, изучить все его отсеки — даже сейчас многие части «Целесты» были обесточены: для спасательной миссии не понадобились бы все научные лаборатории и столовые для дипломатических переговоров. Но и того, что работало сейчас, было достаточно — судно постепенно наполнялось жизнью. Разговоры, смех, звуки шагов сливались в единый гул, который было приятно слушать и выцеплять из него случайные фразы. Беседа о калибровке сенсорного массива, случайное замечание о ком-то из старших офицеров, восхищение предстоящей миссией, размышления, что съесть в перерыве. Может, для инженеров «Целеста» казалась цельной ещё до завершения строительства, ещё до того, как кораблю дали имя, но до прибытия команды Прэтт всё виделось спящим. Теперь же советник наблюдала за пробуждением судна, за суетливым утром, когда все только настраиваются на длинный день. — Я клянусь, я приберусь там через полчаса, — донёсся голос из ближайшей к Мэлори каюты, когда открылась дверь. Из небольшой жилой комнаты, разговаривая с кем-то и стараясь удержать внушительную стопку паддов в руках, пятилась девушка. Она на мгновение замолчала, а потом возразила в ответ на чью-то фразу. — Нельзя опаздывать на встречу с капитаном! Что я ему скажу? «Простите, но для меня уборка была важнее встречи с вами»? Следующую реплику девушка уже не стала слушать, дав дверям закрыться, а потом сделала ещё шаг назад, и советник еле успела отойти, чтобы не столкнуться с ней. Часть паддов полетела на пол, и Прэтт наклонилась, чтобы поднять их. Рядом с ней на колени опустилась хозяйка всех этих документов, и Мэлори улучила несколько секунд, чтобы получше рассмотреть её. Красные плечи униформы и ранг энсина многое объяснили, и советник незаметно улыбнулась, глядя, как девушка пытается одновременно собрать стопку обратно и торопливо заправить выбившуюся рыжую прядь обратно в замысловатую причёску. Прэтт передала ей поднятые падды, и энсин несколько раз кивнула, поспешив после этого вперёд по коридору. Девушка шла в несколько раз быстрее Мэлори, но ей всё равно пришлось ждать турболифт, в который они вошли вместе. — Мостик, — попросила энсин неуверенно, словно пробуя на вкус новую фразу, которую она никогда не произносила раньше. Дрожащие руки, нервный взгляд — она была бы совсем обычным юным офицером флота, если бы не зелёная кожа. Такая внешность врезалась в память, к тому же, Мэлори недавно просматривала её досье по просьбе Китинга, а теперь пыталась вспомнить, по какому поводу. Грегори просил её совета насчёт членов экипажа не один и не два раза, советник просматривала десятки личных файлов за день, так что они путались в голове. Нужно было время, чтобы запомнить имена и детали биографии, но Прэтт даже не была знакома с большинством лично — огромная часть работы ждала впереди. — Вызвал капитан? — мягко спросила Прэтт после пары секунд молчания и, получив в ответ несколько нервных кивков, указала на стопку в руках. — Зачем это? — Тут вся информация, которую он может потребовать. — Энсин перебирала падды один за другим. — Личный файл, результаты моих археологических исследований, рекомендательные письма… — Уверена, он оценит, — улыбнулась Мэлори, представляя лицо Грегори, когда на его столе окажутся все эти документы. Советник отдала бы многое, лишь бы оказаться там в нужную минуту. К несчастью, её профессионализм был превыше ехидства над другом. — Энсин?.. — Энсин Дэниэлс, мэм, — девушка инстинктивно вытянулась по струнке. — Дочь капитана Дэниэлса, — Прэтт не спрашивала, теперь она вспомнила детали личного досье. Александр Дэниэлс командовал пропавшей «Калипсо», и Мэлори боялась, что девушка ищет своего отца. Это было отважным поступком, но энсин могла не выдержать такого стресса. Корабль мог быть захвачен Доминионом, мог бесследно исчезнуть, а мог быть уничтожен. Сейчас было ни к чему нервировать Дэниэлс ещё больше, но Прэтт хотела приглядеть за ней и поговорить по душам, когда появится возможность. К тому же, раньше она никогда не встречала полуорионок. Турболифт уже завершал путь и начинал замедляться, подъезжая к мостику, но энсин нервничала только сильнее, кусала нижнюю губу, а потом всё же не выдержала. — Остановить турболифт, — попросила она, а когда всё замерло, повернулась к Мэлори. — Он же не из-за этого меня вызвал? Он же не оставит меня на Глубоком Космосе-9 только из-за того, что я дочь капитана? — Не оставит, — советник покачала головой, стараясь улыбаться не больше необходимого. — Он не имеет привычки отстранять тех, кого взял в команду, ещё до начала миссии. И если тебя это успокоит больше, то сейчас нам и так не хватает людей. Будет проще попросить советника приглядеть за тобой, чем срочно искать замену. Прэтт ободряюще улыбнулась, видя, что её слова подействовали. Она не знала, какие именно, но что-то из этого помогло, и этого пока было достаточно. Дэниэлс снова включила турболифт и, выйдя из него, ещё раз посмотрела на советника. — А он именно такой, как его описывают? — спросила энсин, то оглядываясь на Мэлори, то осматривая просторный светлый мостик. Прэтт на мгновение задумалась, пытаясь вспомнить, что любят рассказывать юные офицеры в своих приукрашенных байках. Китинг не был живой легендой, как Пикард, но блестящая карьера во флоте и десяток наград сделали своё дело — на него многие хотели равняться. — Именно такой, — кивнула Мэлори, наблюдая, как энсин торопливым шагом идёт к кабинету Китинга, а потом добавила в качестве последнего наставления. — И не бойся его. Он почти не кусается.

* * *

Первый помощник «Целесты» осматривал мостик, стоя в его центре, а Китинг наблюдал, прислонившись к двери своего кабинета. Внимание всех было приковано к Кристиану О’Доэрти, который мотал светлой головой из стороны в сторону так, что капитан еле заметно улыбался, глядя на друга. Тот не спеша осматривался, осанисто ходил от одной рабочей панели к другой и кивал каким-то собственным мыслям. На мостике Кристиан смотрелся, как на своём месте. Свет ламп отражался в его голубых глазах, а светлые волосы казались совсем белыми. «Целеста» нравилась О’Доэрти, а он ей. Изучив каждую деталь, он уселся в капитанское кресло. Сначала Кристиан аккуратно, почти нежно провёл пальцами по подлокотникам, изучая каждый сантиметр, а затем откинулся на спинку, заведя руки за голову и сцепив пальцы на шее. Через несколько секунд созерцания главного экрана, он наконец обернулся на Китинга: — Тебе к лицу большой корабль. И капитанское кресло просто роскошное. Уже предвкушаю, как буду сидеть в нём в ночные смены, — широко ухмыльнулся О’Доэрти и удовлетворённо хмыкнул, когда увидел ответную улыбку от лучшего друга. Пусть она промелькнула лишь на секунду, но ему удалось её поймать. — И почему подставка под кофе есть только у тебя? — Капитанские привилегии, — парировал Грегори, стараясь, чтобы ни один мускул на его лице не дрогнул. Ему надо было оставаться капитаном. — И пока что тебе придётся выбиваться из сил в дневные смены вместе со мной. — Как скажете, сэр, — участливо, но официально кивнул Кристиан и бросил взгляд в сторону кабинета. О’Доэрти прекрасно знал, что Китинг не продолжит дружеский разговор на мостике. Грегори никогда не мог побороть себя. Он всегда старался казаться в первую очередь офицером, а потом уже живым человеком. Многие во флоте были согласны с такой политикой, но старпом не мог этого понять. Да, устав советовал не сближаться с экипажем больше положенного, но он не исключал поддержку экипажа, ободряющую улыбку в нужный момент, дружеский совет. К тому же, что делать двум офицерам, если они уже друзья? Для Китинга ответ был очевиден, но Кристиан не хотел с ним соглашаться. Но они были друзьями, лучшими друзьями. Они знали друг о друге практически всё, часто спорили, но не ссорились. И сейчас капитан понял его без слов и открыл дверь в свой кабинет, махая ему рукой в сторону кресел перед столом. О’Доэрти принял приглашение, а когда та за ним закрылась, уселся в одно из них, закидывая ноги на второе кресло. Грегори цокнул языком, но ничего не сказал, всё также призрачно улыбаясь. — Не думал, что «Целесту» запустят так скоро, — продолжил разговор Кристиан, как только Китинг уселся за стол и наконец расслабился. — Мы с Абигейл только прилетели на Райзу. Трисс просто в восторге от их океанов: она сидела в воде, пока у неё не посинели губы. Кристиан не мог не улыбаться, говоря о жене и дочери, но он также вспоминал, что успела ему рассказать Мэлори. Капитан не знал, чем заняться несколько недель, и всё равно не хотел навестить семью. Грегори не давал им понять, что отчаянно хотел к ним, но от этого знания О’Доэрти было не легче. Как и от понимания того, что Китинг наверняка мучается угрызениями совести за срыв долгожданного семейного отпуска. Иногда ему казалось, что у Китинга нет жизни за пределами флота, что всё его существование ограничивается работой в пределах корабля или космической базы, что оно проходит в миссиях и отчётах, а на время отдыха он растворяется, пока снова не придёт время службы. И что было хуже всего, Кристиан знал, что близок к истине, поэтому делал для друга всё, что мог, лишь бы занять чем-нибудь его свободное время. Игры в гольф, которые Грег очень любил, приглашения на ужины семейства О’Доэрти, званые вечера у адмиралов, от которых он мастерски умел отмазываться, но всё же шёл ради спокойствия лучшего друга. На каждый праздник Китинг получал от него приглашение: если он не был готов снова увидеться со своей семьёй, то всегда мог провести время, общаясь с Трисс и Абигейл. Поэтому ещё совсем маленькая дочь Кристиана знала в лицо дядю Грега и радовалась каждому его приходу. О’Доэрти иногда завидовал, что не умеет так ладить с детьми. Китинг рассказывал самые веселые и захватывающие истории о своих путешествиях, восхищался пока что совсем неумелыми рисунками звёздных кораблей и инопланетян, дарил подарки, которые всегда вызывали у Трисс восторг. Каждый вечер со своего четвертого дня рождения она смотрела на звёзды в раритетный старый телескоп, который он подарил, и Кристиану пришлось пообещать, что на шестой он подарит ей ещё один, но современный. — Ты можешь отказаться, это неожиданная миссия. Флот найдёт замену на это время, — помотал головой капитан. О’Доэрти легко раскусил его ложь: за такое время найти другого опытного офицера было практически невозможно, но упоминать об этом он не стал, лишь кинул на капитана негодующий взгляд и махнул рукой: — Ну уж нет! Я обещал быть на «Целесте», и я здесь буду. Куда корабль, туда и я, — поставил точку в этом разговоре Кристиан. Что было очень вовремя, потому что раздался сигнал двери и в проёме появилась энсин, за две минуты до назначенного времени. О’Доэрти хмыкнул, глядя на все падды в её руках, но вежливо кивнул и встал, освобождая девушке место. Он пересел на диван, молча наблюдая, как энсин ставит стопку паддов на стол капитана, а потом отдаёт честь. — Беатис Дэниэлс, сэр, — отрапортовала она. — Прибыла по вашему приказу. Сэр. Пока Китинг удивлённо разглядывал документы, старпом улучил момент и взял личное досье девушки. Пробежавшись глазами по первой странице, Кристиан составил о ней первое впечатление. Даже поддерживающий дисциплину Грегори не мог не смягчиться, глядя на неё. Она то опускала взгляд в пол, то буквально обшаривала глазами стены, а затем, кажется, вспоминала, что при разговоре стоит смотреть на собеседника, но не выдерживала долгого зрительного контакта, и потому снова любовалась своей обувью. Её явно ещё не вызывали к капитану. К тому же, Китинг не сказал, зачем ей надо явиться. — Вольно, энсин, — Грег позволил себе мягко улыбнуться и указать на кресло перед столом. Как только Беатис села, капитан продолжил. — Я ознакомился с вашим послужным списком — ваши навыки и опыт пригодятся на мостике. Теперь вы будете работать за оперативным постом. Первый помощник выдаст вам новое расписание и список обязанностей. Дэниэлс замерла на несколько секунд, но в её глазах не было радости, какую обычно испытывают младшие офицеры на новом перспективном посту. А такая работа могла быстро привести к повышению. Всего через год она могла уже получить ранг младшего лейтенанта. Но в глазах Беатис было неподдельное удивление, которое смешивалось с долей недовольства. — Это неожиданно, и я не… — она запнулась, пытаясь придумать продолжение фразы, а Китинг удивлённо дёрнул плечами, не ожидая в ответ ничего кроме «да, сэр, спасибо, сэр». — Это прекрасная возможность, но, боюсь, мой опыт… — Ваш опыт достаточен для такой работы, — постарался убедить её капитан, но слишком поздно заметил, что фраза прозвучала гораздо жёстче, чем он надеялся. Грегори не мог понять, почему энсин отказывается. — Если у вас не будет других аргументов, тогда я окончательно переведу вас на новую должность. — Могу я говорить открыто, сэр? — неожиданно спросила она, поборов дрожь в голосе. Но чем дальше энсин продолжала, тем больше было в её словах решительности и желания высказаться до конца. — Я не могу принять должность, если это лишь из-за моего отца, его карьера никак не связана с моей. Я понимаю, как важны мои нынешние обязанности, и я с ними справляюсь. Мне необязательно играть важную роль в поисках «Калипсо», сэр. На несколько секунд в кабинете повисла неловкая тишина. Китинг не отводил глаз от Дэниэлс, сфокусировав свой взгляд в одной точке, а Беатис, закончив свою небольшую тираду, испугалась, что разозлила капитана. Но О’Доэрти знал этот взгляд — Грегори отчаянно пытался сообразить, что происходит, и как не выдать своего незнания. Скорее всего, его озадачил тот же вопрос, что и Кристиана — кто был отцом Дэниэлс? Опасения девушки не оправдались, капитан и правда никогда не брал в расчёт семейные связи. В первую очередь, из-за того, что почти не уделял им внимания и пропускал эту часть досье. Но в этот раз один упущенный абзац играл важную роль. Первый помощник ещё раз открыл первую страницу файла на падде, который взял со стола, и еле сдержал удивлённый вздох. Теперь всё встало на свои места. Только Грегори не знал всех деталей и ему надо было выкручиваться. Китинг помолчал ещё несколько мгновений, откашлялся и постарался расслабиться в кресле. Этим трюкам его научила Мэлори: пара психологических приёмов, чтобы казаться собеседнику уверенным и спокойным. Это был неплохой способ их проверить. — Я не обращаю внимания на семейные связи, энсин. Мне важны лишь ваши качества и способности, — капитан говорил мягко, понимая, что пугать Беатис ещё больше не стоило. Она только что открыто высказала мысль о том, что он мог повысить её из-за отца. Такое обвинение было бы серьёзным для другого капитана, но Грегори как никто знал, что такое случалось — людей повышали не только из-за их талантов и заслуг. — Сейчас я прошу принять ваши новые обязанности. Если вы не справитесь с ними, то вернётесь на предыдущую должность. Но вы нужны на мостике. Голос Китинга успокоил Дэниэлс, она стала дышать ровнее и даже смотрела капитану в глаза. Что было ещё важнее, девушка так и не догадалась, что Грегори ничего не знает о её семье. Беатис несколько раз кивнула и приняла обратно стопку своих паддов, которые Китинг для неё сложил. — Вы свободны, энсин, — махнул рукой капитан, и Дэниэлс поспешила выйти из кабинета. — Такое случается с детьми капитанов флота, — хмыкнул О’Доэрти, когда двери за ней закрылись, и бросил Грегори в руки её личный файл. Китинг пробежал глазами по выделенному абзацу и, обреченно вздохнув, откинулся назад, тихо ругаясь под нос. Со всей этой суетой он даже не смог уделить достаточно времени информации о тех, кого назначал на мостик. Это не могло служить оправданием — Китингу казалось это крайне непрофессиональным. Старпом же поспешил снова занять кресло, в этот раз он не планировал его покидать в ближайшее время. Он дал Грегори время внести заметку в досье, прочитать об Александре Дэниэлсе и выпить очередную чашку кофе. Когда капитан вернулся в бодрое состояние, Кристиан уже успел закончить все изменения в расписании смен верхних палуб. — Ты уже знаком с деталями задания? — наконец спросил Грегори, откладывая в сторону очередные тревожные данные о Доминионе. — Думаешь, мы справимся? — С такой командой? Конечно, — уверил его О’Доэрти. — Ты даже вытащил Харриса. Поверить не могу, что он будет нашим судовым врачом. Опять. — А я буду, — раздался за спиной Кристиана ехидный голос. — Раз уж я оказался на Денобуле, пока корабль строили в местных доках, значит, это знак судьбы. — Ты же не веришь в судьбу, — съехидничал старпом вместо приветствия. — Это не значит, что я не следую за её знаками, — пожал плечами врач, прислонившись к дверному проёму. — Тебя не пугает Доминион? Кристиан помедлил с ответом, но продолжал ободряюще улыбаться. Иногда капитану казалось, что О’Доэрти не прекращал усмехаться, хотя бы одними уголками губ. В неисследованном он видел новые открытия, а не опасности, в проблемах — возможности, а в недружелюбных видах — ценных союзников. Китинга такой оптимизм изрядно утомлял, но Грегори и не мог представить, что преодолел бы без него все трудности последних лет. Только Кристиану он решился доверить тайну, которой мучился все годы, и друг не отвернулся от него. — Ни за что. Мы должны найти корабль, — пожал плечами О’Доэрти и обернулся на главного врача, который хмыкнул за его спиной. — Тебя что-то не устраивает, Харрис? — Нет, я просто не ждал от тебя другого ответа. — Пригладив поседевшие кудрявые волосы и наглядевшись на своё отражение в панели, доктор развернулся к столу. В отличие от капитана, Харрис Кросс всегда старался выглядеть максимально респектабельно. Никогда, правда, не скрывал морщины — вместе с густыми изогнутыми бровями они всегда производили сильное впечатление, но на причёску он мог потратить много времени. Она, по убеждениям Харриса, должна была соответствовать его вытянутому лицу и отвлекать внимание от длинного прямого носа. Китинг же не заботился о своих коротких тёмно-русых волосах, которые тоже начинали седеть. Ещё пару веков назад это считалось признаком старения, но теперь средний срок жизни превышал сто двадцать лет, так что будучи лишь в конце первой трети не стоило об этом беспокоиться. А о том, чтобы скрыть высокий лоб или широкий овал лица капитан даже не задумывался, у него всегда было полно других проблем. Это Харрис тратил на эти вопросы много свободного времени. — Все новоприбывшие прошли медицинскую проверку, получили личный файл в медицинском журнале, а теперь ещё и укомплектованы необходимыми медикаментами. Последние десять человек уже поднимаются на борт с Глубокого Космоса-9. Потом мы можем отправляться в гамма-квадрант. — Да, Глубокий Космос-9, — обречённо вздохнул Китинг и поймал удивлённый взгляд первого помощника. — Я чего-то не знаю? — Там нас ждёт консультант по миссии, — выделил последние слова врач. — А ему очень не хочется, чтобы она поднималась на борт. Капитан хотел опровергнуть слова Харриса, но тот был чертовски прав. Доктор застал его, когда он получил полную версию её досье. Достаточно прочитать первые полторы страницы, чтобы составить мнение, которое вряд ли бы поменялось. Спорить с Харрисом было бесполезно, так что Китинг перебросил падд с информацией о консультанте О’Доэрти и понаблюдал за его реакцией. Кристиан пробежал глазами по строчкам, присвистнув пару раз на самых интересных абзацах. — Ему сложно понять, как можно оставить службу сразу после повышения до лейтенант-коммандера ради торговли. Возможно, иногда даже не слишком законной, — заговорщицким голосом сообщил Харрис, но по выражению лица капитана понял, что тому сейчас не до шуток. — Ладно, я пойду. В лазарете тоже дела есть. Он поспешил покинуть кабинет, ничего не говоря о том, где достал досье консультанта, и скрылся из виду, продолжая нагло ухмыляться. О’Доэрти дождался, пока они останутся наедине, а потом повернулся на друга. — И мы будем доверять ей? — спросил он. Китинг откинулся в кресле, чтобы его спинка приняла диагональное положение, и долго рассматривал серый потолок, прежде чем ответить. Крис всё о нём знал, но Грегори не хотел втягивать друга в очередные интриги. — Секция хочет, чтобы она была поблизости. Им нужны данные о гамма-квадранте. — А их у неё достаточно, — старпом понял мысль с полуслова. — Им плевать, была она контрабандисткой или нет, — устало махнул руками капитан. — Или если всё ещё ей является. — С учётом её прошлого, — нахмурил брови О’Доэрти, — это неудивительно. Могло быть и хуже. — Да ладно, она же не на Туркане-4 родилась, — раздражённо бросил в ответ капитан. — Вряд ли что-то может быть оправданием. Первый помощник лишь тихо хмыкнул, угадывая мысли Китинга. Сейчас Грегори говорил не о Джиллиан, а о себе. Он никак не мог и не хотел принять аргументы в защиту собственных поступков. Ведь детство будущего капитана «Целесты» было более, чем счастливым. У него было много друзей, да и осторожностью и усидчивостью юный Грег никогда не отличался. Проделок в первые девятнадцать лет жизни было более, чем достаточно, а потом всё то, чем так гордился Китинг, сыграло с ним жестокую шутку. С последствиями своих решений Грегори приходилось иметь дело до сих пор, и пусть Кристиан убеждал капитана, что тогда он был лишь наивным, глупым и импульсивным, Китинг всё отрицал. Отступать сейчас было уже поздно: за работу на Секцию 31 его бы не просто выгнали из Звёздного Флота, но отдали бы под трибунал. Подставлять свою семью, на которую пала бы тень, Грег не собирался. Первый помощник был единственным, кто знал, и Китинг не собирался это менять. — Думаешь, у неё такие же неприятности, как были у тебя? — Если не хуже, — мрачно откликнулся Китинг. — Ладно, забудь, это непрофессионально. Очередная пауза в их разговоре затянулась, капитану надо было принять решение. В эти минуты консультант уже поднималась на борт, и Грегори должен был решить — следовать ли указаниям Секции 31 или нет. Хант нельзя было доверять, она слишком долго не была офицером флота, чтобы на неё можно было положиться. Она могла подвергнуть «Целесту» опасности, думать лишь о собственной выгоде. В других условиях капитан бы не колебался, и это заставляло его мысли ходить по кругу. — К чёрту, — помотал головой капитан. — Пусть Секция подавится своими директивами - радовать консультанта лишним комфортом я не буду. Следуй стандартному протоколу: пусть за ней присматривают и не подпускают слишком близко к ключевым системам. — И к тебе тоже? — уточнил О’Доэрти, заранее зная ответ. — И ко мне тоже. — Вот она порадуется, — Кристиан встал и проверил время на панели. — Мне стоит её встретить. Первый помощник поспешил к турболифту и спустился к шлюзу, где его уже ждала консультант. Большая походная сумка, перекинутая через её плечо, казалась новой и была забита вещами. Ещё до приветствия О’Доэрти кивнул в её сторону, и после некоторого колебания Джиллиан отдала багаж. — Спасибо, — поблагодарила консультант, оглядывая Кристиана с ног до головы. — Джиллиан Хант. — Кристиан О’Доэрти, старпом, — представился он. — Надеюсь, я не заставил вас долго ждать? — Совсем нет, я довольно мило поболтала с вашей начальницей безопасности, — Хант улыбнулась. — Не ожидала, что меня встретят старшие офицеры. На торжественное приветствие от первого помощника я и не рассчитывала. — Капитан, к сожалению, сейчас очень занят, — О’Доэрти старался вставить эту фразу как бы между делом, но она получилась совсем не к месту. Джиллиан хмыкнула, не скрывая усмешку, а потом тряхнула головой. Не слишком длинные чёрные волосы, еле касающиеся плеч, растрепались, но консультант не обратила на это никакого внимания. Она разглядывала лицо Кристиана, стараясь понять, чего ей стоит ждать, но, видимо, решила не указывать на столь очевидную ложь. — Как и все капитаны, — тихо откликнулась Хант, когда они зашли в турболифт. — Третья палуба, — приказал первый помощник и замолчал. Она не казалась ему той же самой личностью, о которой он читал в досье. Насмешливые карие глаза определённо были теми же, но О’Доэрти не видел кого-то, кого стоило с осторожностью пускать на борт и за кем надо было присматривать. Усмешка её тонких губ была хитрой, но она не тянула на бессовестную преступницу. Возможно, инцидент с её уходом из флота был не самым приятным и оставил негативное впечатление, но это было больше пяти лет назад. Перед ним был совсем другой человек. Она определённо хотела выделяться среди экипажа и не иметь ничего общего со стандартной формой, которую носили все остальные. Это было легко заметить, но Кристиан подозревал, что она и не скрывала этого факта, поэтому без стеснения носила бордовые штаны с высокой талией, серый свитер крупной вязки с длинными рукавами и высокие черные сапоги. — Часто это слышали? — спросил старпом, хотя сам не хотел продолжать разговор. — Когда последний раз мне такое сказали, я ушла из флота, — Джиллиан дёрнула худыми плечами, не отвечая на заданный вопрос, но рассказывая гораздо больше, чем старпом ожидал. — Вряд ли в этот раз будет что-то похуже. Остаток поездки прошёл в молчании, а когда они вышли, то уже через пару минут оказались у каюты, которую подготовили специально для консультанта. Она состояла из одной-единственной комнаты, не считая ванной, но была довольно просторной. В таких обычно жили лейтенанты, каюта Кристиана была в два раза больше, но Хант осмотрелась, и её тяжёлая сумка рухнула на пол с глухим ударом. — Неплохо. Очень неплохо. Я могла бы здесь задержаться, — консультант по миссии свистнула и, когда звук отскочил от пустых стен, удовлетворенно кивнула. — Шучу, шучу. Не пугайтесь так. Я не буду оставаться здесь дольше нужного. Лицо О’Доэрти оставалось непроницаемым до этого момента, так что он лишь недоуменно поднял бровь, но всё же улыбнулся. Он чувствовал, что ей неловко снова подниматься на борт корабля Звёздного Флота. Те, кто были связаны с флотом, даже когда-то в далёком прошлом, никогда не забывали ощущения при самом первом визите на судно. Это было что-то дребезжащее внутри, тяжелое и лёгкое одновременно. И страх, и надежда, которые смешивались плотным комком где-то в животе. Он оставался там несколько дней, а потом уходил, но забыть те самые чувства было невозможно. И Джиллиан тоже не смогла вычеркнуть их из памяти. Что-то похожее сейчас мучило её, но уже в сердце. Оно скреблось, заставляло пульс частить и раз за разом обдумывать всё то, что привело к моменту здесь и сейчас. Первый помощник не мог узнать всего этого о консультанте, но его интуиция подсказывала, что именно испытывает Хант. А опыт давал лишь один совет — это дежавю надо было пережить в одиночестве, прислушиваясь к себе, а не к другим людям. — Вам нужно время, — Кристиан решил остаться верным своей интуиции, поэтому поспешил покинуть её новую каюту. — И добро пожаловать на борт.