8.
2 сентября 2016 г., 14:39
Прежде, чем покинуть салон красоты, где она чисто символически подровняла кончики и сделала новую укладку, Меган позвонила Теодору, чтобы предложить пообедать с ней. Мужчина отказался, объяснив, что у него запланирована важная встреча, но пообещал приехать после обеда, как только закончит. Он был, как и всегда, невозмутим при разговоре, но Блэк достаточно хорошо знала его, чтобы почувствовать, что он в самом деле будет спешить домой.
Девушка едет в такси и, набирая сообщение для своего адвоката о том, что обед сорвался, перебирает в голове подходящие вопросы. Нужно выбирать те, которые у нее хватило бы смелости задать и которые отвечали бы цели ее разговора — найти объяснение, а точнее оправдание вчерашнему кошмару. Попутно Меган ловит себя на мысли, что, чем больше она прокручивает вчерашние события в голове, тем менее реалистичными они становятся и тем меньше пугают ее. Выходя из машины перед воротами дома Соломонса, она и вовсе убеждает себя, что в ней достаточно храбрости, чтобы сказать Теодору все и вытребовать искренние ответы. Во дворе перед домом навстречу Меган выбегает Даллас с радостным лаем. Поздоровавшись с псом и потрепав его за ухом, девушка пересекает живописный передний двор и проходит в дом, в прохладный просторный холл. Войдя в дом, она сразу замечает, что кто-то из дружков Тео сейчас здесь — в воздухе пахнет сигаретами, в утробе дома слышны шум шагов и негромкие разговоры. Но это никогда ее не касалось, не должно было касаться и теперь, поэтому девушка решительно выбирает направление в сторону своей гостиной. Там сбросив туфли и закинув на софу сумку, девушка притворно-облегченно вздыхает и откидывается на диван. Нужно скоротать время до тех пор, пока не придет Тео. Вся прыть и норов улетучиваются практически мгновенно — Меган начинает ерзать на диване и нервно постукивать пальцами по подлокотнику. Вдруг из коридора раздаются шаги, но девушка сразу понимает, что это не Теодор, и принимает презентабельную позу, спуская ноги с дивана. В коридоре возникает высокая фигура с широкими, но костлявыми плечами — Альберт. Он останавливается на пороге, некоторое время смотрит на Блэк, не говоря ни слова.
— Я просто хотел убедиться, что это ты, — в конце концов нехотя произносит он, отвечая вопросительно вскинутым бровям девушки. Она приподнимает голову, в знак того, что теперь понятно. Но Аль продолжает держать тяжелый немой взгляд на лице Меган.
— Что-то не так? — не выдержав, спрашивает она, стараясь контролировать голос. Альберт мешкает некоторое время, словно борясь с собой, но все же не выдерживает:
— Тебе не следовало совать нос в чужие дела.
— Я думала, что это грабители, — отвечает она, стараясь не терять достоинства, и молясь, чтобы не побледнеть у него на глазах.
— Ты уже говорила, — проговаривает мужчина, и Меган замечает, что он крепко сжимает челюсти, словно очень злится. Ей становится не по себе, и она отворачивается.
— Я так понимаю, ты не веришь? — произносит она негромко, и ее голос вздрагивает в конце фразы.
— Больно ты понятливая, — недовольно бурчит Альберт, и сквозь показную отстраненность прорывается истинное раздражение, с которым он относится к ней. — Сразу поняла, какую дверь отпирать, — в его голосе сквозить даже издевка. Глаза Меган расширяются от ужаса, она вскидывает их на мужчину и долго смотрит на него, не зная, что сказать.
— Я слышала, как он шумел, — произносит она, чувствуя, словно начинает оправдываться. — Он пепельницей грохнул об пол! Я думала, кто-то вломился!
— Да слышал я это уже, и не раз! — вдруг грохая огромным кулаком по дверному косяку, рявкает на нее Аль, и тут же судорожно вздрагивает, будто пытаясь справиться с собой. Прядь волос, упавшая ему на лицо, тут же нервным движением возвращается в остальную копну. Он дышит громко и натужно, как бык, сверлит взглядом девушку, но заставляет себя отвернуться от нее и шагать прочь, громыхая при каждом шаге.
Мгновение Блэк сидит, не шелохнувшись, боясь, что ее пристукнут, если она издаст хотя бы шорох. Но потом что-то щелкает, и Меган срывается с места, бегом несется в спальню и, едва контролируя себя, начинает судорожно скидывать вещи из шкафа на кровать. Она чувствует, что ее трясет так, словно она в чугунной ванне катится с каменистой горки, при этом ее знобит, и спина покрывается холодным потом. В какой-то момент, с трудом вытаскивая из гардероба свой чемодан, она начинает задыхаться от рыданий, которым не дает вырваться наружу. Единственная мысль, которую она держит в голове, это «Поплачешь в машине, пожалуйста, не шуми, иначе не выберешься отсюда». Скидывая охапками кучи тряпок в сумку, девушка вдруг слышит за спиной спокойное «Мег», и внутри у нее все обрывается от практически животного ужаса. Ее действия молниеносны — она разворачивается к выходу из спальни, пятясь вглубь комнаты, и судорожно ищет что-нибудь тяжелое, что можно взять в руку. На пороге спальни, прислонившись к дверному косяку в его привычной манере с опущенными в карманы брюк руками, стоит Тео. Его лицо практически умиротворенное, но в глаза читается легкое недоумение.
— Что ты делаешь? — в воцарившейся тишине спрашивает он.
— Я хочу уехать отсюда, — выпаливает Меган, останавливаясь по другую сторону кровати, на которой между ними лежит ее несобранный чемодан. Услышав это, Теодор едва заметно вскидывает брови, его непроницаемые льдистые глаза ощупывают кровать, кое-что понимая.
— Это твое обдуманное решение? — мужчина возвращается взглядом к лицу девушки. Он все так же спокоен, не удивлен ее решением, не напуган ее состоянием на грани истерики, не зол, что она, кажется, собиралась сбежать от него. Все это его спокойствие кажется ей вдруг настолько чудовищным, что она громко всхлипывает, в полном отчаянии глядя на него, и отрицательно мотает головой в ответ на вопрос. — Успокойся, ладно? — умиротворяюще, казалось бы, произносит он, делает полшага ей навстречу, вынимает руки из карманов, чтобы протянуть их, но Меган, как дикое животное, прыжком отскакивает назад, врезаясь боком в стоящий под окном комод. Раздается грохот — с комода падает лампа. Меган вздрагивает, но не оборачивается, тогда как Тео, снова замерший, даже не смотрит в сторону сломанной вещи.
— Не подходи ко мне, — произносит девушка истерично подрагивающим, неровным голосом.
— Мег, — примирительно выдыхает Теодор, едва заметно наклоняется вперед, даже не шагнув к ней, но Блэк этого достаточно. Она снова пятится — теперь уже почти в угол комнаты, выставляет вперед руки и пронзительно кричит «Не подходи!». Тео замирает окончательно и опускает руки. — Мег, я не причиню тебе вреда, — произносит он уверенно. В этой его интонации не чувствуется, что он пытается ее убедить — он просто говорит то, в чем убежден.
— Я не верю тебе! — выкрикивает девушка, опуская дрожащие выставленные вперед руки и судорожно всхлипывая. — Я тебе не верю, — повторяет она тише и начинает плакать.
— Меган, это я, — он медленно подносит руку к груди, покрытой белоснежной сорочкой под пиджаком, указывая на себя. — Это ведь я, — Тео улыбается уголками губ. Его глаза внимательны, как у поймавшей след ищейки, он следит за каждым ее вдохом, не упуская ни одной мелочи. А губами улыбается.
— Я ничего о тебе не знаю! — обвиняя, бросает девушка и отирает слезы.
— Как и я о тебе, — спокойно, но веско замечает мужчина и опускает от груди руку.
— Я не держу избитых до полусмерти людей в своем доме, — сквозь зубы произносит она.
— Ты не знаешь, о чем говоришь, Мег, — он качает головой медленно, словно боится спугнуть ее, как охотник.
— Что еще я должна узнать?! — взрывается Блэк криком. — Вы даже не закрыли дверь! Вы даже оставили ему телефон, Тео! Что еще мне следует знать, чтобы понимать, о чем я говорю?!
— Тебе не следовало знать и этого, — холодно произносит мужчина. — Давай мы сядем и поговорим, ладно? Я все тебе объясню.
— Я не знаю, что такого ты должен сказать мне, чтобы я тебе поверила! — снова разразившись слезами, кричит она. — Я здесь именно для этого, но я не знаю, что ты должен мне сказать, чтобы я тебя поняла! Я не знаю таких причин, какие могли бы оправдать тот кошмар, в котором я оказалась вчера!
— Хватит кричать! — совершенно неожиданно и оглушающе рявкает Тео.
На его висках и шее вздуваются вены, на мгновение его лицо становится пунцовым, но тут же, словно по щелчку, оно снова бледнеет. Но его крик, которым он никогда прежде не обрушался на нее, делает свое дело — Меган падает на пол и забивается в угол, скуля, как Даллас. Больше Теодор не следит за плавностью своих действий — он стремительно пересекает разделявшее их расстояние, опускается на колено перед девушкой и наклоняется к ней. При этом Блэк начинает тихонько выть, захлебываясь рыданиями — она готова к чему угодно и не хочет видеть в этот момент его лица, закрываясь руками, но он аккуратно отнимает ее ладони, сжимая их в своих руках, и все же заставляет взглянуть на него. А взглянув, отвести глаз Меган уже не способна — он всегда был, как удав, для нее, и теперь он властно смотрит на нее, и она не может отвернуться.
— Этот человек был очень крупно должен мне, Мег, — убедительно, ища в ее глазах крупицы трезвого сознания, проговаривает Тео. От его слов Меган морщится, как от боли. Она и раньше это слышала, и снова вспомнить о том, что он убил человека из-за денег — ужасно мучительно. Он, кажется, понимает причину этой реакции, но продолжает, настойчиво глядя ей в лицо и крепко держа ее руки. — Это было очень, очень давно. Он стал скрываться от меня, менял фамилию, уезжал из города — все, как всегда, — его тон становится похож на тон рассказчика. — И тогда я решил простить ему этот долг — финансово я уже мог себе это позволить. Я подумал, что прощу человека, а наверху это зачтется. Он прятался довольно долго, около семи лет. А потом вернулся сюда и открыл казино. Казино, Мег. На те деньги, которые принадлежали мне, — голос Тео звучит так, словно эти слова должны возмутить девушку. — А еще у меня тоже был брат, Меган, — совсем другим, скорбным голосом продолжает Теодор. Меган не сразу осознает суть услышанного, а потом широко раскрытыми глазами обращается к лицу мужчины. — Ты думала, я не знаю, — понимающе кивает он. — Кое-что мне все-таки пришлось выяснить, когда мы познакомились, — объясняет Соломонс так, словно это нечто естественное. Глаза Меган наполняются слезами, ее вновь охватывает прежний ужас, но теперь за Брайана. Но Тео этого словно не замечает. — Моего брата звали Генри. Он был на восемь лет младше меня, — спокойно повествует он. — Он совсем не был на меня похож — только внешне. Он был игроком, Мег. И, знаешь, кому он сильно задолжал однажды? — мужчина, не дожидаясь ответа, кивает. — Ты права, тому парню, который открыл казино на мои деньги. А этот парень ведь меня ненавидел — из-за меня он семь лет прятался по сточным канавам, как крыса. Я простил ему долг, но он не простил мне эти семь лет унижения. И, когда Генри впервые вошел к нему в игорный зал, он, конечно, узнал в нем меня. Он очень крупно проигрался однажды. Его забили битами до смерти на заднем дворе треклятого казино за три миллиона долларов, — лицо Тео становится каменным на несколько секунд, а взгляд — невидящим. Меган прекращает хныкать, задерживает дыхание и неотрывно смотрит на него. Если бы она его не знала, то ничего не увидела бы на этом лице. Но девушка вдруг отчетливо понимает, что он до сих пор не может простить себе эту потерю. — Я сжег то казино, — обыденно произносит Теодор, наконец. — А вчера ты видела его хозяина.
Его повесть окончена, он переводит спокойные непроницаемые глаза на Меган и отпускает ее руки. Выпрямляя спину, Тео отодвигается к кровати и садится на ковер, облокотившись на нее. Его голова слегка запрокинута, рука, опершись о согнутое колено, висит в воздухе, большим пальцем он водит по подушечкам остальных четырех и смотрит куда-то прямо перед собой.
— Мы ведь решили поговорить, — негромко произносит он, наконец. — Почему ты стала собирать вещи? Зачем соврала? — это было, как и тысячи раз до этого. Меган никогда не обманывала Теодора так, чтобы это могло стать фатальным, но он всегда знал о любом мелком, незначительном вранье, которое изредка проскальзывало. И тогда он задавал этот вопрос, как воспитатель, как опекун «Зачем ты соврала?». Это было так постыдно переживать, что Меган очень скоро отучилась врать ему.
— Я не врала, — отвечает она бесцветным тоном. — Я правда хотела поговорить.
— Почему тогда ты устроила здесь такой бардак из своих вещей? — укоризненно спрашивает мужчина.
— Аль накричал на меня. Он считает, что я вынюхивала о тебе. Я боялась, что ты думаешь так же, и, когда приедешь… — нижняя губа Блэк начинает предательски дрожать, и она замолкает, чтобы не разреветься снова. Только прижимает ко рту руку и задерживает дыхание. Девушка не сразу замечает, что было расслабившийся Соломонс снова напряжен всем телом и смотрит прямо на нее своим пронзающим пристальным взглядом несколько секунд, а потом вдруг моментально оказывается прямо перед Блэк, держа руками ее лицо.
— Альберт? — не выдавая голосом ни злобы, ни напряжения, переспрашивает Тео. Меган хватает сил лишь на то, чтобы кивнуть. По лицу Соломонса проносится целая гамма чувств, ни одно из которых нельзя поймать за хвост, чтобы описать — они настолько сдержанны и молниеносны. Буря заканчивается бесшумным выдохом мужчины, его руки на лице девушки перемещаются к затылку, и он привычно привлекает ее к себе, целуя в макушку. На несколько секунд Тео замирает вот так, в поцелуе, потом отпускает ее голову и привлекает девушку к своей груди. Она прижимается к нему, зажмуриваясь и вздрагивая от остатков истерики. Она не испытывает облегчения, искупления, не чувствует свалившейся с плеч горы, но оттолкнуть его она не может, хотя того животного ужаса она уже не ощущает. — Я никогда не причиню тебе вреда, — напоминает успокаивающе Теодор. Меган стискивает в кулачке ткань его белой сорочки.
— Почему, Тео? — неожиданно для себя самой слышит вполне спокойный и тихий собственный голос. — Ты сказал, что ничего обо мне не знаешь.
— Мне не нужно знать о твоем прошлом, — с готовностью отвечает мужчина. — Я без того знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать, на что ты способна.
— Я не способна сдать копам… убийцу? — после паузы она осмеливается на это слово, внутренне замирая и даже прекращая дышать. Тео слегка отстраняет от себя Блэк, и его холодные глаза заглядывают ей в душу.
— Ты не способна к подпольным играм. Если бы собиралась — я бы уже об этом узнал, и только потом ко мне в дверь постучали бы, — он совершенно спокойно обсуждает то, что мог бы оказаться по уши в проблемах по ее милости. Меган долго смотрит на его лицо, ожидая увидеть хотя бы тень волнения или сомнения на свой счет, но он невозмутим, несокрушим и ничуть не насторожен.
— Альберт так не думает, — напоминает девушка и опускает глаза. — Он знаком с тобой дольше меня, и ты все равно веришь мне? — она уже не понимает, чего добивается — проблем или шанса удостовериться, что он действительно ей верит и тем самым перестает быть опасным для нее.
— С Алем я поговорю, — вдруг ледяным тоном отвечает Соломонс, уже не глядя на Меган. В его голосе остро чувствуется сталь. — И у меня еще есть дела, — добавляет он неожиданно обыденным тоном. — Мы поняли друг друга? — мужчина наклоняет голову к девушке, одаривая ее таким редким, драгоценным теплым взглядом. Она неуверенно кивает. Удовлетворенно смыкая на мгновение веки, Теодор затем оглядывает их погруженную в хаос спальню и добавляет по-хозяйски: — И прибери этот бардак, твои вещи повсюду, — оглядывая комнату следом за ним, Меган снова кивает, теперь уже слегка виновато. Тео отпускает ее из своих рук, разворачивается и стремительно покидает спальню.
Уже по пути в столовую с целью перекусить Меган улавливает звук отъезжающей машины — Тео уезжает по своим очередным делам. Проходя мимо рабочего кабинета, где чаще всего околачивались все дружки Соломонса, Блэк едва не сталкивается там с мрачным, как грозовая туча, Альбертом. Еще наводя порядок в спальне, она слышала приглушенный, но ни с чем другим несравнимый рев Тео — он поносил Альберта, на чем свет стоял, и клялся, что разорвет ему пасть, если тот еще раз посмеет, сделав поспешные выводы, повысить тон на его женщину. Теперь, видя Меган, Аль издает раздраженный звук, окидывая девушку презрительным взглядом. Он весь на взводе, готов разнести все, что попадется под руку. Но его реакция задевает самомнение Блэк, и, не сбавляя шаг, она ехидно бросает через плечо:
— Знатно тебе досталось.
— Я и не сомневался, что ты успеешь настучать, — рычит мужчина, и Меган слышит, что он останавливается, поэтому сама замедляет шаг. Оборачиваясь и встречая его ненавидящий взгляд, Блэк чувствует, как в ней самой жидкой лавой поднимается волна ненависти, едкой, жалящей. Не выдерживая, она продолжает издеваться:
— Я не только ему настучала, Аль, — шипит она сквозь зубы, одаривая мужчину издевательской ухмылкой. — Теперь тебе следует быть очень осторожным. В следующий раз будешь выбирать тон и обращать внимание на то, с кем ты говоришь.
— Что ты сказала? — после мертвой паузы его голос напоминает шелест. Меган предпочитает не повторять лживую информацию, она окидывает мужчину надменным взглядом и разворачивается к нему спиной, чтобы проследовать дальше в изначально заданном направлении. Но в этот момент за спиной раздается грохот, как от падения, а в следующую секунду Альберт сначала хватает ее за локоть, рывком разворачивая к себе, а затем вцепляется мертвенной хваткой в лицо, придавливая к стене своим телом.
— Убери руки! — выкрикивает девушка со злостью, начинает бить кулаками в грудь, но удары получаются незначительными из-за стесненного положения. Попытки пнуть его или оттолкнуть так же не оканчиваются успехом. — Убери от меня свои лапы! — шипит она, пытаясь вырваться, но Альберт только сильнее сжимает руку на ее лице и грубее прижимает к стене, лишая возможности пошевелиться.
— Я никому не позволю вставать между мной и Тео! Ты — всего лишь очередная шлюха, которая скоро ему надоест, и я ускорю этот процесс! — с яростью и упоением выкрикивает Аль, тяжело дыша. — Ты пожалеешь обо всем, что сделала! Я покажу ему, какая ты на самом деле, лживая тварь!
— Пусти меня! Пусти меня, скотина! Убери от меня руки, или ты горько об этом пожалеешь! — выкрикивает Меган, изворачивается и все-таки заезжает полусогнутой ладонью по лицу мужчине. Она всегда предпочитала довольно длинные ногти, и теперь это сработало в ее пользу — полусогнутые пальцы цепко проезжаются по коже на лице мужчины, оставляя три глубокие борозды, сначала покрасневшие, а потом засочившиеся кровью. Он резко охает, выпускает подбородок Меган из руки, отскакивает, хватаясь за лицо. Меган успевает облегченно выдохнуть, но в этот момент Альберт неожиданно выпрямляется и влепляет ей звонкую, оглушительную пощечину. Удар отдается, как колокол, в голове, девушка теряет ориентацию в пространстве, хватаясь за кружащиеся стены, а потом оказывается на полу. Но это ненадолго — Альберт хватает ее за локоть и рывком ставит на ноги, волоча за собой. Не соображая, что происходит, Меган начинает слабо вырываться только на улице, когда они пересекают внутренний двор. Альберт уже доводит девушку до машины, когда она все же немного приходит в себя, начинает отпихивать его и негромко хныкать, скорее от боли, чем от страха. Издалека слышится чей-то крик, но Блэк не различает ни слов, ни чей голос она услышала, зато Альберт громко и уверенно отвечает «Тео сказал привезти ее», и заталкивает девушку в машину. Меган снова обретает способность ориентироваться в пространстве и говорить, когда они уже давно покинули улицу, на которой расположен дом Соломонса. Совершенно не соображая, куда направляется Альберт, Меган начинает кричать на него и пинать ногами водительское сидение из слепой ярости и страха, с криками «Останови чертову машину, ублюдок! Выпусти меня!». Но это не дает никакого эффекта. Выпрыгивать из машины на ходу или мешать водителю вести ее она не решается, боясь за свою жизнь.
Они едут довольно долго и в конце концов, оказавшись в совершенно незнакомом для Меган районе Нью-Йорка, Альберт заворачивает в неприметный двор и глушит мотор. Не произнося ни слова, мужчина выходит из машины. Меган ждать не приходится — она выскакивает даже раньше него, но Аль хватает ее за локоть, разворачивает к себе и, не церемонясь, снова с нескрываемым удовольствием влепляет девушке по лицу. Колокол по внутренним стенкам черепа теперь ударяет с двойной силой — голова и так трещала от прошлого удара. К горлу подступает тошнота, но отсутствие обеда оставляет это ощущение без последствий. Меган готова рухнуть на землю, но Альберт подхватывает ее под руку и снова куда-то стремительно тащит, вталкивая в парадную, волоча за собой по лестнице, запихивая в двери. Она приходит в себя только в полупустой комнате, сидя на голом матрасе, брошенном на двуспальную кровать, одиноко стоящую в комнате. Альберт стоит перед ней и снова дышит, как бык. Голова раскалывается, хочется просто лечь и закрыть глаза, но он смотрит на нее с таким вызовом, что она не позволяет себе подобного. Вместо этого девушка встает с кровати, пошатываясь, но не позволяя себе сесть обратно. Альберт толкает ее назад, она ударяет его по руке, он хватает ее за подбородок, нажимая на уже наверняка проступившие на белой коже синяки от прошлого такого же жеста. Меган морщится от боли и ударяет мужчину по лицу. В его глазах уже полыхает неописуемая ненависть, он издает звук, похожий на рев свирепого животного, и опрокидывает ее на кровать. Меган успевает только подтянуть к груди ноги, чтобы не позволить ему лечь на себя всем весом. Она тщетно пытается отпираться ногами, и в эту секунду Аль слегка смещает руку с подбородка и подключает вторую, сжимая обе на ее горле. Становится жутко больно и моментально заканчивается кислород. Голова сначала словно начинает вибрировать, а потом отключаются все ее тактильные ощущения и слух, остается только зрение — Меган видит лицо Альберта. На его лице мешаются ненависть, неукротимая ярость и плотское удовольствие, словно он испытывает оргазм в попытках убить ее. Паника, сначала имевшая какую-то смысловую нагрузку в голове Блэк, вроде «Отбиться, вырваться. Пинать, ногами. Кричать, привлечь внимание. Воздух, вывернуться, воздух!», вдруг, как кардиограмма умирающего, преображается в одну тонкую линию, не несущую никакого смысла — она начинает беспорядочно дергаться, слабо тарабаня по груди Альберта кулаками, дергая ногами и часто моргая. В глазах стремительно темнеет, и в эту секунду Альберт разжимает руки, с силой отшвыривая девушку на другой край матраса. Она судорожно хватает ртом воздух, кашляет и сгибается вдвое, подтягивая к груди колени и хныча. А он несколько секунд лежит на спине и дышит так тяжело, словно пробежал марафон. Затем Аль поднимается, убирая назад упавшие на лоб волосы, его руки трясутся, но он теперь гораздо лучше контролирует себя, чем даже в доме Соломонса.
— Хоть заорись до смерти — здесь до тебя никому не будет дела. Приятного дня, — с этими словами мужчина выходит из комнаты, и Меган сквозь пульсирующую в ушах кровь слышит, как щелкает дверной замок.
