"Целеста"

Твоё сердце — маяк, но оно же — шторм. Ванна Бонта

Джиллиан пряталась за широкой выдранной из стены трубой, которая, конечно, спасала от выстрелов, но долго бы не продержалась. Десятки поворотов и лестниц, которые невозможно было запомнить, привели её в глубину канализационных уровней космической станции, затерянной в гамма-квадранте. Вздрагивая от каждого нового залпа, который обрушивался на укрытие, Джиллиан скрипела зубами. Её мучил жар раскалённого металла, оглушающие выстрелы и эхо бьющегося в голове сердца, но она не сдавалась и упорно пыталась понять, как вообще оказалась здесь и сейчас. Мысли убегали из-за наполненной адреналином крови и отказывались концентрироваться на возможной смерти от рук бандитов. Кое-кто из группы высадки разозлил их, и она не хотела тыкать пальцем, но мысленно проклинала Китинга и его упёртость. Хант винила его во всём произошедшем. И немного себя. Ведь это она в начале очередной недели бессмысленного сканирования звёздных систем пришла к капитану с предложением. «Целеста» находилась в гамма-квадранте уже два месяца, но результатами было сложно похвастаться. Они дважды прошли по известному маршруту «Калипсо», но не обнаружили ни обломков, ни сообщения о помощи — у них совсем не было зацепок. Либо корабль ушёл в сторону от намеченного пути, и экипаж не успел доложить об этом, либо что-то случилось. Китинг приказал расширить зону поиска: теперь сенсорные массивы обшаривали все ближайшие системы, но надежда постепенно угасала. Командование дало им ещё месяц-полтора, но после этого в гамма-квадранте было опасно находиться. Доминион считал всю область запретной для Федерации — даже там, где не присутствовал постоянно. Джиллиан же устала и сходила с ума от скуки. Спасательная миссия затянулась на гораздо больший срок, чем ей хотелось бы, так что она хваталась за любую возможность отыскать «Калипсо». Карты, которые она щедро предоставила, помогали ускорить процесс, но Китинг не особенно полагался на них, поэтому лаборатория астрофизики составляла новые на протяжении всего полёта и сравнивала их со старыми. — Вы мне не доверяете? — Джиллиан заявилась в рабочий кабинет, когда он в очередной раз попросил отдел картографии обновить данные. — Меня же не выгоняли из Флота, я ушла сама. И мне ни к чему неверные карты! Китинг оказался именно таким, каким она его себе представляла, и он мог сказать ей то же самое. Ей не нравился слишком предусмотрительный и осторожный офицер Флота, словно сошедший со страниц учебников Академии, Грегори же не выносил, когда вместо терпения и взвешенных решений предпочитали опасность, ничем не обоснованные предположения и много историй, противоречащих очевидным фактам. В этот раз Джиллиан нависла над его столом, не скрывая своего недовольства. Чёрные пряди волос выбивались из недлинного, собранного заколкой хвоста, которые она периодически поправляла. Дожидаясь ответа, она отвела взгляд и рассматривала фотографии, висевшие за креслом. Её карие глаза сузились, пока она пыталась разглядеть всех на его семейной фотографии и понять, на кого Грегори похож больше — на отца или на мать. Ирвинг Китинг был невысоким мужчиной с круглыми щеками, которые всегда скрывались за его широкой ухмылкой, и бочкообразной фигурой. От отца капитану достались жёсткие непослушные волосы, а от матери, худой и высокой Ханны Китинг-Коулс, серые глаза и тонкие губы. Фотография была старой — ей было лет десять, тогда они последний раз собирались все вместе. Старшая сестра, Ребекка, отправлялась на Ференгинар, чтобы изучать их экономическую систему и Правила Приобретения, предстоящая долгая разлука послужила поводом для встречи. Мама тогда отказалась читать доклад на ежегодном археологическом съезде на Бетазеде, что делала в очень редких случаях. До этого она сделала исключение лишь для выпускной церемонии Грегори из Академии Флота. Но когда вся семья собралась отпраздновать отличные оценки, он не смог этим насладиться. Второй по успеваемости на курсе, возможность выбрать назначение — это было недостижимой мечтой ещё два года назад, но теперь его убивало изнутри то, что это была тщательно сфабрикованная ложь. Страшная, ужасная, она сыграла решающую роль в его успешной карьере и привела его в капитанское кресло гораздо раньше других офицеров. Фотографии с выпуска он никогда никуда не вешал, а эта, на фоне небольшого семейного дома на Трилле, напоминала ему о детстве, проведённом на этой планете, о тёплых семейных отношениях, которых не стало уже давно. — Вы здесь не при чём, — ответил капитан, зная, что это не совсем правда. Чем больше он узнавал её, тем больше ему казалось, что при таком характере не избежать неприятностей — как не избежал он. И заинтересованность Секции совсем не добавляла ей привлекательности. Но, казалось, Хант нравилось, кем она была. Своего прошлого она не скрывала и спокойно рассуждала о неприятностях, с которыми сталкивалась. Ей нравилось делиться историями из своей жизни. «Целеста» не контактировала с другими кораблями и космическими базами, и Джиллиан обошла весь корабль в поисках лекарства от скуки. Она занималась в спортивных залах, перепробовала не меньше трети голопрограмм, терзала базу данных в поисках интересных книг, которые во всей Федерации читали от силы три человека, включая автора и редактора. В конце концов, она нашла успокоение в столовой, где проводила большую часть свободного времени и заводила знакомство с членами экипажа. Китинг не был против: дисциплину никто не нарушал, Хант не лезла в работу корабля и к данным, доступным только офицерам. К тому же, многие чересчур напрягались из-за того, что судно находилось в гамма-квадранте, и Джиллиан старалась не рассказывать о грустных событиях, а развлекала энсинов рассказами, как она пыталась не нарушить Первую Директиву, когда её шаттл упал на неизвестной планете, как она безуспешно ловила огромную рыбу в фиолетовых озёрах или о тех двух сутках, когда ей пришлось сидеть на карантине вместе с пришельцем-ипохондриком. — Я просто не хочу всецело опираться на сомнительные источники, из которых вы добыли информацию, — ответил капитан, чувствуя, что почти оправдывается. Но он слышал её истории и был уверен, что реальность не похожа на них. Придумать неких благородных картографов, у которых она брала информацию, не составило бы труда. — Тогда почему бы не направиться к космической станции недалеко отсюда? Если кто-то видел «Калипсо», то мы обязательно найдем сведения о корабле. — Не стоит, чтобы здесь видели корабль Федерации. Если кто-то передаст информацию о нашем прибытии Доминиону… — Хватит трепетать при одном их упоминании, — перебила его Хант. — Никто не хочет с ними связываться, именно поэтому они и здесь. Сколько мы уже путешествуем? А сколько мы планируем здесь задерживаться? Ещё несколько недель? Если мы перестанем прятаться от каждого корабля в этом квадранте, то, может, отыщем свой! — У нас еще есть время на поиски, — устало ответил Китинг, — но я рассмотрю ваше предложение. К его облегчению, Джиллиан кивнула и решила вернуться к своим картам. Грегори понимал: она хотела лучшего и изо всех сил пыталась найти «Калипсо», пусть основным мотивом были её собственные желания. Ей не надоедали разговоры о собственной торговой сети, и сколько бы Китинг не избегал её, прячась за работой, хотя бы раз в два-три дня он слышал о том, что ей надо вернуться к клиентам, искать новые товары и получать прибыль, пока всё это не распалось в её отсутствие. Такие причины ему не нравились, а мысли о контакте с другими культурами отзывались лишь головной болью. Никто точно не знал, связаны ли они с Доминионом, даже Джиллиан. Здесь могли быть тайные агенты, торговые представители, которые работали на них — всего один случайный свидетель мог привлечь ненужное внимание. Он не мог рисковать.

* * *

Выстрелы ненадолго прекратились, и Хант выглянула из-за укрытия, но тут же пожалела об этом. Лазерный луч винтовки прошёл сквозь плечо, и ей пришлось спрятаться снова. Крови было немного, лазер прижёг рану, но Джиллиан уже пожалела, что больше не является офицером Флота, и ей не разрешили взять фазер. Пара коротких ножей остались в сапоге, но на таком расстоянии не стоило и пытаться. Она огляделась, но не нашла путь для безопасного отступления и, высчитывая шансы своей гибели, поднялась, зажимая плечо. Информация о «Калипсо» была в их руках, правда, если бандиты обнаружат её, то «Целеста» так и не получит данные, что будет очень печально. Не так печально, если она умрёт в одиночестве и грязи, но всё же. Так что тихие проклятья в адрес Китинга продолжались. А ещё она упоминала в них Сиско и надеялась, что сейчас он сходит с ума от икоты — Хант не раз шептала его имя себе под нос и добавляла нелестные эпитеты. Он уговорил её на эту миссию. Ей даже в голову не приходило, что такое может случиться, пока он не связался с ней. Её отставка заставила многих офицеров презрительно хмыкать и обмениваться между собой многозначительными взглядами, так что Джиллиан не горела желанием встречать флотских снова. Она не запоминала лиц и имён тех, кто говорил о ней как о «той, что не справилась» — потому что в глубине души соглашалась с ними. Офицер должен подавать в отставку тихо: в кабинете капитана, подавая официальную просьбу и, важнее всего, он должен держать себя в руках. А она провалилась по всем трём пунктам и ни с кем не говорила о сцене, которая разыгралась на мостике корабля. Ни с кем, кроме Сиско. Она продержалась одиннадцать лет, потому что все вокруг твердили: вырастешь, привыкнешь, научишься — твоё мнение изменится. И Джиллиан честно ждала этого момента, пыталась смириться с выговорами за поведение, только ничего не менялось. Теперь ей казалось, что она всегда знала правду. Она не подходит для Звёздного Флота. Почему её вообще пытались убедить в обратном? Сначала она доверилась тёте Эмили — та вырастила её и постоянно повторяла, что Джиллиан к лицу форма Флота. А потом, как бы случайно вспомнив об этом разговоре минут через двадцать, добавляла, что Питер сможет присматривать за ней. Аргументы о том, что у главы инженерного корпуса Академии есть другие обязанности, её не убеждали. Ведь он должен присматривать за племянницей. Джиллиан поступила в Академию ради неё. Она всё равно не знала, куда ей идти, а после успешной сдачи вступительных экзаменов было странно отказываться. А потом Эмили заболела, и даже лучшая медицина середины двадцать четвертого века не смогла ей помочь. И не было никаких сомнений, стоит ли продолжать учиться. Хант не вынесла бы мысли о том, что кто-то думал о её тёте, как о женщине, которая попыталась вырастить трудного подростка своей сестры и не смогла. Ради неё она дослужилась до лейтенант-коммандера, но потом ей пришлось принять своё поражение. Хант уже писала максимально вежливое письмо с отказом после того, как с ней связался Звёздный Флот, но ей позвонил Бенджамин. Они проговорили почти час: Сиско рассказывал о том, что отношения с Доминионом ухудшаются с каждым днём, все ждут войны. Он управлял Глубоким Космосом-9 и знал, о чём говорит. — Ты мне веришь? — спросил он, и Джиллиан кивнула. Когда он говорил, все её доводы казались эгоистичными отговорками. А эгоизм был её жизненной философией, он помогал, когда все благие намерения заводили туда, куда ими была вымощена дорога. — Тогда послушай: это твой шанс помочь, по-настоящему. Никто другой не сможет стать таким ценным советчиком, как ты. — Я постараюсь, — ответила она, и тогда вся её жизнь пошла наперекосяк, хотя в тот момент Джиллиан сомневалась, что может быть ещё хуже. — Только я бы не надеялась, что Флот оценит мою помощь. И она оказалась права. Китинг обещал подумать над предложением, и ей хотелось верить, что он действительно к ней прислушается. Что он не ищет оправдания. Что история не повторяется снова. Только теперь Хант знала, что немало его переоценила. Китинг был таким же, как многие другие во Флоте. Как те, из-за кого она ушла. Он ничего не говорил о её идее ещё несколько дней, но потом созвал совещание старших офицеров и даже пригласил её. Просторный овальный зал для переговоров был занят вытянутым столом из прочного матового стекла, десятком кресел и несколькими экранами, висящими на стенах. В этот раз они показывали карту сектора, отмечая зелёными точками системы, которые «Целеста» уже исследовала и ничего не нашла. Но синий простор неисследованного космоса вгонял в тоску. Пока офицер по науке, дотошная вулканка по имени Лутас, обсуждала с капитаном возможность расширить зону сканирования и уменьшить время исследования каждой системы, Джиллиан сверлила его взглядом, ожидая, когда он наконец расскажет остальным о её предложении. Она прекрасно понимала, что не услышит в ответ однозначного «да», но это стоило того — они не могли и дальше тратить время на калибровку сенсорных массивов. За эти месяцы «Целеста» собрала целую базу научных данных о звёздных системах гамма-квадранта, но если бы только это было целью миссии. В своей настоящей задаче они не продвинулись ни на шаг. — Если нет других идей, то закончим на сегодня, — кивнул капитан, и после продолжительного молчания собирался встать из-за стола, но Джиллиан одёрнула его. — И ни слова про станцию? — возмущённо спросила она, и по его изменившемуся лицу догадалась, что он и не собирался об этом говорить. — Какую станцию? — уточнил старпом и снова занял своё кресло. — Мы можем узнать, куда направилась «Калипсо»? — Вряд ли, — цокнул языком Китинг, но Хант проигнорировала его. Она не хотела злиться сейчас, потому что Кристиан был готов её слушать. О’Доэрти был единственным из старших офицеров, кто воспринимал её всерьёз и с удовольствием разговаривал с ней. Если не считать, конечно, Мэлори, но та интересовалась, как советник, предлагая обсудить детство, родителей и вспыльчивый характер. Хант избегала таких разговоров, она уже достаточно наговорилась с психологами за подростковый возраст и юность и больше не терпела, когда кто-то копался у неё в голове. Джиллиан глубоко вздохнула, стараясь привести мысли в порядок. Ей нужно было изложить всю информацию спокойно, без лишней суеты и убедить хоть кого-нибудь в этой комнате. Надеяться приходилось только на Кристиана. Глава безопасности была довольно дружелюбной, но всегда разделяла мнение капитана, Прэтт старалась не рисковать лишний раз посреди неизвестной области космоса, а главный инженер-каитианец предпочитал отмалчиваться по тем вопросам, которые его не касались. — В нескольких световых годах есть космическая станция, местные называют её Галором-7, это переводится с одного из языков как «маяк». По нескольким секторам раскиданы такие маяки, они привлекают торговцев и путешественников, — Джиллиан знала эту информацию наизусть, потому что специально написала отчёт со всеми известными данными. Она надеялась, что капитан примет правильное решение. — Это не просто важные торговые порты, но ещё и безопасные гавани. В этом секторе точно есть места, куда не стоит соваться, но Галор-7 не одно из них. Станция находится совсем рядом с последним известным местоположением «Калипсо». Если кто-то знает, куда корабль направился дальше, то только там. — Может, стоит попробовать? — спросил первый помощник, поднимая глаза на Китинга, но тот только отмахнулся. — Я тоже поддерживаю предложение, — неожиданно сказала Лутас, и Хант бросила удивлённый взгляд в её сторону. С вулканцами она редко сходилась во мнениях, их взгляды на мир слишком сильно отличались, но было приятно найти нового союзника. Только капитана это всё равно не убедило. — Вы не можете гарантировать нам безопасность. — Не могу, — подтвердила она. — Но если в гамма-квадранте есть безопасное место, куда не добрался Доминион, то оно именно там. — Вы говорили, что не бывали на станции, — вспомнил Китинг их последний разговор о Галоре-7. — Не была, — Джиллиан выдержала его взгляд, хотя на деле отчаянно лгала. — Но каждый торговец должен знать безопасные места, где можно укрыться. Да, она так сказала ему, потому что не думала, что это важно. Потом это можно было использовать, как козырь, но чем дольше продолжался разговор, тем больше она осознавала, что этот факт не сыграет в её пользу. Джиллиан посещала эту станцию регулярно, некоторые торговцы и бармены знали её в лицо, не вспоминая уже о том, что именно с Галора-7 она отправилась обратно в альфа-квадрант. Космическая станция была не слишком далеко от червоточины, но на территории, не подчинённой Доминиону. Её защитные системы мало кому были по зубам, так что Галор мог похвастаться многими преимуществами: он никому не подчинялся, принимал любых торговцев кроме тех, кто работал на крупные корпорации или империи, а ещё не выдавал беглых заключённых. Что было очень полезно. Стоило добраться до Галора-7, и можно было считать себя в безопасности. Ей там нравилось, особенно потому, что совсем недавно станция приютила её в самый трудный момент жизни. За проживание приходилось немало платить, но оно того стоило. Приходилось избегать только нижних уровней. Там проходила канализация и другие системы, необходимые для функционирования станции, и многие преступники обосновывались в тесных и грязных коридорах. Охрана Галора-7 изо всех сил боролась с ними и держала их под контролем. В гамма-квадранте это можно было считать достижением. — Мы всё равно не можем так рисковать, — помотал головой Китинг. — На сегодня достаточно разговоров. — Ну уж нет! — терпение Джиллиан, которое и так не было слишком крепким, окончательно лопнуло. — Вам просто плевать, что я скажу. Если я сообщу, что там точно знают, как найти «Калипсо», вы всё равно туда не полетите. Если я получу информацию, что там знают, как справиться с Доминионом, вы это проигнорируете. Дело не в том, насколько опасно на станции, правда ведь? Дело во мне! — Да, в вас, — глухо отозвался он, устав от лицемерия, которое было между ними, и до того, как О’Доэрти успел что-то вставить в разговор, продолжил. — Вы — ненадёжный источник. Ваш характер, навыки и род деятельности не дают возможности вам доверять. Вы больше не офицер Флота и никогда им не будете. Капитан замолчал на мгновение, и О’Доэрти улучил минуту, чтобы уладить разраставшийся конфликт или хотя бы попытаться, но они оба не слышали, что тот говорил, мысли обоих были слишком заняты раздражением друг к другу. Джиллиан пыталась унять свой гнев, чтобы не сказать лишнего, но она не помнила ни одного раза, когда победила бы его. Он всегда брал верх, и в этот раз у неё не получилось промолчать. — Но я была им долгое время, — она хотела удержать за зубами недавно услышанную историю о том, что Грегори не знал про капитана Дэниэлса, но даже не успела сообразить, что говорит. — Или вы и моё досье пролистали, не глядя? — Я прочитал его внимательно. Просто до сих пор не могу поверить, как вы столько времени продержались в офицерах, — рявкнул в ответ Китинг и встал из-за стола. — Мы закончили. Джиллиан выругалась себе под нос на родном испанском, вполсилы ударила ладонью по столешнице, а потом, положив руки на стол, уткнулась в них лбом. Она совсем не хотела, чтобы разговор превратился в ссору. Теперь высадиться на Галоре-7 у них не было никаких шансов, и ей не хотелось продолжать разговор. Скорее, она представляла, как берёт шаттл и летит подальше отсюда, лишь бы забыть об этой проклятой спасательной миссии и офицерах Флота, с которыми она когда-то обещала себе не связываться. Старшие офицеры постепенно расходились в неловком молчании, лишь первый помощник сидел рядом с ней, продолжая смотреть на экраны. Когда со своего места поднялась Прэтт, он вздрогнул, возвращаясь к реальности, и повернулся к ней: — Мэл… — Сделаю, что смогу, — она кивнула, угадав его просьбу. — Но он не любит говорить, когда зол. — Он вообще не любит говорить, — подтвердил Кристиан и тоже встал. — Может, он изменит решение, когда успокоится. Они вышли, и Джиллиан осталась одна в зале для переговоров. За широкими иллюминаторами блестели сотни звёзд: в любое другое время она осталась бы, чтобы полюбоваться, но сегодня космос совсем не успокаивал. Ей нравилось наблюдать за мерцанием звезд и перламутровым изменчивым светом туманностей, когда она была спокойна и точно знала, чего хочет. Где-то там, в глубине пустоты, из которой на самом деле состояла вселенная, она видела свою цель и уверенно шла к ней. Но теперь у Джиллиан не осталось целей: найти «Калипсо» было единственным делом в списке, и капитан не дал ей даже попытаться. А на поиск новых нужны были силы и уверенность, что она найдёт хоть одну. Но внутри не осталось и этого. Но вместо меланхолии она собиралась справиться с этим, как делала всегда. Хант уточнила у компьютера местоположение одного из отсеков и направилась туда: она надеялась, что ей станет легче. На седьмой палубе она бывала редко: там располагались научные лаборатории и пара грузовых отсеков, так что ей было неинтересно заглядывать в эту часть корабля. К счастью, каждая панель, встроенная в стену, была рада подсказать направление, и совсем скоро Джиллиан оказалась у заветных дверей. Они с шумом открылись, выпуская в коридор тёплый воздух, и она зашла внутрь. Буйство ярких красок сбивало с толку после однотонно-светлых коридоров. Отовсюду свешивались кусты пышной зелени, листья щекотали кожу, а аромат цветов заставлял голову кружиться. Но как только Джиллиан привыкла, то слабо улыбнулась. Даже после стольких лет оранжерея помогала ей чувствовать себя лучше. Она шла вдоль рядов с растениями со всех концов Федерации и наконец остановилась около стены, увитой андорианским плющом, у небольшой скамейки напротив. Хант села и вытянула ноги, расслабляя всё тело и пытаясь восстановить дыхание. От каждой мысли о капитане у неё сжимались кулаки, и она царапала ногтями ладони, не зная, куда выпустить гнев. С закрытыми глазами стало проще концентрироваться не на собственных мыслях, а на запахе и на том, как колышется листва, которую щекотали потоки воздуха из кондиционеров. Невозможно было сказать, сколько прошло времени: секунды то замедлялись, то растягивались. В одну минуту оранжерею наполняла тишина, в другую растения перешёптывались, и казалось, что вокруг шумит целый лес, но потом в тихое шуршание ворвался другой звук. Почти неслышимые, аккуратные шаги где-то позади скамейки. Их было сложно различить, но Джиллиан слушала, как они становились громче, а потом затихли неподалёку. — Я сейчас не настроена на разговоры о прошлом, — приоткрыв один глаз, она вздохнула. — Тогда мы посидим в тишине, — пожала плечами Мэлори и опустилась рядом. Как и пообещала, советник ничего не говорила и почти не двигалась, лишь смотрела на ту же стену из плюща. Её совсем не смущала тишина, но Джиллиан было сложно сидеть молча рядом с кем-то. Она начала ёрзать и пытаться молчать дальше, но Мэлори именно этого и добивалась. Она давно работала советником и знала, как вывести на разговор. — Вы уже поговорили с Китингом? — спросила Хант, признавая своё поражение. Перед ответом Мэлори перевела на неё хитрый взгляд и слегка улыбнулась, но Джиллиан не расстроилась, что поддалась на её уловки. Она цокнула языком, но усмехнулась в ответ. — Ещё нет. Он злится реже, чем вы, но дольше остывает, — советник покачала головой. — Ему нужно время. — Но он прав? — спросила Джиллиан. Этот вопрос мучил её с того момента, как капитан озвучил свои мысли вслух, но ответа внутри себя она так и не нашла. Но, может, Мэлори могла помочь с этим. — Я была плохим офицером Флота? — А вы так думаете? Хант глухо рассмеялась, вспоминая, что так поступали все психологи, с которыми она говорила. Они не отвечали, а спрашивали. «Что ты чувствуешь?». «Что ты думаешь?». «Что ты вспоминаешь?». Эти вопросы были правильными и важными, но их задавали слишком часто, и они причиняли новую боль, а не излечивали старую. И Джиллиан предпочла больше никогда на них не отвечать. Даже самой себе. Было гораздо проще жить, не спрашивая себя об этом. — От вас стоило ожидать вопроса на вопрос, — она подняла глаза к потолку и вздохнула. — Почему нельзя просто ответить? — Вы поверите тому, что я скажу? — полюбопытствовала Мэлори, и Хант не знала, что сказать. Наверное, она была права. Джиллиан была готова поверить в любой ответ, который ей дали, и неважно, был ли он правдивым. Ей просто хотелось, чтобы кто-то помог избавиться от неопределённости. Каждый из вариантов помог бы понять, как действовать дальше и что делать, а это перепутье парализовывало её. Но Мэлори не требовала ответа на свой вопрос — ей было достаточно того, чтобы Джиллиан задумалась о нём. Советник смотрела, как меняются эмоции на её лице, и терпеливо ждала, когда хоть одна мысль отчётливо сформируется. А если нет, то она помогла бы сделать ещё один небольшой шаг в нужном направлении. — Не знаю, — призналась Хант. — Возможно. Я никогда об этом не задумывалась, пока служила во Флоте. Я просто… служила. А на «Целесте» я будто снова в прошлом. Всё здесь заставляет меня вспоминать, влияет на меня. Вы, Кристиан, даже ваш занудный капитан. — И вам не нравится это хорошее влияние? — Я бы не разговаривала с вами, если считала это хорошим влиянием, — огрызнулась она, но в следующую секунду поняла, что Мэлори специально её провоцировала. — Во время службы я действовала по уставу. По большей части. Но если я просто обманывала себя… Воспоминания вернулись совсем не вовремя, а Джиллиан была уверена, что спрятала их в своей памяти навсегда. Полгода без выговора за поведение могли считаться достижением, поэтому повышения случались нечасто, но ей удалось дослужиться до главы службы безопасности. Видимо, тогда многие считали, что недостатки не смогли перевесить положительные качества. И это было хуже всего. Поднимаясь на борт нового корабля, она верила, что справится. Капитан судна, Верн, был телларитом, и воплощал в себе все добродетели Звёздного Флота: дисциплину, соблюдение правил и железную выдержку. Последнее среди телларитов вообще могло считаться чудом, но ей всегда везло на чудеса. Верн не любил, когда ему противоречили, но Джиллиан не всегда соблюдала субординацию, особенно, когда её намеренно игнорировали и отказывались слушать. Через полгода терпение новоиспечённого лейтенант-коммандера кончилось. Капитан совершал ошибку прямо на её глазах, но не хотел слышать никаких возражений. Остальной экипаж решил последовать за ним, а Хант заявила о своей отставке прямо на мостике, что не раз припоминала себе — она могла бы быть сдержаннее и рассудительнее. — Может, Китинг прав, и моим решениям не стоит доверять, — Джиллиан окончательно запуталась и сделала то, что всегда предпринимала в таких случаях — вспомнила наставления Бенджамина, на которого она всегда могла положиться. — Один мой друг говорит, что у меня нюх на неприятности. И я знаю, что они могут ждать нас на Галоре-7. — Но вы их не боитесь. Она кивнула в ответ, вспоминая, что Сиско всегда напоминал ей об этом, но никогда не заканчивал фразу. «Ты никогда от них не бежишь, » — говорил он, забывая или отказываясь добавить, — «но никогда не остаёшься, чтобы увидеть последствия». Если что-то случалось, то она переносила всё, твёрдо стоя на ногах, но не хотела смотреть на то, что события сделали с другими или даже с ней самой. Джиллиан не осталась во Флоте, хотя ей предлагали. Было одно условие — занесение очередного выговора в личное дело. Может, со временем он перестал бы иметь значение: комиссия вела долгий процесс по расследованию последнего задания капитана Верна, и могла решить не в его пользу. Но конец истории так и остался для неё тайной: она ушла из Флота, занялась торговлей и никогда не заглядывала в файл Верна даже после окончания слушаний. Ей не хотелось знать, была ли она права или ошибалась. Итог всё равно оставался одним и тем же. — Неприятности случаются, не вижу смысла бегать от них. Всё равно не получится быть быстрее, — она понизила голос, с трудом признавая это вслух. — Только я никогда не остаюсь до конца. Мэлори не надо было пояснять, что за этой фразой лежало гораздо больше. Не в одной жизни и не в двух она сталкивалась с людьми, которые постоянно от чего-то убегали. Когда-то она сама была одной из них. Это изменилось с симбиозом, но всё ещё было частью её прошлого. Хант не знала, что она понимает её чувства, и Мэлори решила, что ей будет лучше не знать. — Но вы готовы отправиться на станцию, несмотря на опасность. — Мне вряд ли что-то грозит. На Галоре-7 много таких, как я, — Джиллиан рассмеялась. — Но они не любят офицеров, солдат — всех, кто служит кому-то, кроме себя. Пару раз на станцию наведывались военные силы одной империи, даже пытались мирно договориться. Но обратно их всё равно высылали по кускам. Тех, кого нашли. — Вы бывали на Галоре раньше, да? — спросила Мэлори. Хант понимала, что та уже знает ответ. Казалось, Мэлори не начинала разговора, если не могла догадаться, куда он приведёт. Лгать было бессмысленно, и Джиллиан не хотелось этого делать. Ей наконец-то удалось поговорить с кем-то о вещах, которые действительно были важны для неё. — Только не говорите Китингу, — она опустила голову и сморщила нос, представляя, что будет, если он узнает. — Будем считать это врачебной тайной, — пообещала советник. — Наверное, для «Целесты» и правда опасно там находиться. Я взяла на себя больше, чем должна была? — Вы хотите найти «Калипсо». И вы готовы защищать экипаж этого корабля на станции. Думаю, вы знаете ответ на свой вопрос, — Мэлори встала и, бросив последний взгляд на андорианский плющ, направилась к выходу. Джиллиан наблюдала за ней, привыкая к неожиданному облегчению после разговора. Возможно, она не смогла понять всё до конца, но частица ясности приятно разбавляла атмосферу. — Жаль, что только на один, — ответила Хант, пытаясь вспомнить, как было просто жить, когда вопросов в её жизни не было. — А мне кажется, что на все, — Мэлори исчезла за дверями до того, как Джиллиан успела что-то сказать в ответ. Что-то внутри подсказывало, что она права, и ответ уже есть, только он пока не стал явным. Нужно было время, чтобы он превратился в осознанную мысль, но сейчас Хант уже кое-что знала. Ей действительно хотелось найти «Калипсо». Если Китинг всё же не согласится на полёт к Галору-7, то она должна была найти другой способ отыскать пропавший корабль.