"Целеста"

Из космоса Галор-7 напоминал огрызок яблока, от которого откусывали только по центру, а сверху и снизу остались две широких дуги. Станция появилась в зоне видимости, как только они вышли из варпа, и сначала была лишь далёкой точкой, к которой еле заметными проблесками, словно прозрачные светлячки, стягивались другие корабли. Но чем ближе подлетал шаттл, тем сильнее разрасталась станция, и совсем скоро она заняла весь экран своими металлическими серыми стенами, иллюминаторами и доками. Шаттл завис в космосе, ожидая разрешения на стыковку, и Китинг вспомнил, что всё ещё был в форме Флота. Он не думал об этом, пока управлял небольшим юрким судном, оживляя в памяти навыки, которыми давно не пользовался, но всё ещё не забыл. Он огляделся по сторонам, снимая пиджак и открепляя знаки отличия от ворота серой водолазки. В конце каждого дня он смотрел в зеркало, снимая форму и превращаясь в обычного человека. Капитан Китинг ему нравился: он был дисциплинированным, усидчивым, умеющим ставить цели и выполнять их, к тому же, ему всегда шла форма Флота и четыре блестящих кругляшка на вороте, а Грег Китинг… Он не был уверен, что тот был ему знаком. Харрис, сидевший рядом, протянул пальто О’Доэрти, оставленное на всякий случай. Оно кололось даже через ещё один слой ткани, но в нём Китинг сошёл бы за торговца или путешественника. Фазер старпома лежал во внутреннем кармане, а своё оружие Китинг спрятал за спину, оно могло пригодиться. — Капитану надо иногда выбираться на свежий воздух, — ободрил его Харрис, угадывая мысли. — Это полезно для здоровья. Китинг рассеянно кивнул в ответ, зная, что О’Доэрти с ним не согласился бы. Он использовал все свои карты, говоря, что беспокоится о нём, как первый помощник и как друг, но Китинг был непреклонен. И он приказал ему остаться на «Целесте». С этим сложно было что-то сделать. Поэтому, надеясь доказать важность своего присутствия, он возглавил высадку и на протяжении часа опрашивал торговцев и гостей станции, но они либо ничего не знали, либо не хотели говорить. Возможно, проблема была в том, что попытка смешаться с толпой окончилась провалом. Они выглядели слишком заметно, шагая по центральному уровню Галора-7 одной группой, и офицеры безопасности ничего не могли с собой поделать — они постоянно защищали капитана и не могли этого скрывать. У Джиллиан и Харриса получалось чуть лучше: они шли поодаль, непринуждённо о чём-то болтая, и то и дело останавливались, чтобы купить в местной лавке нечто неопределённой формы и цвета на палочке, а заодно расспросить, не видел ли автор этого кулинарного искусства таких же, как они, пару месяцев назад. Ведь в его работе внимательность — это всё. Надо следить за деньгами, за товаром, который регулярно пытаются стащить, и десяток зелёных глаз должен помогать в этом деле. Но торговец за торговцем ничего не знали, лишь предлагали осмотреться в их разноцветных магазинах, набитых всяким хламом, и купить себе что-нибудь в качестве утешения. Китинг старался проходить мимо, но Хант каждый раз задерживалась, расспрашивая, где очередной продавец достаёт украшения, одежду, запчасти и не дорого ли ему всё это доставлять с разных концов квадранта. Окончаний этих разговоров Китинг не слышал, потому что она понижала голос и что-то активно советовала. — Она занимается бизнесом, — обречённо сказал он Харрису, пока они в очередной раз ждали её под дырявым навесом аптеки. По крайней мере, торговец утверждал, что продаёт медикаменты. На первый взгляд, было похоже, что местные снадобья убьют, а не вылечат, но Китинг держал мнение при себе. — Это её работа, — флегматично пожал плечами Харрис. — Я волновался бы больше, если бы она ей не занималась. Может, нам лучше разделиться, если мы хотим охватить все уровни? Китинг согласился с предложением. Два офицера безопасности остались вместе с Харрисом расспрашивать торговцев, энсин из научного отдела и другие офицеры отправились на безопасные верхние уровни, а Китингу и Хант предстояло спуститься в самый низ станции. О безопасности можно было забыть, если она была в принципе. Либо Хант в очередной раз солгала, либо у них были разные понятия о том, что могло называться «мирной гаванью». И Китинг напрягался всякий раз, когда пришелец угрожающего вида проходил мимо, а некоторые бесцеремонно толкали в плечо, задевая своими щупальцами и шипами. Джиллиан чувствовала себя гораздо спокойнее или хотела такой казаться. С каждым уровнем освещение становилось всё хуже, словно тень прятала то, что могло здесь происходить. Но внизу было всё также шумно и людно, а терпкий горячий воздух напоминал, что они заперты в огромной металлической коробке. Или в огрызке яблока. — Смотрите под ноги, — предупредила его Хант за секунду до того, как он наступил на чей-то хвост, и Китинг отшатнулся в сторону. — Эй! — раздался крик с другой стороны, и он заметил небольшого инопланетянина, в половину человеческого роста, если не меньше, который гневно размахивал маленькими кулаками, а кожаный воротник на его шее неминуемо вздувался. — Смотри, куда прёшь! Китинг кивнул в ответ и поспешил за Хант, которая успела преодолеть за это время сотню метров. Они шли и шли по нескончаемым коридорам, но в какой-то момент застряли посреди аллеи, где невозможно было протолкнуться. Отчаянный писк, рёв и крики неизвестных существ оповещали всех посетителей, что они стояли посреди птичьего рынка. Звенели прутья клеток, звук металлическим эхом отражался от стен станции, и его не перекрывали даже многочисленные крики на самых разных языках. Китинг остановился у большой клетки, вокруг которой столпились пришельцы, торговавшиеся, рыча друг на друга. Внутри сидело огромное склизкое существо с большими жёлтыми глазами. Оно казалось не угрожающим, но до ужаса отталкивающим. Китинг наклонился к ценнику, недоумевая, как кто-то мог купить подобное животное, когда Хант дёрнула его за руку, оттаскивая от клетки. — Не стоит к ней приближаться, — сообщила она, поспешно убирая пальцы с его руки, и прикрыла рот рукавом бежевой рубашки. — Это самка пещерного лима. В это время года они выделяют огромное количество слизи. Их присутствие заставляет сородичей делать то же самое. Как и многих гуманоидов — люди не исключение. Получите отличный насморк на неделю. — Откуда вы знаете? Она не стала отвечать, лишь пробурчала что-то в ответ и неясно махнула головой. Но, наверное, Китинг и не хотел знать, поэтому поспешил вслед, протискиваясь сквозь толпу. Когда наконец-то стало посвободнее, Хант уверенным шагом направилась в бар, но он схватил её за локоть и встал на её пути, пытаясь выяснить, что она собирается делать. — Получить информацию? — ответила она вопросом на вопрос. — Тут нет информационного бюро. Хотя вы можете поискать его, пока я занимаюсь делом. — В баре? — уточнил он, не одобряя затею. — Именно, — Хант наконец вырвала свою руку. — Закажу коктейль, спрошу бармена, не видел ли он корабль, похожий на «Калипсо». Может, посетители что-то знают. — Мне лучше пойти с вами, — настоял Китинг. — Только не мешайтесь под ногами. Бар отозвался скребущим чувством где-то в задней части черепа, а потом мурашки пробежали вниз по позвоночнику — ничего хорошего здесь ждать не стоило. Вокруг было полно пришельцев всех форм и видов, а некоторые на первый взгляд выглядели опаснее клингонов. После второго Китинг понял, что очень многие были опаснее любого клингона или насиканца, и инстинктивно нащупал фазер в кармане, хотя и не был уверен, спасёт ли он его. Если каждый начнёт палить из пистолетов и лазерных винтовок, то стоит искать ближайшее укрытие и не высовываться. Изрешечённый потолок намекал, что такое здесь случалось часто. Аромат тоже стоял не из приятных. Каждый из посетителей чем-то пах. Большинство потом, смешанным с запахом горелой или мокрой шерсти и нотками алкоголя. На потолке висели четыре лампы, но свет разливался над всем помещением и растворялся над головами посетителей, и ближе к уровню грязных металлических столов царил полумрак. Бармен, пришелец с синей кожей, был одним из самых странных существ, которых Китинг когда-либо видел. В два с половиной метра ростом, он почти доставал до потолка, а его четыре руки ни на секунду не прекращали движения. Узкие, почти кошачьи глаза осматривали помещение, ища что-то в посетителях, а когда ему это что-то не нравилось, то он вышвыривал недостойного гостя прочь из бара всего одной рукой. Остальные смешивали напитки и разливали их по бокалам. Китингу казалось, что они зря пришли сюда. Могли выбрать любой бар из нескольких десятков на этой станции. — Я ищу один корабль. Команда могла заходить сюда, в основном, ради любопытства, — поделилась Хант, смешивая в своём стакане разноцветные слои коктейля. Этот разговор начался лишь через двадцать минут после их прихода, поэтому Китинг не удивился, увидев Харриса с офицерами безопасности около входа. — Выглядели как они. Ну или как я. Она указала на группу высадки, и бармен кивнул, показывая, что прекрасно понял, о каком типе путешественников идёт речь. Он собрался ответить, но сощурился, внимательно рассматривая Китинга, который сидел рядом с Джиллиан за барной стойкой. Капитан не заказал напиток, и это, видимо, стало последним доказательством того, что он был совсем не отсюда и что ему не стоило ничего говорить. — А что у тебя с этим? — бармен презрительно кивнул в его сторону. — Я не доверяю тем, кто не пьёт. — Я тоже, — Хант расплылась в очаровывающей хитрой ухмылке. — Я ему помогаю. У него увели это судно с очень ценным грузом на борту шесть или семь циклов назад. Я обещала его вернуть. За проценты. — С такими одни проблемы, — хмыкнул бармен, и Китинг был в шаге от того, чтобы возмутиться. Ему хотелось сказать, что в этом баре он был единственным, кто вёл честную жизнь. Он служил во Флоте, а что делали они? Воровали, торговали краденым и не заботились, если кто-то отравится их едой и напитками. Китинг открыл рот, чтобы высказать свои мысли, но остановился, вспоминая, что это не соответствовало реальности. Все думали, что он ведёт честную жизнь, но это было так же далеко от правды, как Галор-7 от безопасной гавани. Среди преступников и контрабандистов он на мгновение забыл об этом. Потому что уже давно не делал ничего, что активно пересекало бы черту честного и нечестного. Писать отчёты о миссиях было несложно: они напоминали те, что он отправлял командованию Флота. Всё, что отличалось — детали. Отправить разведданные Секции, не сказать адмиралу, что в очередной миссии задействованы тайные агенты. Иногда ещё проще — ничего не делать вообще, ничего не писать, просто закрыть глаза на очередное происшествие, которое определённо является частью масштабного и сложного плана. Но это не его дело и не его ответственность. Он не агент Секции, он просто пишет для них отчёты. Такие мелочи здесь стёрлись из памяти. Хант метнула в него гневный взгляд, но он промолчал. Не из-за неё, но из-за себя. Бармен не обратил на это внимания и после секундного обдумывания решил поделиться информацией. — Заходил кое-кто похожий в это время, — кивнул он. Ответ пришёлся ему по вкусу, и это в любом случае было лучше, чем рассказывать про спасательную миссию. — Зашли сюда трое в странной форме с жёлтыми и красными плечами. Расспрашивали о местных системах, сильно оживились, услышав об аномалиях в паре десятков световых лет отсюда. Кто-то из торговцев выменял у них кольцо из какого-то редкого металла на карту безопасного маршрута. Не сказал им, конечно, что оттуда никто не возвращается. Это то, что ты хотела услышать? — Да, спасибо, — Хант достала из-под широкого серого браслета тонкую латиновую цепочку. — За сведения. Китинг встал со стула, думая, что будет дальше. Они потратили всего несколько часов на станции, и узнали, куда могла отправиться «Калипсо». Настоящий маршрут корабля мог проходить недалеко от этих аномалий — он приметил их, пока разглядывал звёздные карты. Теперь всё казалось более определённым: это была настоящая зацепка, которая могла привести их к цели, а затем вернуть домой. После этого доклад Флоту и Секции, вероятно, очередное награждение и новая миссия, если война не придёт раньше. Возможно, где-то в глубине души Китинг хотел войны с Доминионом. Потому что тогда не только он будет использовать жёсткие методы, чтобы выполнить миссию, не только ему придётся принимать решения и отворачиваться, чтобы не видеть, что делают другие. Если придёт война, то во всех решениях и действиях Секции будет смысл и реальная польза. Может, тогда ему станет хоть немного легче. Это была ужасная, до боли эгоистичная мысль, за которую он не мог себя простить, но она не уходила из его головы с того самого момента, когда он узнал об угрозе Доминиона. Он снова и снова отказывался смотреть на происходящее и знал, что случится одно из двух: или однажды он больше не сможет это делать, или всё это неожиданно обретёт смысл. Первый способ без должного рычага давления на Секцию 31 его убьёт или отправит под трибунал, и Китинг не боялся смерти. Он боялся того, что она не наступит. Но второй казался спасением — ответом на вопрос, который он боялся себе задать. Он хотел произнести его хотя бы в своей голове, когда его внимание снова привлёк бармен, возвративший цепочку обратно. — Оставь себе, Джил, — он неожиданно улыбнулся, обнажая четыре ряда острых желтоватых зубов. — Считай информацию подарком в честь новой встречи. Я немало обогатился в прошлый раз. Это ответная услуга. Ты вернёшься к бизнесу? — Как только освобожусь от этого дела, — пообещала Хант, косясь на Китинга. Она надеялась, что он не разобрал последних фраз, но могла и не надеяться. — Ещё увидимся. Он раздосадованно смотрел на неё, ругая себя за то, что не понял сразу. Конечно, она ему солгала! Он лгала обо всём по своему собственному выбору, а он не мог быть честным в силу обстоятельств, хотя больше всего на свете хотел сказать правду. Он думал, что примирился с Хант и её характером, но сейчас злость снова взяла верх. Она зрела внутри с первой мысли о том, что будет дальше, а теперь нашла, куда выплеснуться, пусть и не на изначальную цель. Хант делала то, что хотела, и выбирала именно то, что он мечтал никогда не делать. Капитан развернулся, не желая ничего ей говорить, потому что слова были бесполезны, и направился к выходу, протискиваясь через новых посетителей. Он сделал очередной шаг вперёд, а потом почувствовал, как из кармана пальто что-то ускользает и инстинктивно схватил за руку вора. Карманником оказался двухметровый худой пришелец с птичьими чертами лица, а тонкие пальцы с острыми когтями держали федеральный фазер железной хваткой. Но Китинг сжал руку вора так крепко, что через пару секунд тот отпустил оружие, и оно упало обратно в карман пальто. — Преступники не должны оставаться безнаказанными, — отчеканил он, говоря это то ли пришельцу, то ли Джиллиан, то ли самому себе, и не обращал внимания, что на помощь уже спешили другие инопланетяне, гораздо шире в плечах и с гораздо менее испуганными лицами. Хант соскочила с барного стула и вклинилась между ними и Китингом за мгновение до того, как они оказались нос к носу. Она пару раз обернулась на превосходящие силы возможных противников, а потом непонимающе уставилась на него. — Он попытался, но у него ничего не вышло. Всё кончено, — объяснила она, дёргая плечами, чтобы смахнуть пробежавшую по спине дрожь. — Нам нужно вернуться на корабль. Она потянула его в сторону дверей, но Китинг не сдвинулся с места. Он ничего не мог поделать с самим собой, с Хант, если уж на то пошло, но он устал постоянно закрывать глаза на преступления и ложь. Ему удавалось это делать на протяжении многих лет — так он мог вставать с кровати каждый день и жить дальше, потому что без этой отстранённости он не вынес бы груз вины. Но Китинг не успел задать себе вопрос, о котором думал. Даже если приход войны был очевиден, ответ без вопроса ничего не значил. В этот раз он не хотел закрывать глаза и не собирался уходить. — Это дело принципа, — он отодвинул Хант в сторону. — Отлично! Эти слова будут выбиты на моём надгробии, — пробурчала она сквозь зубы, и, как только один из пришельцев вытащил винтовку из-за плеча, прыгнула в сторону и неловко приземлилась на пол. — Если от меня останется хоть что-то, что можно будет похоронить! Китинг не ожидал, что они начнут стрелять прямо в баре, но явно не рассчитал решительности оппонентов. Ему пришлось отступать к выходу, прячась то за столами, то за стульями. Посетители без оружия бросились во все стороны, бармен пытался их угомонить, но больше был занят тем, что прикрывал Джиллиан подносом из прочного металла. Больше у неё не было никакого оружия и защиты — Китинг не разрешил ей взять даже фазер. Как только Хант улучила момент, то перепрыгнула через барную стойку, прикрывая лицо руками от осколков стаканов, летевших во все стороны, а потом нырнула в проход, ведущий прочь из бара. Она пыталась следовать за Китингом, но его окружили офицеры безопасности. Когда он выбрался из толпы, то обнаружил, что его не преследуют, но Хант нигде не было. Китинг выругался про себя, разглядывая на другом конце аллеи бандитов, сворачивающих в узких проход с оружием наперевес. Он был слишком хорошо защищён, и они погнались за лёгкой жертвой, потому что им нужно было сорвать злость хоть на ком-то. — Грег, ты куда? Ты не офицер безопасности! — выкрикнул Харрис, разводя руками, но не пытался остановить друга. — Мы будем ждать вас на шаттле. Живых! Китинг не ответил. Он бежал со всех ног туда, где скрылись пришельцы. Вытащив фазер и поставив его на оглушение, он влез в широкий люк, который вёл глубоко вниз, судя по запаху — на канализационные уровни. Узкие тёмные коридоры извивались и оканчивались тупиками, так что Китинг пытался ориентироваться по звуку. Где-то вдалеке слышалась инопланетная ругань — его путь лежал именно туда. Ещё через несколько мгновений послышались звуки выстрелов, но эхо скакало от стены к стене, и он потерялся среди миражей, ведущих в пустые коридоры. Когда в конце концов он добрался до нужного места — просторного помещения, куда сливались отходы из широких труб, то застал семь противников, стрелявших по одному и тому же покорёженному обломку. Китинг облегчённо вздохнул — Хант пока была жива. Нужно было спасти её и в процессе не погибнуть самому. Но образцового спасения не вышло. Пробраться к ней было не слишком сложной задачей, а вот выбраться — на порядок проблемнее. Его план провалился, и они могли только ждать того, что случится дальше. «Только вы знаете, где находятся аномалии, ” — ответил он, зная, что лжёт ей не меньше, чем она обманывала его. Только если за ложью Хант скрывалась правда, то Китинг не знал честного ответа. Как капитан, он должен был отправить офицеров безопасности, чтобы спасти её от бандитов. Как человек, который стал причиной этой перестрелки, он должен был решить проблему сам, и это казалось одним из самых честных поступков в его жизни — отвечать за последствия собственных решений и помогать тем, кого он втянул в неприятности. Но его преследовало желание доказать ей и самому себе, что он прав и что способен на что-то большее, чем игра в блестящего офицера. Что он может им быть. «У меня есть план, ” — сказал он, надеясь на свою идею. Хант в последнее время была единственной, кто не принимал на веру его образ идеального офицера. Она видела в нём множество недостатков — возможно, не те, которые стоило действительно ими считать, но она была ближе всего к тому, чтобы увидеть его настоящим, потому что никто никогда не видел. Китинг был готов продать душу или её остатки за то, чтобы кто-то узнал, какой он. Так он думал раньше. Честно говоря, большую часть времени он даже не понимал, как в историю его карьеры можно верить. В последние годы она казалась чуть более правдивой, но в Академии все так просто купились на то, что неусидчивый кадет, который проваливал экзамен за экзаменом, резко взялся за учёбу, а потом спас сокурсников, когда учебный шаттл вышел из строя. Это было почти перед самым выпуском. Полтора года Китинг получал только отличные оценки, не прилагая никаких усилий, и гордился этим. Он считал, что наконец все видят, какой он есть на самом деле. Талантливый, умный, с блестящими перспективами. Таким он представлял себя и не задумывался, что собственными силами не получил бы и средних оценок на финальных экзаменах. Ведь было важно, кем он себя чувствовал. А кадет Китинг уже видел себя капитаном, который спасает остальных, получает всю славу и награды. Тогда он действительно спас себя и своих однокурсников. Он не растерялся, когда остальные не знали, что делать. Другие кадеты, с заслуженными отличными оценками, дрожали при мысли о том, что учебный полёт может закончиться их смертью, и наблюдали, как Китинг без колебаний копается в системах, направляет поток энергии через запасные реле, решает, какие системы можно отключить, чтобы все они остались в живых, а потом пилотирует шаттл в безопасное место. Ему вручили за это первую медаль, и в первый раз за всю его жизнь на него смотрели с восторгом. До этого никто на него так не смотрел. Семья гордилась, что он пытается снова и снова достичь цели, пусть и постоянно терпит поражение. К этой гордости примешивались ноты жалости и неловкие попытки показать, что не каждая мечта может сбыться. Они не хотели, чтобы он выгорел, пытаясь достичь чего-то, что ему никогда не было суждено. Это можно было назвать заботой, но Китинг ненавидел её. А теперь им восхищались не только другие кадеты, но и преподаватели. Даже Мэлори не заметила подвоха и аплодировала громче всех, радуясь тому, что её друг из безответственного раздолбая превратился в собранного и талантливого юного офицера. Но тогда Китинг впервые ощутил, что не заслужил этого. Если бы он не репетировал спасение шаттла добрый десяток раз, то паниковал бы сильнее, чем остальные. Если бы он не готовился к тому, что шаттл выйдет из строя, он не смог бы никого спасти. В тот момент он понял, что больше никто не увидит его настоящего и не простит ему ошибок и поспешных решений. Никто не поймёт, если он вдруг станет тем, кем всегда был. Это отдавало жуткой горечью, которая стояла в горле всю церемонию награждения. Длинная речь, которую он написал ещё до происшествия с шаттлом, была наполнена гордостью и пафосом, но звучала уже не так восторженно и самолюбиво. Он жаждал своего звёздного часа, но тот оказался не таким приятным, как казалось. И все заслуженные награды и отзывы, ради которых он трудился и честно исполнял свой долг, теперь отдавали горечью, потому что всегда находится тот, кто говорил: «Это же Китинг! Иначе и быть не могло». Но в этот раз он хотел, чтобы Хант купилась на образ идеального офицера. Он не знал, кем является без капитанского ранга и собственного корабля, и его захлестнул страх, что внутри он остался тем же, кем был, когда Секция 31 первый раз связалась с ним. Он боялся, что остался человеком с наивными мечтами, которые никогда не сможет осуществить без чужой помощи. И пока Китинг улаживал свои внутренние конфликты относительно собственного характера, Хант предпочитала действия размышлениям. Она то и дело пыталась прорвать сужавшуюся дугу противников, которые подступали всё ближе и ближе. Каждая её попытка проваливалась, и она шипела проклятия себе под нос, раздосадованно глядя на Китинга. Он не знал, что не даёт ей покоя: ссора несколько дней назад или происшествие в баре. «Я хочу, чтобы вы честно сказали — бывали ли вы на станции раньше?», спросил он, не подразумевая ничего плохого. Не в этот раз. Ему лишь хотелось получить ответ на вопрос, который он задал себе уже давно. Это можно было считать приятным разнообразием: сначала был вопрос, а уже потом следовал ответ. Но Китинг не заметил, что для Хант вопрос прозвучал совсем иначе. Как очередное обвинение, как напоминание о том, что ей не место на корабле и в спасательной миссии. Её честный ответ и пронзающие грязный воздух лучи лазерных винтовок отвлекли от боли в её глазах и последовавшего за ней раздражения. Когда Хант в очередной раз обернулась на него, хмуря брови, Китинг не понял, откуда взялся этот гнев. — Если мы не выберемся, мне нужно, чтобы вы знали — меньше всего я хотела бы здесь умереть, запертая чёрт знает где, да ещё и вместе с вами! — Почему вы злитесь на меня? — удивлённо спросил он, выключая фазер на несколько секунд, чтобы тот слегка остыл. — Потому что не стоило меня спасать! — отчаянно воскликнула Хант, и у Китинга не возникло сомнений в честности её ответа. Да, её бы убили ещё десяток минут назад, она это знала, но такая участь почему-то казалась ей лучше. — Надо было вам вновь утвердиться в репутации рыцаря в сияющих доспехах, заставляя чувствовать всех вокруг недостаточно храбрыми… Она на мгновение забыла о боли и сделала точный выстрел, который поразил одного из бандитов. Тот упал, но она не обратила внимания, вновь поворачиваясь на Китинга. — Недостаточно самоотверженными… — Хант пригнулась, когда один инопланетянин подобрался с фланга, бросила фазер на землю, неаккуратно перекатилась ближе к противнику и ударила его со всей силы локтем, а затем ногой туда, где у людей располагалось солнечное сплетение. — Недостаточно… Заставляя чувствовать себя недостаточными. Китинг не удержался от усталого вздоха и облизал сухие потрескавшиеся губы. На мгновение его кольнула мысль о том, что это было признанием о чём-то, о чём Хант предпочитала не думать даже наедине с собой, потому что это было слишком больно. Постоянно чувствовать себя недостаточно подходящей для Флота, для спасательной миссии, для должности консультанта, для всего, за что она бралась. Тем более, что ей постоянно об этом напоминали. Всего на секунду эта мысль оказалась в его разуме, и он мог бы воспользоваться возможностью, чтобы понять Хант лучше, но вместо этого сосредоточился на том, что было важно для него. Что она была неправа. С самой высадки на этой станции он чувствовал то же самое, и эти слова представились ему насмешкой, а не самой честной фразой, которую Хант ему когда-либо говорила. Китинг чувствовал беспомощность, когда не мог разговорить торговцев, терялся в толпе и натыкался на пришельцев, когда Хант пришлось оттаскивать его от клетки и когда по его вине устроили перестрелку в баре. Когда он снова оказался совершенно беспомощным без чьей-либо помощи. Он чувствовал то же самое, но не успел это осознать. Вместо понимания он вернулся к своей прошлой мысли — он хотел быть тем офицером, каким его видели — рыцарь в сияющих доспехах подходил на роль идеальной метафоры. Потому что он должен был искупить всё, что сделал, потому что он мог превратить ложь в правду. Один раз ему это удалось: может, Секция и сделала его офицером Флота, но со временем он заслужил эту должность и этот ранг. И для того, чтобы повторить этот трюк, ему нужно было вернуться к роли капитана, который сам принимает решения и не даёт контрабандисткам-консультантам указывать, что ему делать и не делать. — Я возглавляю эту миссию, и это моя работа, — отрезал он, отвечая злостью на злость. Какая-то часть его понимала, что это никогда не приводит к нужным результатам, но сейчас она была спрятана так глубоко, что он не слышал её голоса. — Мне положено спасать всех, включая вас и пропавший корабль. Это больше не ваши обязанности. — Вы повторяетесь, — прошипела в ответ Хант, прикрывая его из фазера, пока они отступали назад, не в силах противостоять бандитам. В её глазах мелькнуло отчаяние, не из-за перестрелки, но из-за того, что Китинг ей говорил, и он запомнил это. Пусть пока он не мог понять, что это значило, но он не раз видел это в собственных глазах. Когда кто-то нечаянно ударял в самое больное место и ему приходилось скрежетать зубами, но не показывать, что внутри всё рвётся на куски. — Значит я повторю столько раз, сколько понадобится, чтобы вы поняли, — Китинг сжал фазер так сильно, что его пальцы побелели и уже не чувствовали жара металла. — Не убивайтесь из-за того, что не спасаете себя саму и других. Вам не нужно больше никого спасать, вы — контрабандистка. Я даже облегчу вам задачу: если я буду в опасности, ничего не делайте. Я справлюсь сам. — Я запомню на случай, если мы выживем. — Ваши саркастичные фразы всё равно не жгут сильнее, чем… — он запнулся, глядя на фазер. К нему неожиданно пришла идея. Опасная, но она могла вызволить их. — Джиллиан, вы знаете эти туннели? Мы сможем пробежать три-четыре сотни метров без препятствий? Этот план был совсем не в его характере. Может, в духе юного и самонадеянного Китинга, от которого, как ему казалось, ничего не осталось, но это снова дало о себе знать. В других обстоятельствах он был отмёл такую возможность, как слишком иррациональную и опасную для всех вокруг, но выбора особо не было. Китинг невольно хмыкнул под нос, думая, что эта фраза могла бы служить девизом всей его жизни. «Выбора особо не было, ” — это отлично подходило для дешёвых транспортных кораблей, опасных сделок с нечитаемым мелким шрифтом в конце договора и каждого решения в его жизни. — О, вы наконец-то придумали гениальный план! — саркастично откликнулась Хант, не замечая, что он в первый раз назвал её по имени. Она хотела сказать что-то ещё в своём раздражённом тоне, но Китинг перебил её. — Да или нет? — спросил он, требуя ответа как капитан и командующий офицер, и Джиллиан не стала спорить. — Да. Хотите бежать, надеясь, что нас не подстрелят? — спросила она, но Китинг кивнул на фазер, и она рассматривала оружие несколько секунд, пока не поняла, что он задумал. — Нет… Нет! — Джиллиан, — настоял он, но гораздо мягче, чем произнёс прошлую фразу. Он просил её согласиться с планом. Их фазеры в любом случае перегревались, и, рано или поздно, взорвались бы. Китинг хотел перегрузить оба намеренно. Ударная волна могла задеть их или даже убить, но если в туннеле позади не было никаких препятствий, они могли убежать. И наконец расправиться с бандитами. Если те не полезут вперёд, то, может, даже останутся в живых. — Ладно, — устало согласилась она. — Если звёздный капитан хочет всё взорвать, значит, мы взорвём. Она поставила фазер на перегрузку, но продолжала стрелять, пока Китинг отступал назад уже без оружия. Свой он оставил в их укрытии, и оно тихо пиликало, предупреждая, что до взрыва осталось меньше минуты. Её собственный фазер музицировал в такт, а на прозрачном экране мелькали цифры обратного отсчёта, но Джиллиан не смотрела на них. Её губы беззвучно считали секунды, а пальцы нажимали на кнопки стрельбы, прикрывая отход. Когда Китинг, наконец, скрылся в туннеле, она бросила свой фазер под ноги противникам, и один из них поднял его. Джиллиан замерла, раздумывая над решением, и, обернувшись, Китинг заметил, как она изображает руками взрыв, предупреждая бандитов о том, что будет, пожимает плечами, а потом бежит вслед на ним. Каждый шаг казался слишком медленным, как бы они не спешили и не бежали, сбивая дыхание. Они преодолели треть намеченного пути, когда раздались взрывы. Китинг прыгнул вперёд, но ударная волна сбила его и отбросила дальше. Туннель начал обваливаться, потолок рушился. Голова гудела, а в глазах всё плыло, но взгляд зацепился за протянутую руку. Он ухватился за неё, поднялся и продолжил бежать, чувствуя, как свои и чужие шаги отдаются жутким эхом в голове, но постепенно всё смолкло, уступая место холодной и чистой тишине. Когда они остановились, чтобы отдышаться, Джиллиан согнулась, глубоко вдыхая едкий воздух, но сейчас он был лучше аромата цветов. Она поднялась, бросив взгляд на капитана, но ничего не сказала, лишь зажала раненное плечо и направилась в противоположном от обвала направлении. Они шли молча несколько минут, и Китинг слушал звуки шагов и их тяжёлое дыхание, которые эхом отскакивали от круглых металлических стен. Джиллиан не радовало, что его план сработал, и, честно говоря, почему-то это не нравилось ему самому. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, Китинг даже не придумал что, когда из-за угла выскочил инопланетянин. Капитан не успел рассмотреть его: перед глазами только мелькнула чешуйчатая кожа, а потом острые чёрные когти оказались около его шеи, а пистолет упёрся в грудь. — Нам стоило оставить один фазер, — бесцветным голосом констатировала Джиллиан, рассматривая их силуэты и даже не дёргаясь с места. Они оба вымотались в перестрелке, и Китинг собирался с силами, стараясь рассмотреть, есть ли у противника слабые места и как лучше оказать сопротивление, но Джиллиан не отводила взгляда от глаз пришельца. Китингу показалось, что она даже не пытается оценить ситуацию. Но он сам сказал ей, чтобы она ничего не делала. Чтобы не пыталась его спасти. Да, они оба бросались словами, когда кровь наполнялась адреналином, но он боялся, что она ему их не простит. — Тоже мстишь за перестрелку в баре? — прохрипел Китинг, но когти только проскрежетали в сантиметре от его подбородка. — Нет, я не из этих идиотов. Они заслужили всё свалившееся на их головы, — пришелец кивнул в сторону взорванной части канализации, рассказывая о себе тихим, шипящим голосом, а потом наклонил голову набок и уставился на Джиллиан. — Я слышал, что у тебя дела с барменом. У него всегда водятся деньги. Значит, у тебя тоже. И я хочу получить их. Или я убью твоего напарника. Свет пробивался в коридоры с верхних уровней, превращаясь в прозрачные жёлтые столбы, и Джиллиан стояла в одном из таких. Китинг мог разглядеть её спокойное лицо и пустой взгляд, в котором не было никакого интереса к происходящему. Но когда дело дошло до угроз, тонкие губы дёрнулись и вытянулись в презрительную усмешку — контрабандисты любили лишь деловые предложения и не выносили шантаж. Но Джиллиан осталась на месте, развела руками и вздохнула: — У меня ничего нет, — её взгляд остался предельно честным для такой очевидной лжи, в которую Китинг не поверил даже на мгновение, а противник быстро раскусил. — Я навёл справки, — оскалился он, переводя взгляд на своего заложника. Пришелец не заметил, как в глазах Джиллиан блеснул хитрый огонёк, а на губах заиграла призрачная усмешка. Китинг рассматривал её, не понимая, почему Хант всё ещё не двигается и не пытается его спасти. Она приняла решение — он это видел. В её глазах не было злости, и ничто не принесло бы ему больше облегчения, если бы не совершенно неподвижные черты. Её взгляд упёрся в Китинга, и ему показалось, что она абсолютно довольна ситуацией. Что теперь она рассматривает каждую деталь, стараясь навсегда запечатлеть её в своей памяти. Его рассечённую губу, из которой струится кровь, оружие, приставленное к груди и его возмущённый, но умоляющий взгляд. — Информационное бюро в последнее время часто ошибается, — хмыкнула она, а на её лице расплылась довольная ухмылка. Резкая, торжествующая и донельзя саркастичная. — Думаю, ты мог слышать, что нас не удержала даже альдонская гвардия, нас не пытается достать саитианский синдикат. На этих словах пришелец дрогнул, Китинг чувствовал сквозь грязную и разорванную одежду, как дрожит его чешуйчатое тело. Бандит уставился на Джиллиан, безуспешно пытаясь поймать её взгляд, пока она флегматично разминала руки, хрустя пальцами, и поправляла рукава, в один из которых спрятала нож. Но пока она не хотела пользоваться своим оружием, а лишь не спеша продолжала перечисление своих заслуг, которые наверняка были выдуманными, но такой блеф неплохо работал на пришельце, так что в этот раз Китинг был не против. — Или кто-то мог поделиться, что мы забрали всех клиентов у Кайроса, — она произнесла это имя почти шёпотом, но руки бандита затряслись. К сожалению, недостаточно, чтобы Китинг рискнул вырваться. — Ему принадлежали все торговые контракты в этом секторе, а теперь поговаривают, что они принадлежат нам. Возможно, это была торговая сделка. Мы получили контракты и его корабль, а он…, а он получил то, что заслуживал. Конечно, сразу после того, как мы сдали его властям. И, по слухам, прострелили колено, — Джиллиан наслаждалась, глядя, как округляются глаза пришельца, поэтому закончила тираду самым неубедительным тоном, на который только была способна. — Но это всё, конечно, неправда. Бандит был в панике, его когти соскочили с горла Китинга, а глаза бегали по туннелю, ожидая атаки, но ничего не происходило, и это заставляло его нервничать ещё больше. Китинг еле заметно покачал головой, показывая Хант, что пытаться спастись всё ещё слишком опасно, но она даже не взглянула на него. На первый взгляд, её интересовал только ящик неподалеку, на котором она пыталась устроиться с максимальным комфортом. Перехватив осуждающие взгляды, она лишь пожала плечами, вытягивая ноги. Китинг мог бы снова поверить в иллюзию её спокойствия и уверенности, как делал до этого, но теперь он видел, что она напряжена. Каждая мышца её тела готовилась к работе, а села она лишь только для того, чтобы оказаться в тени — так её лицо и её истинные эмоции было видно гораздо хуже. Это был блеф, который Китинг смог раскусить, но надеялся, что пришелец не окажется таким же догадливым. — Вы с напарником зарабатываете куда больше, чем остальные, — напористо сказал он, практически втыкая дуло оружия между рёбер, и Китинг поморщился от боли. Бандит был в отчаянии и решил идти до последнего. — Хотя я слышал, что он альдонец. Так что выбирай: ты можешь уйти со своими деньгами или с живым напарником. — Спасение не входит в мои обязанности, — Хант дёрнула плечами, слушая, как обречённый вздох Китинга отзывается эхом в стенах туннеля и уносится куда-то вперёд, повторяясь снова и снова. — Мой напарник может спасти себя сам. Её рука снова потянулась к рукаву, готовая выхватить нож и бросить его в бандита, но Китинг поспешил мотнуть головой и заполнить паузу. Шансы погибнуть выросли бы, если бы они попытались спастись не вовремя. Он узнает нужный момент — в этом Китинг отлично разбирался, гораздо меньше он понимал в блефе, но ему пришлось попытаться. Потому что выбора особенно не было. — Может, я и не альдонец, но… — Китинг запнулся, пытаясь придумать что-то такое же впечатляющее, что только что рассказывала Джиллиан, но у него не было никаких знаний о местных происшествиях и приключениях. Хант адресовала ему удивлённый, но немало заинтересованный взгляд и кивнула головой, подбадривая его продолжать. Её напряжённый оскал, который был больше из страха и беспокойства, чем из наслаждения ситуацией, чуть потеплел. Китинг вздохнул, пытаясь понять, с чего начать, а когда его взгляд упёрся в карие сощуренные глаза Джиллиан, то его осенило. — Я не альдонец, но если я починил шаттл и вытащил себя с необитаемой планеты, если поймал фиолетового марлина… десять метров длины, и у него была огромная пасть. У меня всё ещё есть шрам, — как бы между делом сообщил Китинг, лихорадочно вспоминая другие истории, которыми делилась Джиллиан на борту «Целесты». — Если пережил саитианскую чуму, сидя в карантине с пришельцем-ипохондриком, то неужели ты думаешь, что я не справлюсь с тобой? Его тон из насмешливого и бахвальственного стал угрожающим, и пришелец дёрнулся вперёд, переводя оружие на Джиллиан, когда та улыбнулась, качая головой и практически не веря в то, что услышала. Это был тот самый момент. Китинг ударил противника локтем в грудь, отводя другой рукой оружие. Выстрел пришёлся в стену в полуметре от Джиллиан, но уже через мгновение пришелец прижал оружие к себе и ударил Китинга когтистой лапой. Кровь потекла по его лицу, застилая глаза, и следующее, что он увидел — пистолет, направленный в лоб. За мгновение до щелчка, Китинг бросился в сторону, понимая, что не успеет убежать от выстрела, но пришелец взвыл, когда нож, метко выпущенный Хант, вонзился в его ладонь, прорезав её насквозь. Он выронил оружие, которое капитан тут же подобрал и ударил бандита в затылок, и тот свалился на пол. — Вы слушали! — радостно воскликнула Джиллиан, вырывая свой нож из раненной ладони пришельца, и поспешно направляясь к выходу из туннеля. Китинг последовал за ней, мысленно считая, сколько их поверженный противник будет без сознания. — Вы слушали мои истории. — Вы рассказывали их столько раз, что вся команда знает каждую практически наизусть, — нашёлся он, не скрывая улыбки. Китинг остановился у люка, и совместными усилиями им удалось сорвать с него замок. Когда они выбрались на верхние уровни, к нему наконец пришло осознание, что они выглядели не лучше, чем любые другие оборванцы на станции. Их одежда превратилась в истерзанные клочки ткани, которые изваляли в грязи. По его лицу всё ещё струилась кровь, как и из раны на плече Джиллиан, но, кажется, она о ней уже забыла, упорно хромая в сторону доков. — Значит, я повторю их сколько нужно, чтобы вы точно запомнили, — повторила она эхом его собственные слова, но уже без раздражения. Она улыбалась и ехидно смотрела на Китинга, ожидая его реакции. Но он лишь виновато покачал головой в ответ. — Простите. Второй раз за последние дни я наговорил вам того, чего вы не заслужили, — наконец признал он, и крайняя степень удивления мелькнула на лице Джиллиан, но тут же спряталась за насмешливым взглядом. Она не была готова признать, что он удивил её не раз за сегодняшний день, а Китинг не собирался её торопить. — Может, немного заслуживаю, — призналась она в ответ, решая, что их приключение стоит шага к примирению. — К тому же, я тоже успела сказать о вас много нелестных слов. — Вы мне ничего такого не говорили. — А я и не говорила, что сказала их вам, — парировала Джиллиан, и Китинг рассмеялся в ответ, первый раз за долгое время. Это был не тот разговор с ней, который он себе представлял. Даже не близко, но он оказался гораздо лучше. Они ещё не дошли до момента, когда могли бы вести непринуждённую беседу и забыть о различиях во взглядах и характерах, но это был первый шаг. Может, думал Китинг, ему даже удастся вытерпеть её до конца миссии. Что он терпел с меньшим энтузиазмом — это нотации одновременно от старпома, советника и главного врача, совмещённые с пристальным медицинским осмотром. Как только они вернулись со станции, Харрис загнал их в лазарет для проверки на возможные заболевания. — Я уверен, что здоров, — капитан не без интереса рассматривал змей за спиной Харриса и пытался вырвать из его рук результаты анализов. Кросс разводил змей ещё со времен своей юности, хотя несколько лет у него не было возможности заниматься скользкими питомцами. На «Целесту» своих любимцев он пронёс под предлогом того, что многие из них могут помочь в медицинских вопросах. Что это были за вопросы, Кросс не стал уточнять, но никто не обратил на это внимания. Многие члены экипажа, конечно, побаивались необычных питомцев, но Харрис настаивал на том, что настоящий офицер Звёздного Флота должен уметь справляться со своими страхами. К тому же, врач искренне недоумевал, как можно считать этих длинных извивающихся рептилий чем-то пугающим и совсем не симпатичным. В остальном лазарет был очень приятным на вид: светлые просторные комнаты с медицинскими койками и специальным оборудованием больше навевали мысли о лечебных курортах, чем о травмах и опасных ранениях. «Целеста» должна была вмещать до семисот человек экипажа, поэтому её лазарет был таким же просторным, как и на судах класса «Галактика». В худшие моменты он мог вместить больше сотни человек и служить настоящей больницей. Но Грегу тут нравилось: мягкие бежевые цвета успокаивали и помогали расслабиться, в то время как на большинстве космических баз медицинские отсеки хоть и могли позволить себе большее пространство, но заставляли насторожиться и вспомнить все голографические романы в жанре ужасов на эту тему. — Теперь я тоже уверен. Хотя вся эта кровь на твоей коже и одежде мешала этому впечатлению. Как тебе десантная миссия с консультантом? — спросил Харрис, а потом, не давая ответить, продолжил. — Она говорила, что ты занудный, но жить можно. Это было до Галора-7. С тех пор есть прогресс? — Я тоже хотела бы знать, — Мэлори вошла в лазарет и выхватила у врача падд с анализами. — Судя по тому, что я услышала, вы неплохо сработались на станции. — Думаешь, есть надежда? — уточнил Китинг, уходя от ответа. Они действительно пришли к общему плану без единого слова и спаслись оттуда. Даже несмотря на то, что Джиллиан солгала про визиты на станцию. В конце концов, это из-за него в них начали стрелять. Капитан не собирался озвучивать это Мэлори или кому-либо ещё, но да, их отношения улучшились. Доверять было ещё рано, и первое, и второе впечатление могли быть обманчивыми — он долго шёл к доверию, даже шаткому. Но ему хотелось надеяться, что в Джиллиан осталось больше от офицера Флота, чем она знала. — Если работать над вашим отношением друг к другу, то конечно. Но для этого нужна совместная терапия: больше разговаривать, учиться доверять. Хорошо помогают совместные прогулки по голопалубе, — советник пожала плечами, но не смогла скрыть ямочки на щеках от усмешки. — Надеюсь, ей не придётся остаться на столь долгое время, — мотнул головой Китинг. Её присутствие на борту «Целесты» больше не раздражало, но их курс был уже проложен к пространственным аномалиям в нескольких днях пути от Галора-7. Если всё сложится, то там они отыщут «Калипсо». А если удача продолжит им благоволить, то уже через пару недель вернут её домой.