"Целеста"

Больше всего Джиллиан хотела, чтобы кто-то пришёл на помощь, и меньше всего на свете хотела того же самого. Она не знала, как выбраться в одиночку: единственный путь отступления казался настоящим самоубийством. Даже хуже — бегством в надежде, что тебе не выстрелят в спину. Но она не была среди тех, кто обладал хоть каким-либо понятием чести. Скорее всего, в спину попали бы не раз, а как минимум полдюжины, и то — если ей повезёт. Так себе план, только ничего лучше не было. Мышцы напряглись, готовясь к рывку, но её не покидала мысль, что одного выстрела будет достаточно, и она продолжала гадать — куда именно он придётся. Тогда она упадёт и уже не поднимется. Так себе план, так себе смерть — как иронично. И главное, Джиллиан никак не могла повлиять на то, что произойдёт, можно было лишь бежать так быстро, как только возможно. Хорошо, что она давно привыкла к этому. Она дёрнулась, чтобы броситься вперёд, но неподалёку раздались знакомые звуки фазерной стрельбы. Хант застыла, прислушиваясь к приближающемуся шуму. Несколько бандитов охнули и упали, ещё пятеро продолжали стрелять. Они окружали её укрытие, но теперь в их вытянутой дуге образовалась брешь. Через неё можно было выбраться. Или забраться внутрь, если совсем не думать о самосохранении. Офицеры службы безопасности страдали этим, но у них была задача поважнее — защищать капитана. Не успела Джиллиан подумать об этом, как в её укрытие кто-то прыгнул. Она схватилась за нож в сапоге, но с удивлением узнала в атакующем Китинга. — Десять минут без оружия, — вместо приветствия сказал он, пытаясь отдышаться и одновременно переставляя фазер на следующий режим поражения цели. — Я почти впечатлён. — А я почти не ранена, — огрызнулась Хант, не в силах скрыть растерянную улыбку, кивнула на плечо и спрятала нож в рукав. Она пришла в себя за мгновение до того, как один из бандитов выстрелил над её головой, и пригнулась. Тогда её взгляд снова стал хмурым, а губы исказила раздосадованная гримаса. — Зачем вы вернулись? Китинг в недоумении посмотрел на неё, но ответил не сразу — перестрелка занимала его гораздо больше, чем странные вопросы. Джиллиан осталась в растерянности. Она предпочла списать её на выстрелы и страх за собственную жизнь, но её мучили непонимание и вина. Он злился на неё — настолько, что сорвался и высказал всё, что думает о ней. Слова всё ещё отзывались эхом в голове — она снова и снова возвращалась к воспоминаниям о флоте и о том, каким офицером она была. И эта злость не утихла, когда он узнал, что она солгала ему. Не в первый раз, но Китинг верил в то, что она не бывала на станции. И всё же он был здесь и пытался спасти её, теперь их обоих. Что жгло изнутри ещё больше — Джиллиан знала, что не сделала бы того же ради него. Отправила бы офицеров безопасности. Может быть. Но не бросилась бы сама на канализационные уровни всего с двумя фазерами и без поддержки. Китинг отстреливался уже несколько минут, но помощи не было видно — значит, они не пошли за ним. Или потерялись в туннелях. — Только вы знаете, где находятся аномалии, — наконец ответил он, и Хант предпочла поверить. Она не стала говорить ему, что любой торговец на станции укажет им путь и за небольшую плату даже составит маршрут. Да, она знает самый безопасный, но это не стоит того, чтобы рисковать жизнью капитана. Она не хотела говорить ему, потому что не хотела видеть, как он отреагирует. Если он и правда не знал этого, то он мог разочароваться в своём решении. Она бы разочаровалась. Если он вернулся за ней из чувства долга — она не хотела этого знать. Два месяца в компании офицеров флота и так выжгли дыру в её взглядах на жизнь и собственные решения — не стоило усугублять. Так что она поверила в то, что он сделал это из чистой необходимости — так было проще. Так она не должна была ему. Джиллиан забыла о своих мыслях, когда Китинг бросил ей ещё один фазер, но толку от него было мало. Плечо кровоточило, а руку сводило судорогами, выворачивая пальцы. Пара неловких выстрелов пришлись в трубы в паре метров от противников, но это отвлекло их. Без повреждения запястья стрелять было бы проще: доктор Башир вылечил ожоги и царапины, но нервные окончания руки, которую прошивали электричеством, восстанавливались медленно. — Меня могли спасти офицеры безопасности, — отозвалась она после очередного выстрела, очень далёкого от своей цели. — А теперь нас окружили и убьют. — Говорите за себя, мисс Хант, — по лицу Китинга скользнула усмешка, больше похожая на игру света. — У меня есть план. Отвлеките их. Джиллиан боялась надеяться на хороший исход, но послушалась. Стрелять было легче, если не требовалось попадать в противников. Выстрелы приходились в тёмные, залитые сбрасываемыми отходами стены, но бандиты прятались и меняли укрытия. Хант не могла предположить, какой у капитана план, однако, он явно что-то затеял. В боевой обстановке он казался увереннее, чем в безопасном кабинете рядом с мостиком. Что-то менялось в его глазах, движениях и во фразах, везде виделся металл. Китинг действовал решительно и не так предсказуемо, как на «Целесте». Он двигался быстро и плавно, перекатываясь из одного укрытия в другое и не попадая под вражеский прицел. Он нечасто стрелял сам, но каждый раз попадал по бандитам, которых становилось всё больше. Джиллиан упустила момент, когда подоспело подкрепление, наблюдая за ним. Один из противников упал, раненный в грудную клетку, другого ранило в руку, но тот продолжал сражаться. Этих черт Китинга она не заметила на корабле и не знала, что было причиной — её злость или атмосфера безопасного судна Федерации, в которой он не мог проявить себя. Прикрывая его залпами из фазера, она вспоминала, что в последние дни она даже не видела в нём капитана. После разговора с Мэлори по её плечам всё равно пробегала мелкая противная дрожь раздражения при каждой мысли о нём, которую не получалось стряхнуть и забыть. Джиллиан пыталась занять себя чем-нибудь, но всё, что не было связано с поиском «Калипсо», только раздражало её. «Вы больше не офицер флота и никогда им не будете. До сих пор не могу поверить, как вы столько времени продержались на этой должности», — звучал его голос в голове, и сколько она не зажимала уши, не сжимала кулаки и не пыталась прогнать эти мысли, они освоились в её памяти и не собирались уходить. Обычно она легко прощала тяжёлые слова — потому что сама относилась к ним с лёгкостью, но Китинг нашёл больное место, о котором она даже не знала. Может, её раздражало даже не то, что он сказал это, а то, что она сама всё ещё думала о своей службе. Почему ей стало больно? Почему изнутри её пожирало что-то, о чём она должна была забыть уже давно? Размышления прервались не по её воле, но она была рада отвлечься, только не знала, как сделать это самой и что делать с раздражением, которое некуда было направить. — Можно присесть? — бодро спросила девушка, оказавшаяся перед её столиком у иллюминатора с полупустой тарелкой и двумя стаканами воды на подносе, а потом оглянулась на заполненную столовую. Почти треть пятой палубы занимали белые столы с серебряной каймой. Они уютно располагались под высоким потолком, накрывавшем помещение вытянутым куполом, окружённые репликаторами и диванами у стен. На случай проблем с синтезом пищи инженеры оборудовали кухню, а ближе к дверям барную стойку, к которой никто не прикасался во время спасательной миссии. Некоторые члены экипажа, особенно неусидчивые и любящие развлечения младшие офицеры, заглядывались на неё и, направляясь к дверям, скользили пальцами по холодной, словно лёд, столешнице из орионского мрамора, синего с серебряными прожилками, или присаживались на мгновение на высокие барные стулья и осматривали столовую — она виделась совсем по-другому под таким углом. Джиллиан не раз устраивалась на них поудобнее, облокачивалась на стойку и, отпивая синтенол из стакана, пыталась представить «Целесту» на долгосрочной и чуть менее напряжённой миссии. Её строили для этого, но не знали, случится ли подобное когда-нибудь. Дело было не только в Доминионе. Борги, бринны, не слишком мирные кардассианцы и ромуланцы — дальний космос всегда был опасен, но теперь он казался недоброжелательным до отчаяния. Джиллиан делала глоток за каждого из противников Федерации, каких могла вспомнить, и если бы синтетический алкоголь действовал также, как и настоящий, то она не смогла бы дойти до конца списка в трезвом состоянии. Или дойти вообще. Но вместо дымки забытья в голове крутились мысли о том, стоило ли инженерам следовать старым чертежам. После битвы при Волке-359 гражданские реже жили на кораблях флота, а с угрозой войны с Доминионом перестали вовсе, но корабли не перестраивали, а новые создавали такими же. Кто-то видел в этом надежду на время, когда семьи смогут вернуться на борт, но Джиллиан это напоминало о том, чего больше не было. Даже в скромной столовой «Рамана» — её последнего флотского корабля — находили место, чтобы устроить танцпол или состязание по игре в дартс. За полгода её службы экипаж нашёл дюжину поводов, чтобы выставить стулья и столы в тесные коридоры и заменить их тем, что требовалось для очередного мероприятия. На «Целесте» даже не пришлось бы строить башни из стульев, задействуя небогатые архитектурные навыки. Тут можно было устроить танцы, концерт, даже кулинарное соревнование, но ничего не происходило и не могло происходить. Иногда Джиллиан шла десятки минут по плохо освещённым коридорам, на которые не тратили энергию, а по обеим сторонам тянулись стены с запечатанными дверями, ведущими в отсеки для гимнастики, переговорные для дипломатов, грузовые отсеки и пустые научные лаборатории. Её охватывало то же чувство, что она ощущала, смотря на заполненную столовую — та шумела, но всё равно казалась пустой. Ей не хватало жизни. Не хватало всему кораблю. — Да, — Джиллиан кивнула, нехотя отодвигая свой поднос с середины стола — впервые за долгое время ей совсем не хотелось разговаривать. — Кажется, мы встречались на мостике. — Беатис, — девушка протянула руку, но запнулась, не зная, как обойтись с холодным приветствием. — Энсин Дэниэлс, мэм. — Я похожа на ту, кто хочет, чтобы её называли «мэм»? Просто Джиллиан. Она посчитала разговор исчерпанным: её тон не подразумевал дружелюбия. Скорее, наоборот, поэтому Хант вернулась к созерцанию космоса в иллюминаторе. Она чувствовала себя окружённой равномерным вибрирующим шумом голосов, которые смеялись, что-то громко обсуждали, не замолкая ни на минуту, и не обращала внимания на долгую неловкую тишину, повисшую над их столом. Капитан выбил Джиллиан из равновесия, и все свои силы и внимание она направила вовнутрь, пытаясь восстановить его. Но Беатис ёрзала на стуле и не могла есть: она тянулась к тарелке, но вилка так и не касалась еды. Обернувшись в очередной раз на гудящую столовую, девушка бросила короткий взгляд на Джиллиан. — Вы почти не едите, — она кивнула на её тарелку с нетронутым паштетом из денобуланской геды и синтезированное куриное филе. Это казалось добродушным беспокойством, но что-то в её тоне звучало неискренне. Она беспокоилась о чём-то, но не о чужом аппетите. — Ты тоже. — Я восполняю часть энергии с помощью фотосинтеза, — объяснила она и продолжила расспрашивать. — А какая причина у вас? Джиллиан раздражённо цокнула языком и подалась вперёд, холодным взглядом изучая нежеланную собеседницу. Обычно она позволяла другим ходить вокруг да около — иногда для того, чтобы получить информацию, иногда для собственного удовольствия, но она хотела закончить разговор как можно быстрее. — Мэлори просила поговорить со мной? Беатис вздрогнула и отвела взгляд, значит, догадка была правильной. Мэлори не хотела оставлять её, пока Джиллиан не поймёт, что делать дальше, это можно было понять. Но отправлять энсина, которая не умела скрывать свои намерения и эмоции — если это был очередной метод терапии, то точно какой-то новый. — Советник хотела убедиться… — У меня всё в порядке! — перебила она, привлекая внимание офицеров за соседними столиками и наблюдая, как менялось выражение на лице Беатис. — Мне просто надо подумать. Джиллиан произносила каждое слово по отдельности, и с каждым новым энсин всё сильнее вжималась в стул, её губы дрожали, а щёки сначала залились краской, становясь тёмно-зелёными, а потом побледнели до бледно-салатового. Она сжала пальцами поднос и поспешила встать. — Простите, — Беатис замотала головой, стараясь не смотреть Джиллиан в глаза. — Мне лучше уйти. Хант уже представила, как девушка уходит и оставляет её в желанном одиночестве, но та стояла с подносом, трясущимся в её руках и не могла ни на кого поднять глаз. Отпустить её таким образом было попросту жестоко. Ей не хотелось стать похожей на властных офицеров флота, которые игнорировали энсинов и считали, что только их собственное мнение и эмоции были важными. — Можешь остаться, — Джиллиан дотронулась рукой до стола. — Мне всё равно интересно, почему Мэлори отправила именно тебя. Беатис колебалась несколько секунд, но потом села обратно и заставила себя поднять взгляд на собеседницу. — Я говорила с ней по поводу… — она замолчала, подбирая слово, — ваших разногласий с капитаном. Советник решила, чтобы я поговорила с вами, чтобы… Честно говоря, я не знаю, зачем, но она была уверена, что это поможет. Джиллиан мысленно улыбнулась: хотя бы не одна она терялась в догадках от методов Мэлори. Они помогали, но было бы лучше, если бы она их объясняла. Хотя бы иногда. И Беатис очень осторожно выбирала слова — впереди явно была не самая приятная мысль, к которой стоило подготовить и подготовиться. — Тебя что-то беспокоит? — у неё была догадка, и та напрямую была связана с одолевающими её мыслями. — Из-за наших разногласий ты чувствуешь себя некомфортно? — Я знаю, что вы пытались помочь, — сказала Беатис мягко тем извиняющимся тоном, который обычно предшествовал претензиям. — И вы больше не офицер флота и не обязаны соблюдать субординацию… — Да, мне уже напомнили об этом, — Джиллиан печально кивнула, в этот раз мысль уже не раздражала — похоже, с этой частью она смирилась. — Но капитан Китинг командует этой миссией, — продолжила мысль энсин чуть напористее, правда, её взгляд всё ещё утыкался в тарелку раз в несколько секунд — она не была готова к открытой конфронтации. — И он имеет право отвергать предложения, если считает их не слишком полезными. И если капитан сказал, что это плохой способ, значит, так оно и есть. Ему надо доверять. — Почему? — её тон получился более недоверчивым, чем Джиллиан хотела, но она не жалела об этом. — Он же… Он же капитан Китинг! — Это мало что объясняет. За их столом опять возникла долгая пауза, но теперь Хант была заинтересована в продолжении разговора. Беатис была наивной, но вместе с этим уверенной в Китинге настолько, насколько Джиллиан не могла представить. И ей хотелось знать — что же заставило юного энсина, которая искала своего отца, доверять каждому решению капитана. Конечно, это могло быть слепой верой в старших офицеров, однако, девушка не казалась такой простой. Может, неопытной, но у неё явно была своя голова на плечах. И решительность, чтобы открыто сказать Джиллиан о своём мнении. — Он не совершает ошибок. — Все совершают, — хмыкнула она в ответ, и Беатис пришлось согласиться. — Он делает их реже, чем остальные. Потому что знает, что делать и как. — Или потому что осторожничает и тянет до последнего, — дёрнула плечами Джиллиан, не замечая, как тянется за паштетом. — Ошибок будет гораздо меньше, если ничего не делать. Особенно на протяжении двух месяцев. — Разве осторожные офицеры становятся одними из самых молодых капитанов за столетие? — воскликнула Беатис, и это немного остудило желание раскритиковать Китинга за каждую черту его характера. Хотя бы потому, что Хант об этом не знала. Она читала о «Калипсо»: досье членов экипажа, данные, которые корабль успел отправить до исчезновения, журнал капитана Дэниэлса и многое другое — читать ещё и об экипаже «Целесты» было выше её сил. К тому же, ей стоило только увидеть Китинга в первый раз, когда она поднялась на борт, чтобы составить мнение. Когда они отбывали с Глубокого Космоса-9, Кристиан упомянул, что с обзорной палубы и с мостика открывается восхитительный вид на червоточину. Это не было приглашением, но Джиллиан воспользовалась случаем и, поднявшись на мостик, легко солгала о том, что неправильно поняла его слова. Китинг не поверил, но он и не должен был. Более того, он даже не остался, чтобы посмотреть на то, как «Целеста» скользила сквозь воронку пространства, мгновенно перемещаясь в другую часть галактики. Джиллиан не раз летала сквозь неё, но каждый раз тело охватывало странное чувство: она ощущала полёт каждой частицей своей кожи, а сознание и вовсе сходило с ума. Искусственный туннель, который создали существа без понятий пространства и времени — такое нелегко было осознать, скорее даже невозможно. Гораздо спокойнее было иметь дело с чем-то более простым и понятным, но она не могла оторвать взгляд от главного экрана. Китинг ушёл в кабинет, но двери оставил открытыми и периодически бросал взгляд в сторону мостика. Кристиан занял капитанское кресло, а Джиллиан спустилась к нему, чтобы обсудить впечатления от аномалии. Корабль мягко вибрировал, некоторые системы сбоили, но лишь пару мгновений, потом всё приходило в норму — это был один из самых спокойных полётов сквозь червоточину. Именно это Хант и сообщила Кристиану, опустившись в незанятое кресло первого помощника. Сам старпом не имел ничего против, но она пересеклась взглядом с Китингом, который выглядел не удивлённым, но уже уставшим, хотя они друг другу даже не представились. Конечно, гражданские не должны были сидеть в креслах старших офицеров на мостике, даже консультанты, но это было очередным скучным негласным правилом. По крайней мере, так думала Джиллиан и не могла его не нарушить. Она расслабленно откинулась на спинку и наслаждалась полётом, пока обычный космос снова не занял весь экран, но это были звёзды совсем другого квадранта. Когда Китинг вернулся на мостик, она не спеша встала и протянула ему руку в знак приветствия, и он даже пожал её, но продолжал смотреть на кресло первого помощника. — Джиллиан, — представилась она, разглядывая капитана. — Мисс Хант, мы рады вам на борту, но… — Но не на мостике, — закончила она за него. — Я уже ухожу. Первая встреча никак не намекала на то, что Китинг хоть чем-то отличался от скучно-правильных офицеров, и следующие два месяца не изменили это впечатление. Было практически невозможно представить, что он был молодым капитаном — получить командование можно было лишь с помощью экстраординарного мышления и смелых поступков. — Блестящая карьера, значит? — недоверчиво спросила Джиллиан у Беатис, но теперь она сомневалась в себе и собственных наблюдениях. Энсин этого не заметила и продолжила защищать капитана со всей эмоциональностью, которая у неё была. — Он получил свою первую награду ещё в Академии! Не говоря о десятке других медалей в его кабинете. — Я не замечала, — призналась Джиллиан, говоря совсем не о том, что не могла вспомнить, как выглядел кабинет капитана и что висело рядом с фотографиями его семьи, но о том, что она не видела в нём черт, которые помогли бы получить эти награды. Но, отложив эти размышления на потом, она вернулась к другой мысли, гораздо более интригующей и забавной — она заставила её улыбнуться и хитро посмотреть на Беатис. — Значит, ты почитательница вашего капитана? — Нет! — воскликнула она в ответ смущённо. — Многие энсины на него равняются. — Как фан-клуб капитана Кирка? Не стоит стесняться, мы все когда-то в таком состояли. — Это другое, — уже спокойнее ответила она, ободрённая честностью Джиллиан. — Скорее, я равняюсь на Китинга также, как и на моего отца. — Они похожи? Журнал капитана Дэниэлса говорил совсем другое, и Беатис помотала головой — эта мысль рассмешила её. — Только в том, что рано стали капитанами и всегда ставили службу превыше всего. Капитан Китинг, может, и правда такой, как вы сказали, усидчивый и осторожный. А мой отец… Вот он похож на Кирка. — Всегда на границе неизвестного? — спросила Джиллиан и, получив кивок в ответ, продолжила размышления вслух. — Стремится туда, куда не ступала нога человека. Несмотря на опасность, ведь тайны вселенной ждут. Жизнь с таким родителем не бывает простой. Последнюю фразу она закончила чуть тише и чуть печальнее, и Беатис догадалась, что утверждением был личный опыт. Энсин снова кивнула, не решаясь спросить, ей было легче рассказать о своём. — В семьях капитанов никогда не бывает просто. Но отец всегда был рядом, когда был нужен. И даже если он был в сотне световых лет от меня, то всё равно находил время писать, рассказывать о своих путешествиях и поддерживать меня и сестёр. Он читал каждое наше письмо на десяток страниц или слушал получасовые видеосообщения, всегда внимательно, и всегда отвечал нам, — Беатис замолчала, вспоминая, почему она была на «Целесте». — Я не готова к тому, чтобы это изменилось. Мысль, что его больше не будет рядом… — Мы найдём его, — пообещала Джиллиан, накрывая её руку своей ладонью. Она не хотела, чтобы Беатис потеряла кого-то близкого. Она бы никому не пожелала этого, пройдя через боль и принятие не раз и не два. Поэтому она намеревалась сдержать обещание. Она пока не знала, как именно, но это было не таким уж и важным. Китинг не хотел лететь к Галору-7, значит, она должна была найти другой способ. Вернувшись в каюту, она бросила на пол плед и пару подушек и легла у иллюминатора со стопкой паддов. Ещё лет десять назад она так писала отчёты в качестве лейтенанта: бросив неудобный пиджак, который кололся хуже жёсткой шерсти, в угол комнаты, с чашкой кофе, и писала час за часом нудные параграфы. А потом перечитывала, исправляла, сверяла данные и переписывала снова. Только удобная, сделанная на скорую руку кровать на полу и свет звёзд скрашивали это время. Теперь она пыталась вникнуть в данные о звёздных системах, через которые лежал маршрут «Калипсо». Признавать было тяжело, но новые карты, которые составляла «Целеста», оказались очень кстати, но её всё равно что-то смущало в отчётах, которые присылал пропавший корабль. Там редко летали космические пираты, и они не смогли бы замести следы, а Доминиона или любой другой влиятельной силы в этой части космоса просто не было. Что-то было не так, и Джиллиан пыталась понять, что именно, но разгадка никак не давалась. Спустя пару часов и десяток запросов в лабораторию астрофизики с ней связалась Лутас, которая совершала ежедневную проверку и заинтересовалась постоянно пиликающим сигналом корабельной связи. Офицер по науке уселась за своим терминалом и отправляла все нужные данные в каюту Хант. — Спасибо, без вашей помощи я бы не справилась, — поблагодарила она, обращаясь к флотскому значку на лежащей куртке. — Я всегда открыта новым методам исследования, — отозвалась Лутас. — Особенно, когда старые не работают. — Расширение зоны сканирования ничего не дало, — угадала Джиллиан. Флотские методы не работали, и она устала пытаться делать вид, что довольна ими. Пусть всем остальным они были по душе. — Ну и пусть. Всё равно летать по одному маршруту и сканировать всё подряд — скука смертная… Она хотела сказать что-то ещё, но замерла над паддами, обдумывая очевидную мысль, которую пропустила. Потом Хант ударила по стене, щёлкнула пару раз пальцами и вскочила, не в силах подобрать слова. — Вы в порядке? — спросила Лутас, пытаясь интерпретировать странные звуки. — Никуда не уходите, я сейчас приду! — воскликнула Джиллиан в ответ, сгребая падды и торопясь к двери. Через пару минут она бросила их на терминал офицера по науке и взмахнула руками. — Это действительно настолько скучно, что можно умереть. Лутас мастерски приподняла бровь, выражая крайнюю степень непонимания, как умели делать все вулканцы, но терпеливо ждала объяснения. Когда Хант ткнула в несколько паддов, она начала понимать, что к чему, и это могло изменить курс спасательной миссии.