"Целеста"

And if there’s a reason I’m still alive When everyone who loves me has died I’m willing to wait for it. I’m willing to wait for it! (Hamilton)

Они смотрели на пробоину сквозь сине-серебряное сияние силового поля, и после долгой паузы оба тихо выругались — Джиллиан по-испански, Кристиан неожиданно по-клингонски. Хант бросила заинтересованный взгляд в его сторону: ей хотелось спросить, откуда он знает изощрённо сконструированное инопланетное ругательство, да и, к тому же, почему в произношении почти не слышится акцент федеративного стандарта, но ей пришлось отложить вопросы на потом. Пробоина была широкой и тянулась длинным прямоугольником на метр, если не больше. Заделать такую без автоматических систем казалось невозможным, но те отключились, только начав работу. Кристиан проверил силовые поля и запасные энергоузлы: те истощались и дольше пятнадцати минут не продержались бы — после этого спасать будет уже нечего. Последовало очередное ругательство, на этот раз на родном английском, и старпом достал прихваченные из-под секретной панели инструменты. Он хотел дать им немного времени и подвести энергию со второй палубы. Может они получили бы полчаса, может — чуть меньше. — Мостик, я у пробоины, — он нажал на значок-коммуникатор на груди, вслушиваясь в шум помех, потом снял респиратор, чтобы его речь можно было разобрать. — Ремонтные системы не работают, вы можете активировать их удалённо? — Нет, их перемкнуло, — сообщила Беатис после пары попыток. — Они получают энергию через запасные реле, а мы потеряли к ним доступ. — Нужно подключаться напрямую, — подвёл итог Китинг, затем голос его стал жёстче. — Кристиан, почему ты спустился один? И почему я узнаю об этом от энсина, который остался на второй палубе? Джиллиан тихо хмыкнула, и они с Кристианом переглянулись, обмениваясь понимающими взглядами. Кажется, ему тоже не нравилось, когда каждый его шаг осуждали и контролировали, поэтому он дёрнул плечами и с нескрываемым сарказмом спросил: — Запишешь выговор в личное дело? — Может быть, — отрезал капитан раздражённым тоном. — Чтобы в следующий раз ты следовал приказу! Несмотря на ответ, Кристиан мягко улыбнулся, отворачиваясь к стене, словно Китинг мог видеть его улыбку. Беспокойство всё же пробилось в его интонации, и он не смог его скрыть. Может, капитан сам об этом и не догадывался, но звучал он скорее как обеспокоенный друг, чем как старший офицер. Ему бы это не понравилось, а вот Кристиан был доволен. Он уселся на пол, разбирая панель в стене и пытаясь добраться до нужных реле. Он цокнул языком и поёжился, когда проводник кольнул его пальцы маленькой электрической молнией. — Я спустился один, но был осторожен, — Кристиан обернулся на Джиллиан, которая громко фыркнула, оценив столь безбожную ложь. — К тому же, я нашёл помощь. Она фыркнула ещё раз, на этот раз недовольно — ей не хотелось лишний раз напоминать о своём присутствии. На «Целесте» она никак не могла найти своё место, которое не терялось бы при каждом изменении ситуации. Сначала она была нежеланным консультантом, но развлекала команду во время затянувшихся поисков, потом Китинг оценил её заслуги, но её работа оказалась выполненной, и Джиллиан стала обычным пассажиром. А в аномалии… Корабль неожиданно показался чужим: холод обесточенных коридоров, тусклый свет силовых полей, горький привкус искривших проводников — обжитый корабль вновь был ей незнаком, и Джиллиан не знала, чем должна заниматься на борту. Помощь с ремонтом отвлекла её ненадолго, но она мало смыслила в инженерном деле, а попытки активировать аварийные системы сделали её нужной только потому, что рядом никто не мог помочь с пробоиной. Но она всё ещё чувствовала, что это не то. Не та помощь, не то место, где она ощущала бы себя комфортно. — Можно и так сказать, — откликнулась она после того, как нажала на коммуникатор. — Нам лучше заняться работой. Времени не так много. — Хорошо, продолжайте, — согласился Китинг. — Кристиан… — Приглядывать за ней? — непринуждённым тоном спросил он, ехидствуя совсем не в меру для такой ситуации и наверняка представляя лицо капитана, когда его слова разнеслись по всему мостику. Китинг выдержал недолгую паузу и откашлялся. Джиллиан успела адресовать Кристиану укоризненный взгляд, но тот лишь пожал плечами — юмор отвлекал его от малых шансов на спасение палубы. Честно говоря, ей это тоже помогало — уже пара попыток добраться до ремонтных систем окончились неудачей, но она не чувствовала беспокойства. Гораздо больше её занимала перепалка по коммуникатору, а пальцы сами бегали по потрескавшейся клавиатуре, проверяя и переписывая коды и перенаправляя потоки энергии. Джиллиан успела ввести три с половиной запроса в систему по поводу направления потока частиц и получить на каждый отрицательный ответ, когда капитан наконец ответил. — Приглядывайте друг за другом, — попросил он. — Конец связи. Дальше они работали в тишине, и Джиллиан почти удалось получить доступ, но в последний момент процессоры сгорели от перенапряжения, и она тихо зашипела, когда её ладони пронзили электрические искры. Она поднялась, разминая ноги и осматриваясь. Через два поворота коридора — налево, а потом направо — располагался зал для дипломатических переговоров, который так ни разу и не использовался за все эти месяцы. Но Джиллиан помнила его на планах корабля, как и тот факт, что там были собственные репликаторы пищи. Их можно было распотрошить ради нужных частей. Кристиан отправился с ней: силовые поля слабели, а он не мог ничего сделать. Они вместе остановились перед заваленным коридором. Джиллиан заметила путь насквозь и, когда старпом приподнял один из обломков, пролезла в образовавшийся проход. Ей хватило ловкости, чтобы преодолеть препятствия, ничего не задев. Распрямившись на свободном пространстве, она ухватила обломок с другой стороны, чтобы Кристиан мог последовать за ней. Он наклонился, ухватился за покорёженную стену и влез ногами вперёд, а затем подтянулся остальным телом. — Грег нас вытащит, — неожиданно сказал он и поморщился, когда задел острый угол. Проход был слишком узким для него, но Кристиан не сдался. Кожа царапалась и где-то даже полностью слезала, оставляя красные пятна, но он смог добраться до другой стороны. Джиллиан вытащила из сумки дермальный регенератор, но старпом лишь покачал головой — сейчас у них не было на это времени. Они и так потратили больше, чем нужно, добираясь сюда. Оставались считанные минуты до разгерметизации палубы, и в этот раз силовые поля могли не спасти. Сначала пробоина, лечение потом. Они отряхнулись и направились дальше, нога в ногу. — Он неплохо справляется с ситуацией, — признала она, но не смогла солгать достаточно убедительно. — Лучше, чем многие. — Но? Джиллиан вздохнула, рассматривая его беспокойные морщины и побледневшие щеки, выглядывающие из-под респиратора. Она не знала, стоит ли говорить. — Но быстрого решения может не быть. Она развела руками, показывая на всё вокруг. Среди тёмных стен и коридоров мигали серебряные силовые поля, отбрасывая искрящиеся полосы света на грязный пол, заваленный мусором. Если весь корабль был в таком состоянии — он годился только на свалку, а не на исследование космоса и уж тем более не на спасение экипажа из опасностей пространства-времени. Такой ремонт мог потребовать неделю или две, если не спешить, может быть и целый месяц. Даже без аномалии это было много, а вместе с ней — превращалось в года. Джиллиан была готова признать — она ничего не смыслила в проблемах подобных аномалий и не особенно хотела. Её бросало в дрожь от мыслей о темпоральной механике, но она боялась не сложностей науки, а последствий для остального мира. Перемещаться в прошлое, изменять саму временную линию — она слышала об этом и читала, не в фантастических книгах, а в подробных отчётах Флота, и это пугало. Больше, чем всё остальное. Она никому не признавалась, что иногда у неё не хватало смелости читать журналы миссий «Энтерпрайза», особенно после происшествий с Кью. Всемогущие существа, управляющие всей Вселенной, и они активно вмешивались в дела людей и их жизни. По крайней мере, один вмешивался. Одна из записей поразила её. Капитан Пикард точно не знал, случилось ли это на самом деле, но, судя по отчётам, Кью мог и не такое. Он изменил всю временную линию Пикарда, чтобы показать его жизнь во Флоте без риска и опасностей. Пикард проснулся в другом мире: не капитаном, а научным офицером. Его не узнавали друзья и близкие, вся его жизнь сгинула в одно мгновение, и если бы Кью не хотел преподать капитану урок, то настоящая так бы и не вернулась. Джиллиан не слишком сильно гордилась прожитыми годами и не считала их идеальной жизнью, о которой могла бы мечтать, но она бы никогда не рискнула её изменить, переписав прошлое. А теперь они были заперты внутри аномалии пространства-времени. Которую не могли контролировать. Которая заставила их ползти во времени, где локальные искажения старили предметы и людей за мгновения. И учёным приходилось экспериментировать с частицами времени внутри аномалии временного континуума, чтобы вырваться. Не говоря уже о том, что они спешили, иногда забывая о вполне вероятной возможности взорвать себя и весь корабль вместе с собой. У других от этого болела голова, у Джиллиан же дрожали руки, хотя она упорно это прятала. — Он справится, — ответил Кристиан с нажимом, не позволяя сомнениям влезть в свои мысли. Джиллиан лишь помотала головой и попыталась скрыть вздох, но потом снова повернулась к О’Доэрти. Она постаралась объяснить мягко, а не в лоб, как обычно делала. Говорить и думать о состоянии «Целесты» было больно: о гибели членов экипажа, о том, что они застряли, о том, что сейчас они снова не знают, что предпринять, но рано или поздно это пришлось бы сделать. От этого нельзя было убежать, она понимала это, как никто другой, поэтому предпочла начать разговор как можно раньше. — Я просто говорю, что надо быть готовыми ко всему, — осторожно сказала она. — У нас был шанс, но он не оправдался. Теперь стоит быть реалистами. Старпом раздвинул двери в зал для переговоров, и они в спешке начали разбирать первый попавшийся репликатор. Джиллиан не нравилось то, что она говорила, но она верила в свои слова. Ей всегда был по душе оптимизм, вера в то, что любую ситуацию можно повернуть в свою пользу, обычно — в пользу материальную. В последние годы ей это даже удавалось. Более или менее. Но она уже позволила оптимизму взять верх и понадеяться на то, на что надеяться не стоило. И куда это её привело? Готовиться к худшему было невесело, но зато был шанс не растеряться, когда всё снова пойдёт под откос. Если пессимизм мог спасти ей жизнь — он того стоил. Она набила сумку запасными частями и вышла в коридор, но Кристиан замер, не в силах сдвинуться с места. — Грег придумает, что делать, — отчеканил он, когда она обернулась к нему. Она знала, почему он так упрямствовал. Он хотел к семье, к нормальной жизни и незаконченному отпуску. Мысли о худшем значили отказ от надежды на возвращение к ним. Джиллиан понимала, но слова сами вылетели из её рта. — Как вам удаётся так сильно верить в него? — воскликнула она, недоверчиво глядя на Кристиана. — А как вам удаётся верить только себе? — спросил он в ответ так же возмущённо, как и Джиллиан. В его словах звучал упрёк, и она отвела глаза, когда они оба замерли, не зная, что сказать. По лицу старпома скользнула тень вины, но Джиллиан её не заметила. Было несложно перевести тему, замять последние резко брошенные фразы, но они крутились в голове снова и снова. Ей хотелось сказать, что людям, в большинстве своём, не стоит доверять. Что это профессиональная привычка. А ещё так можно рассчитать все шансы победы и поражения — оба исхода всегда лишь в твоих собственных руках. В некоторые моменты её жизни эти ответы были по-настоящему правдивы, но не здесь и не сейчас. Сегодняшний ответ уже долгие месяцы был в её голове, но она не хотела его озвучивать. Но теперь её не покидала мысль, что она может умереть здесь. Ей так хотелось рассказать всё Бенджамину, но проклятый пессимизм подсказывал, что, возможно, она больше никогда его не увидит. Они молча вернулись к пробоине, заняв себя работой и не сказав ни слова до момента, пока Кристиан в последнюю секунду не перенаправил энергию на два ключевых силовых поля. Ещё через несколько минут Джиллиан удалось включить аварийные системы, и теперь оставалось лишь наблюдать, как они заделывают пробоину. Им стоило остаться, чтобы убедиться в окончании ремонта, так что они неловко ждали, глядя за неторопливым движением машин. — Простите, — извинился Кристиан. — Я не… — Я доверяю только себе, потому что в моей жизни больше никого нет, — перебила она, отвечая на вопрос. Джиллиан прислонилась к стене, позволяя себе опуститься вниз и рухнуть на грязный пол. Искалеченный локальными искажениями металл раскрошился, пачкая её спину и плечи. Кристиан замолчал, рассматривая её силуэт, съёжившийся у стены и неожиданно показавшийся таким хрупким и уязвимым. Она не планировала признаваться, но послала все сомнения к чёрту. Если кто-то на борту «Целесты» и не стал бы её осуждать, то это был Кристиан. — Моя торговая сеть развалилась ещё до того, как я оказалась на «Целесте». У меня никого и ничего нет, кроме самой себя, — призналась она. Нет семьи, нет работы, нет родственников, а единственного друга она оставила в неведении. Старпом молчал, обдумывая каждое сказанное слово, а потом сел рядом. Он понимал, что утешения или попытки приободрить не помогут. К тому же, они были не нужны. Она нашла в себе силы смеяться, радовать других и делать вид, что всё в порядке. Ей просто хотелось кому-то признаться, даже если после этого она опять наденет маску и будет говорить остальным, что её бизнес активно развивается, а ей есть, чем заняться. Они сидели в комфортной тишине, слыша только жужжание нагруженных систем, а Кристиан вспоминал все те случаи, когда она говорила о своём бизнесе. Четыре месяца она донимала Китинга предупреждениями насчёт долгого отсутствия, говорила, что ей нужно возвращаться к делам, жаловалась на убытки, которые несла каждую неделю поисков, и всё это оказалось так далеко от правды, насколько было возможным. Грег оказался прав: она не была честна с ними даже в самых элементарных вещах, но они всё равно не смогли поймать её на самой большой лжи. И Кристиан её не винил. — Я думал, это единственная вещь, в которой вы были с нами правдивы, — признался он и слабо улыбнулся. — Не говорите Грегу — он оставит вас в этой аномалии. Джиллиан тихо рассмеялась, поднимаясь на ноги и помогая Кристиану встать. — Я очень постараюсь это не упоминать, — кивнула она, а потом указала на металлическую тщательно приделанную заплатку. — Мы можем возвращаться на мостик. Они рассчитали путь до ближайшей трубы Джеффри, которая привела бы их напрямую на первую палубу. Турболифты всё ещё не работали, да и тратить энергию на их активацию было неразумно. На обратном пути они осматривали каюты и комнаты, но не могли найти выживших. С каждой минутой атмосфера угнетала всё больше, но Джиллиан отказывалась сдаваться. Им нужно было лишь добраться до мостика, а там они уже придумают, что делать. Может, не сразу. Может, они потратят на это несколько часов — к счастью или сожалению, ей было некуда спешить из аномалии, так что она была готова подождать. Только бы начать что-то делать. — Грегу нужен кто-то, кто будет в него верить, — сказал Кристиан, и Джиллиан не сразу вынырнула из мыслей о запасах энергии для репликаторов и систем жизнеобеспечения. — Потому что он часто не верит в себя. А без этого… Джиллиан кивнула, понимая, что он имеет в виду. Несмотря на свою решительную и успешную карьеру, Китинг всё равно тонул в сомнениях. Казалось бы, он должен был доверять себе и своим решениям, но почему-то ему не удавалось. Джиллиан не было особенно интересно, почему именно, она просто приняла это как неизбежный факт. — А без этого сложно быть капитаном, — договорила за него она, но Кристиан уже отвлёкся на что-то другое. Джиллиан только хотела недовольно хмыкнуть из-за того, что он сам начал разговор про капитана и сам же забыл о нём, спустя пару секунд, но проследила за его взглядом и замерла. Стены коридора впереди расплывались и искажались, словно в кривом зеркале, а когда контуры начали плыть и у обломков на полу, то Хант отступила и упёрлась спиной в Кристиана. Несколько проводов, свисавших перед ними, рассыпались за пару мгновений, и старпом потянул Джиллиан в обратную сторону, но она не сдвинулась с места. Они стояли на развилке коридора — Кристиан хотел отступать вправо, к турболифту, но Джиллиан замерла посередине, не в силах сдвинуться с места. Когда она сделала шаг назад, то слишком поздно осознала, что он был не в ту сторону — сзади оказался разодранный коридор с рухнувшими стенами, через которые нельзя было перебраться. — Стойте на месте, — приказал Кристиан. — Я вам помогу. — Нет! — возразила она, но он уже прыгнул в её сторону прямо перед очертаниями искажения и оказался рядом с ней. — Зачем вы… Она почувствовала дежавю, вспоминая засаду на Галоре-7. Но в тот раз они с Китингом выбрались, и, может, стоило понадеяться и на эту ситуацию, из которой не было видно выхода. И Кристиан не казался напуганным. Он достал из сумки фазер, перемодулировал луч и ударил в искажение широким лазером. Оно дрогнуло, но продолжило двигаться на них. Они отступили на шаг назад, но слишком далеко уйти бы не удалось. Очередные чёртовы обломки, которые преграждали им путь. Джиллиан выругалась хриплым от страха голосом, но Кристиан ободряюще похлопал её по плечу. — Перелезайте через завал, пока я буду рассеивать искажение, — приказал он, пока она отчаянно мотала головой, не соглашаясь с ним, не в силах собрать слова в целое предложение. — Я справлюсь. Уходите. — Я вас не оставлю, — упрямо ответила она. — Если вы остаётесь, я тоже. Он ведь не мог рассчитывать на то, что она уйдёт? Если кто-то должен был остаться, то это она. Ей было нечего терять, так что Джиллиан попыталась вырвать из рук Кристиана фазер, но тот был непреклонен. — Это приказ, — скомандовал он. — Я — первый помощник и вы обязаны подчиниться. Уходите! Она хотела возразить, но Кристиан вытолкнул её свободной рукой в сторону завала. Она забралась на него, подтянувшись на застрявшей балке, как на перекладине, и протянула руку старпому, чтобы тот, наконец, перестал глупить и сбежал от искажения вместе с ней, но её словно ошпарило кипящей водой. Джиллиан дёрнулась в сторону, а в следующее мгновение было уже поздно. Кристиан оказался в искажении: его тело содрогалось от боли, а кожа покрывалась ожогами. Он упал на пол и беззвучно кричал, а Джиллиан могла только смотреть. В висках стучало, а перед глазами всё ещё был О’Доэрти в безумной агонии, и Джиллиан пятилась, когда искажение приблизилось к ней. Её нога зацепилась за провода, и Хант упала и поползла назад, пока не свалилась с вершины завала. Она не поняла, как успела подняться, пробежать сотню метров по коридору, пока искажение следовало за ней, уничтожая всё на своём пути, а потом забралась в шахту турболифта и поползла наверх, цепляясь за полуразрушенную лестницу внутри шахты. Джиллиан еле успела выбраться за пределы палубы, когда искажение прошло прямо под ней, опаляя двери турболифта, но двинулось вперёд, а не вверх. Хант охнула от боли, когда мышцы в руках свело судорогой, но она крепко вцепилась в лестницу и перевела дыхание. Она видела, как погибает множество людей. От ножа, от выстрела фазера, от болезни. Кого-то Джиллиан даже не пыталась спасти — были те, кто этого не заслуживал. Но она не смогла спасти человека, который был достоин этого больше других. Больше, чем она. Ей было некуда возвращаться, в Федерации или гамма-квадранте её никто не ждал, но судьба сложилась именно так. Хант ничего не могла изменить. Но, если бы Джиллиан могла решить, она бы сделала правильный выбор. Хант знала, что смерть редко случается ради чего-то большего: бессмысленных смертей гораздо больше, но эта казалась ей самой ужасной бессмыслицей во вселенной. Он никогда не искал смерти, и ему было ради чего жить. Он собирался жить. Кристиан хотел вернуться к семье, смотреть, как растёт его дочь, и дальше служить во Флоте. Он был так предан жизни, что его смерть казалась чем-то невозможным. Жизнь всегда была несправедлива, но другим потерям в своей жизни она успела найти оправдание, а теперь отчаянно искала смысл в этой. Но ей не удавалось. Пустота проникала глубже в сердце и бередила старые раны, боль от которых она научилась игнорировать. Может, если бы она послушалась его раньше, то успела бы преодолеть завал и вытащить его. Может, ей стоило быть убедительнее и заставить его уйти. Может, ей стоило бы остаться вместе с ним, чтобы он не умирал в одиночестве. Джиллиан не сразу поняла, что по её щекам текут слёзы. Горячие солёные слёзы смешивались с кровью и потом, капая на шею и плечи, и она поспешно вытерла их, стараясь взять себя в руки. Она прислонилась к ледяной стене шахты, пока её тело содрогалось — она позволила себе беззвучно порыдать хотя бы пару минут, но потом подняла глаза наверх. Она видела двери первой палубы и больше не смогла ждать. Она привела в порядок дыхание и сконцентрировалась на подъёме — на том, чтобы тянуться к новой перекладине, переставлять ноги, не поскальзываясь на жёлтой жидкости, и не думать. Когда она добралась до дверей и, балансируя, открывала их, то слёзы уже высохли, и её разум сосредоточился на лишь одной идее — не дать другим погибнуть так, как погиб Кристиан.

* * *

— Мне очень жаль, капитан, но «Калипсо» нуждается в помощи, — нарушила тишину Беатис, которая работала над восстановлением связи с кораблём. — Почти все внешние сенсоры отключились, но судя по обрывкам информации — их дела очень плохи. Она потёрла грязный лоб, переводя взгляд то на Китинга, то на Хант, а потом оглянулась на остальной экипаж первой палубы. Мэлори помогала спустить раненную Лутас в трубу Джеффри — другого способа добраться до лазарета всё ещё не было. Вулканка получила сильное сотрясение мозга, но настаивала на том, что может ходить, пусть и с чужой помощью. Беатис застучала пальцами по коммуникационной консоли, пытаясь оживить последние неразрушенные реле, а когда экран зашипел, то уставилась на него. В плохом качестве, прерываемый помехами и искажениями звука, изувеченными руинами высветился мостик «Калипсо». От него практически ничего не осталось. Силовые поля перегородили широкую пробоину на потолке, а часть мостика и вовсе сгинула, погребённая под обломками. Они не замечали никакого движения, но потом мелькнули синие антенны и Тарра приподнялась на локтях, с болезненным стоном отрывая себя от пола. Рядом с ней лежал Гаррет — она помогла ему сесть, и они перевели взгляд на экипаж «Целесты». Китинг наблюдал за всем этим с отстранённым видом, но практически уничтоженный чужой корабль слегка отрезвил его. Он помотал головой — восемьдесят четыре жертвы по предварительным данным, больше сотни ранено. Он повторял это себе снова и снова, пока в полной мере не осознал — вся ответственность за шестьсот с лишним жизней лежала на нём, он не мог их подвести. Китинг не знал, что предпринять и как, но должен был хотя бы попытаться. Он сел на обломок кресла и поднял глаза на Тарру. — Как вы? — Половина экипажа погибла, включая главного врача. Остальным нужна помощь, но медиков слишком мало, — она отмахнулась, когда Гаррет попытался всунуть ей аптечку. Вместо этого андорианка доползла до ближайшей консоли, несколько раз выругалась на родном диалекте и снова повернулась на Китинга. — У нас есть три часа, может четыре прежде, чем жизнеобеспечение отключится. Все остальные системы обесточены, чтобы поддерживать его как можно дольше, но ничего больше сделать нельзя. «Калипсо» никуда не полетит. Он сделал глубокий вдох, прогоняя апатию, но та никуда не ушла. Китинг пытался придумать быстрый способ переправить всех выживших на «Целесту», но без двигателей это не представлялось возможным. Злость не была ему свойственна, но его захлестнула бессильная ярость. Они отдали аномалии столько времени и жизней и ничего не получили взамен. Он ударил кулаком по сломанной панели и охнул — боль оказалась гораздо сильнее, чем он рассчитывал. В руку вонзились мелкие осколки, которые он раньше не заметил из-за шока, а теперь они вошли ещё глубже, вызывая боль в пальцах и запястье. Это вернуло его к реальности хотя бы на мгновение. — Предложения? — спросил он, позволяя думать об этом остальным. У него не было сил на дискуссии и идеи, но члены экипажа справлялись лучше, чем он. — Переправить на шаттлах? — предложил Гаррет с мостика «Калипсо». Учёный сильно пострадал: его лоб был рассечён, а из раны струилась кровь. Он, чуть хромая, добрался до экрана, держась за рёбра, которые, судя по всему, были сломаны. Тарру всё же забрали в лазарет, когда она почти потеряла сознание, и на мостике не осталось никого, кроме него. Все остальные были либо эвакуированы на нижние палубы, либо мертвы. Судя по полученному отчёту систем, вся лишняя энергия отправлялась в лазарет, починить корабль никто не пытался — сейчас его вряд ли приняли бы даже в качестве металлолома. Но их маневровые двигатели всё ещё работали, пусть и на последнем издыхании. — Слишком долго и сложно, — покачала головой Джиллиан, включаясь в разговор. Китинга кольнула мысль, что она слишком быстро пришла в себя, став свидетелем чьей-то смерти, но он отбросил её. Она могла помочь — это было главным. К тому же, с ней было сложно не согласиться. «Целеста» дрейфовала, на шаттлах надо было модифицировать двигатели — час, минимум, да и полётов туда и обратно было бы слишком много. — Мы можем использовать один, чтобы переправить серьёзно раненных, — закончила свою мысль Джиллиан. — Но что делать с остальными? — Стыковка? — предложил ещё одно решение Гаррет. — Это плохое решение, — вынес свой вердикт Бредли, вылезая из трубы Джеффри рядом с ними. — Нам не хватит времени. Не без двигателей. Инженер объяснял, продолжая тяжело дышать, но позволяя Мэлори залечить царапины на своём лице. После этого он протиснулся между парой энсинов и оказался напротив капитана, ожидая его решения. — Оно единственное, — огрызнулся Китинг, но поморщился, как только мигрень снова дала о себе знать. — Но это не делает его хорошим! — Если бы мы только могли починить двигатели или использовать энергию аномалии, — взмахнул руками Гаррет, но Джиллиан прервала его до того, как он стал размышлять вслух. — Это что-то из области недоступной нам фантастики. Нам нужно мыслить внутри нашей коробки, — отрезала она, а потом огляделась по сторонам и недовольно добавила. — Сминаемой повреждённой тёмной коробки. Ситуация была критической: они лишились рабочих инструментов, половины систем и всё, что было у них под рукой, работало на треть мощности в лучшем случае. Китинг отвёл глаза от экипажа — он ругал себя всё больше и больше от страха и отчаяния на лицах каждого — но взгляд Бредли неожиданно прояснился. — Вот оно! — воскликнул он, и все недоумённо уставились на него. — Мы точно хотим это слышать? — уточнила Джиллиан, и инженер энергично закивал. — Мы заведём «Калипсо» в один из грузовых отсеков. Пара стен сломается, — предложил он, а потом вздохнул и признался. — Возможно, целая палуба. Он пожал плечами, но у Китинга его идея не вызвала такого же энтузиазма, как у Джиллиан и Беатис. Они открыли на разбитых экранах схему корабля, чтобы найти отсек, куда «Калипсо» могла бы войти полностью, пусть даже со скрипом. Капитан же наблюдал за их действиями сквозь пелену, которая приглушала чужие слова и лишала мир цвета. Его мутило: от их энергии, от того, что они пошли дальше, а он остался, не в силах собраться и работать над решением, оттого, что кратковременные решения могли только усугубить положение. — Теперь мы ломаем корабль, а не чиним его? — раздражённо спросил он, но махнул рукой до того, как кто-то успел возразить. Раз они были уверены, то стоило попробовать, а он не хотел сейчас об этом думать. Честно говоря, ему ни о чём не хотелось думать. — Хорошо, приступайте. Он собрался закончить беседу, но потом вспомнил о всех тех людях, которые остались на «Калипсо» и которых надо было как можно быстрее перевезти сюда. Он поднял взгляд на Гаррета и добавил: — И ещё. Если на шаттле окажется свободное место, лейтенант, займите его. Вы нужны как можно скорее. — Есть, сэр, — кивнул Гаррет и покинул мостик, чтобы заняться усовершенствованием двигателей шаттла. Джиллиан и Бредли раздали всем указания по подготовке грузового отсека. Решение было более чем грубым — это была кувалда, потому что все скальпели были сломаны. Но всех остальных оно, кажется, устроило. По крайней мере, растерянность сменилась на желание выполнить текущую задачу. Все знали, что аккуратно корабль не войдёт внутрь «Целесты». Их тряхнёт ещё раз, наверняка будут ещё раненные, и им очень повезёт, если никто больше не погибнет. Но это волновало, кажется, только Китинга. Каждая мысль делала мир вокруг только мрачнее, хотя и без них они находились в сгущающейся тьме. За иллюминаторами аномалия приобретала всё более густые и тёмные оттенки — бордово-фиолетовый, который переходил в иссиня-чёрный, похожий на космос, но во всей этой пелене так и не было звёзд. Китинг повернулся в сторону разрушенного кабинета: он хотел разобрать завалы, а затем заняться чем-нибудь, что поможет восстановить корабль, а не доломать его до состояния хлама, но Мэлори поймала его за руку. — Теперь тебе нужно позаботится о себе, — тихо сказала она, кивая на расплывающиеся свежие пятна крови. — Тебе нужен врач. — Мне нужно работать, — он вырвал руку из её пальцев и отстранился. — У нас нет времени на царапины. — У тебя больше, чем царапины. — Мне не нужен врач! Просто… — его голос отскочил от голых стен полупустого мостика, и он вздрогнул, осознавая, что перешёл на крик. — Я буду у себя в кабинете. Краем взгляда он увидел силуэт Мэлори, которая сделала несколько шагов вслед за ним, но остановилась. К счастью, она поняла, что сейчас его лучше не трогать и оставить одного в кабинете. Комната была такой же разрушенной, как и весь корабль. Силовые поля тут бы не понадобились, но шкафы рухнули, полки сломались, а стены прогнулись, словно их смяли со всех сторон одновременно. От этого вида легче не стало. Китинг закрыл иллюминатор, чтобы не смотреть на аномалию, и попытался включить освещение, но оно работало с перебоями. Без сил он опустился перед покорёженным столом, пытаясь включить терминал и сделать хоть что-нибудь полезное. Он прослушал последние данные о состоянии «Целесты», пропустил мимо ушей план по поводу «Калипсо», потому что в его голове всё ещё звучали слова Джиллиан. «Кристиан, он… его нет». Они повторялись снова и снова, и Китинг переживал этот момент раз за разом, словно застрял во временной петле. Снова её глаза, полные сожаления, снова его шаги навстречу, а потом назад, снова осознание, которое сковало его тело и подкосило ноги. Осколки панели, упирающиеся в спину, насмешливый голос Кристиана, который прощался с ним в последний раз, его собственный голос… Раздражённый и настойчивый. Он так злился, что Кристиан не думал о собственной безопасности. Знал ли он, что Китинг беспокоился за него? Что больше всего на свете хотел, чтобы тот остался в живых? Он бессильно ударил клавиатуру терминала, и тот ожил. Капитан протёр уставшие глаза, чтобы сконцентрироваться на повреждённых данных. Может им удастся восстановить хотя бы часть. С ощутимой во рту горечью он смотрел на фрагментированные отчёты и карты, запуская процесс восстановления снова и снова — кое-что ему даже удалось спасти. Не всё было срочным или нужным, но он восстанавливал каждый файл с тем нездоровым рвением, которое было заметно даже ему самому. Его пальцы стучали по клавиатуре, не желая останавливаться ни на минуту: их сводило, стеклянные песчинки забивались всё глубже под кожу, но он нажимал на клавиши только сильнее. Красные повреждённые файлы, синие уцелевшие или восстановленные, они выскакивали на экран и через мгновение уже исчезали — Китинг почти не замечал, с чем именно работает, — но неожиданно экран засветился жёлтым, и он оторвал руки от клавиатуры. «Директивы на случай непредвиденных ситуаций» — гласило название файла, а рядом с ним мелькали проценты его загрузки. Китинг почти забыл о директивах от Секции 31. Меньше всего он сейчас хотел думать о них, но одно у Секции всегда получалось на отлично — предугадывать всевозможные варианты развития событий. Директивы, которые выдавали на каждую миссию, были составлены десятками лучших аналитиков и представляли собой сценарии действий, список возможных проблем, а также советы по их решению. Они не раз спасали Китинга, когда он терялся посреди задания и не знал, что делать. В этот раз капитан лишь горько усмехнулся — вряд ли Секция могла предугадать пространственно-временную аномалию, но он всё же нажал на файл, когда его загрузка завершилась. Ему хотелось знать, что теневая организация припасла на этот раз. Жёлтые строчки заполнили весь экран, и Китинг пробежался по ним глазами. Ничего нового. Атака кораблей Доминиона, атака неизвестных кораблей, крушение «Целесты» на планете, провал миссии в случае бесследного исчезновения «Калипсо» — Китингу было противно читать циничные и жестокие советы для каждой возможности, но он продолжал терзать себя, впиваясь взглядом в строчки, пока не дошёл до очередного сценария. «Директивы на случай катастрофы» гласило название документа, скрытого в общем файле, и Китинг колебался и не успел решить, когда тот запустился автоматически. — Несмотря на то, что наши миссии почти всегда проходят успешно, мы предусматриваем возможность катастрофы, — высветилось лицо его связного. Опять безэмоциональное, опять серое, в этот раз ещё и заранее записанное. Китинг выругался, пытаясь выключить запись, но терминал заело. — Это сообщение воспроизводится автоматически, если повреждено более пятидесяти процентов корабля. По лицу мужчины скользнула гадкая усмешка. Он сделал паузу перед тем, как продолжить, а его взгляд словно наблюдал за попытками капитана убрать его проклятое лицо с экрана. И, разумеется, Китингу не удавалось. — Мы оценили вероятные причины катастрофы и пришли к выводу, что вы вряд ли саботировали корабль, капитан Китинг, — его усмешка стала ещё злее. — Директивы этого сценария предписывают вам действовать, как действуют все агенты Секции в случае провала… — Идите вы к чёрту, — прорычал Китинг, зная, что его не услышат. — Мы догадываемся, что вы будете противиться. Очень зря. Вам не стоит изображать из себя святого, вы уже давно им не являетесь. Так что вам нужно забрать все полезные данные и спасать собственную жизнь, а не всех остальных. Я знаю, вы это не любите, к тому же, в экипаже присутствуют ваши друзья, — он сложил руки на груди, а в голосе зазвучала угроза. Сначала она была неявной, но со следующими словами всё встало на свои места. — Надеюсь, вы сможете сделать правильный выбор между ними и вашей семьёй. Что бы ни случилось с «Целестой» и с вами, рано или поздно мы узнаем, и от ваших нынешних действий будет зависеть будущее ваших… Китинг не выдержал и вырвал с корнем проводник, который соединял терминал с системами корабля. Голос заел на несколько секунд, повторяя один и тот же противный звук, а затем выключился. Что случилось очень вовремя, потому что в кабинет вошла Джиллиан, вручную раздвигая двери. Она остановилась, рассматривая сгорбившуюся у стены фигуру капитана, и, кажется, размышляла, стоит ли звать Мэлори для оказания срочной помощи, медицинской или психологической. Китинг вздохнул, пересаживаясь обратно в кресло, но избегая смотреть ей в глаза. Сейчас он ни на кого не мог смотреть, даже на собственное отражение. Он не хотел помнить о том, что жив, когда Кристиан мёртв, и избегал любого напоминания об этом. Боль тоже не давала забыть, так что он старался выкинуть её из головы. — Джиллиан, — выдавил он из себя, глядя, как она сметает грязь со стола и поднимает фотографии, не зная, что сказать дальше. — Хотите, чтобы я ушла? — спросила она, останавливаясь около него. Не слишком близко, чтобы не пугать попыткой сблизиться, но и не слишком далеко, чтобы ободряюще коснуться плеча или руки, если понадобится. Неужели Мэлори успела её этому научить, пока он работал с файлами? Китинг выругался про себя, но не нашёл в себе сил прогнать её. — Не знаю, — признался он, осматривая кабинет. Кажется, ещё недавно Джиллиан так же стояла в его кабинете, критикуя его за несмелые капитанские решения, а теперь он стал капитаном сломанного корабля, которому не помогло бы ни одно решение. — Мне всё равно. Она кивнула и закрыла двери, чтобы они могли поговорить без чужих глаз и ушей. Когда после очередного усилия дверь со скрипом закрылась, она подошла к столу, но осталась на ногах, вытаскивая осколки, изрешетившие пустые кресла. — Вы просто хотите, чтобы Кристиан был рядом, — Джиллиан повернулась к нему и после паузы добавила. — Чтобы он был жив. Это было всё, о чём Китинг думал в последние минуты. Ему нужен был рядом кто-то, кто заботился бы об экипаже, думал о выживших и раненых и указывал ему на все те еле заметные следы скорби по погибшим. Потому что сейчас капитан их не видел. Изнутри его пожирала тёмная дыра от смерти Кристиана, которая мешала стоять на ногах, слушать, говорить, оставаться в реальности, а все остальные казались такими собранными. Ему нужен был Кристиан, чтобы он мог услышать то, что хотел услышать. Что это нормально — горевать сильнее всего по одному-единственному человеку. Почти сотня погибших, но лишь одна смерть сбила его с ног и занимала все его мысли. Как капитан, он должен был думать обо всех, но просто не мог. И ему нужен был первый помощник, чтобы сказать: «Ты — человек. Это естественно. Ты сможешь с этим справиться и решить все проблемы». Но его не было. И не было тех слов, которые давали ему силы и помогали двигаться дальше. — Я не могу… — Китинг оборвал себя, зная, что хочет сказать «без него», но это превратило бы их положение в приговор. Корабль под командованием того, кто не может встать и сделать всё необходимое для спасения экипажа. Он никогда не думал, что будет таким капитаном и не хотел, чтобы это стало правдой. Но с каждой минутой в лучший исход верилось всё меньше и меньше, — смириться. Закончил он по-другому, давая себе шанс, но тут же теряя его. Комнату наполнял свежий воздух, но Китингу всё равно казалось, что нечем дышать. Он опёрся ладонями о стол, пытаясь встать, и у него не вышло. Джиллиан молча смотрела на эту попытку найти в себе силы и отвернулась, когда он посмотрел на неё. Он не знал, что беспокоит её — это могла быть одна из сотни причин, и каждая была размером с чёртову аномалию, в которой они застряли. — Вы не сказали, когда… как… Что случилось? Как это произошло? Осталось ли от него что-то, что… — он пытался представить, что пришлось пережить людям в их последние мгновения, и тело охватила дрожь, — что можно похоронить? Когда он думал о Кристиане, сердце и вовсе замирало и отказывалось биться. Но неизвестность пугала больше, чем описание жестокой и бессмысленной смерти. Он должен был знать. Он надеялся, что после её рассказа он сможет наконец смириться и рассчитывать лишь на собственные силы. Что он сможет наконец подняться из проклятого кресла и делать свою работу. Джиллиан помедлила, ощупывая глазами стены, и, вытащив из-за панели очередную аптечку, повернулась обратно. — Вы разрешите оказать первую помощь, пока я буду рассказывать? — спросила она, и Китинг догадался, что она вела к этому с самого начала. Она не хотела говорить о его чувствах или уважить его потерю, она использовала смерть его лучшего друга, чтобы вылечить его раны. Жестоко, но это сработало. Если бы у капитана было чуть больше сил, физических и моральных, то он разозлился бы на неё — хотя бы на мгновение — но их не было, так что он махнул рукой. — Делайте, что хотите, — согласился он. — Я просто хочу знать. Джиллиан практически подняла его из кресла, давая ему опереться о стол, и бесцеремонно разрезала кофту острым ножом, чтобы ему не пришлось её снимать. Стянув лоскуты, она достала из кармана небольшую фляжку и протянула ему. — Я должен вылить это на рану? — недоверчиво спросил он, принюхавшись. Это было что-то крепче орионского виски, но чуть легче клингонского бладвайна. — Обеззараживающий гель закончился? Он попытался отстраниться от протянутой фляжки, но от движения боль разошлась волнами по телу, и он сжал зубы, чтобы не застонать. Он взглянул на Джиллиан, и она поспешила сменить жалостливый взгляд на чуть более равнодушный. Китинг не знал, почему не чувствовал пронизывающей агонии при каждом вздохе, но теперь она появилась из ниоткуда и мучила его за все те минуты, что он провёл без неё. — Вы должны это выпить, — Джиллиан провела пальцами по границам раны на рёбрах, стирая кровь. — Так у вас будет больше шансов. — Мы не в том веке, чтобы поднимать алкоголем шансы раненого на восстановление. — Но именно в том положении, — она запнулась, вспоминая, что снисходительному тону сейчас было не место и не время. Он не стал спорить: лишь послушно отпил из фляжки и поморщился, привыкая ко вкусу. Джиллиан сидела рядом, занятая его раной, и не обратила внимания, когда он сделал ещё один глоток, на этот раз гораздо больший. Он почувствовал её ладони на коже, которые сначала промыли рану, а потом довольно ловко перебрали медицинские приборы. Минут через пять стало чуть легче, то ли подействовал алкоголь, то ли навыки первой помощи у Джиллиан были довольно сносными. — Кристиан? — спросил он у неё, и та слегка кивнула. — Он спас мне жизнь, — тихо сказала она. — Кристиан защищал меня от искажения, сколько мог, он приказал мне уходить, и я хотела его спасти, но… Она говорила быстро, но Китинг видел, что каждое слово даётся ей с трудом. Её пальцы скребли по поверхности стола, а дыхание почти исчезло. — Он всегда спасал других, — кивнул капитан и привстал. — Вы не виноваты. Он никогда не простил бы себе чью-то смерть. И не смог бы жить спокойно, если бы получил своё будущее взамен вашего. Джиллиан махнула головой в ответ, соглашаясь, но Китинг видел, как она стиснула зубы. Он не успел спросить её, в чём дело, когда в кабинет вошла Мэлори, прервав его на вдохе. Она выглядела обеспокоенной, и, получив из её рук падд, Китинг понял, что дела очень плохи. Джиллиан воспользовалась секундной паузой, чтобы оставить медицинские приборы и вынырнуть сквозь приоткрытые двери на мостик — ей очень не хотелось завершать этот разговор, и капитан позволил ей это. — Ты занимался восстановлением файлов, — Мэлори взглянула на список документов, переданных в базу данных с его терминала. — Разве это твоя работа? — Это работа старпома, — Китинг дёрнул голыми плечами, когда та вынула из разрушенного шкафа целую и почти чистую водолазку. — Но у нас его теперь нет. Решение не далось безболезненно, но капитан нажал на кнопку связи с мостиком. Если они хотели попытаться снова, то стоило начинать работу. И заменять погибших на их постах. — Кто-нибудь знает, где сейчас глава безопасности? — спросил он. — Она нужна срочно. — Прости, Грег, — сообщил Харрис из лазарета. — Она умерла двадцать минут назад в медицинском отсеке. Китинг потёр виски и тихо выругался. Он перебирал в голове возможные кандидатуры, но никто не подходил. Заместитель главы безопасности, лейтенант Хейс, лежала на операционном столе, несколько других способных офицеров погибли. Учёные и инженеры с достаточным опытом нужны были для восстановления корабля, они не могли тратить время на координацию работ и другие обязанности первого помощника. — Пятьсот человек! — отчаянно воскликнул он, перебирая падды со списком пригодных к работе офицеров. — И среди них нельзя найти старпома? — У тебя есть подходящая кандидатура, — Мэлори кивнула в сторону мостика, и Китинг поморщился. — Все остальные либо нужны в инженерном и научных отделах, либо им не хватает опыта командования. Он уже думал об этом, но раз за разом отметал эту идею. Потому что она была плохой, но, кажется, единственной, и большей роскоши они не могли себе позволить. В идеале старшие офицеры должны были обладать кристальной репутацией и историей службы. Но их ситуация была абсолютной противоположностью идеалу, и он сам был далёк от образца для подражания. Китинг кивнул, собираясь с мыслями, накинул на себя пиджак, который Мэлори старательно отряхнула от грязи, прицепил затёртые кругляшки на ворот и вышел на мостик. Члены экипажа обернулись на него, и он облизал сухие губы, повторяя себе, что кому-то нужно заменить Кристиана и помочь с управлением кораблём. Один он справиться не мог. — Мисс Хант, — он повернулся на Джиллиан, и та удивлённо уставилась на него, — теперь вы исполняете обязанности первого помощника. Десять лет во Флоте? Одиннадцать? Он точно не помнил, но детали уже не были важны. Она держалась лучше остальных, у неё был командный опыт, а за восемь лет контрабандной жизни у неё были собственный корабль и команда. Он хотел бы назначить кого-то другого, но сейчас Джиллиан была меньшим из зол. И именно тем, которое могло помочь в критической ситуации. — Что? — переспросила она, пытаясь понять, сошёл ли Китинг с ума или успел напиться двумя глотками из фляжки. — Пока мы находимся в аномалии, вы будете считаться старпомом, — отчеканил он. — Вам ясно? — Да, капитан, — кивнула бывший консультант.