Второе поколение

Включаем Audiomachine – Lachrimae __________________________________________ От разъяренного хряка меня отделали стремительно сокращающиеся метры – я уже видела маниакальный блеск в крошечных, налитых кровью глазках и земляную крошку, налипшую на огромный лоснящийся пятак. Это конец. Точка. Выход на поклон после спектакля. Последний гвоздь в крышку соснового гроба. Я уже могла дотянуться до вепря рукой. Конвульсивно трепыхающиеся в затопившем сознание запредельном, хтоническом ужасе мысли сложились в короткое, дико стучащее о стенки черепа слово «смерть». Не было пролетающей перед глазами жизни или сожаления о том, чего еще не успела сделать - только какое-то больное, выламывающее ребра ощущение разворачивающихся в последних вздохах легких, биения сердца, которое, решив уподобиться крыльям крошечной колибри, неслось во весь опор и горячая, липкая кровь на руках, зажимающих страшно кровоточащую рваную рану. Я ждала удара, обещающего мне страшный, но быстрый конец. Под закрытыми веками уже бежало пророческое видение о летящей в заросли бесформенной груде мяса и дробленых костей, когда-то бывшей мной. Мама… Она даже не узнает, куда я пропала, как погибла. Скользкая, алая как цветы под ногами, ладонь отчаянно потянулась к костяному кругляшу на шее, будто это могло что-то изменить или исправить. На истертых ветвях голого мирового древа буйным цветом распустились кровавые листья, источники наполнились жертвенной влагой и горячее, смрадное дыхание зверя утонуло в ослепительной, жгущей даже крепко зажмуренные глаза ядовито-голубой вспышке. В одну секунду меня рассеяло на атомы, уничтожило, а потом, снова собрав воедино, с высоты нескольких метров швырнуло в холод и тьму. Неприспособленное к подобным перемещениям тело билось в агонии: глаза бешено вращались и грозили вылезти из орбит, кипящая кровь вздувала вены и оставляла на коже жуткие язвы, зубы скрежетали и крошились, прокушенный язык наполнял рот соленой кровью, руки, в надежде найти хоть какое-то спасение, или хотя бы забить одну чудовищную боль другой, яростно скребли горное плато, оставляя в нем вырванные ногти, а из горла, с тошнотворным сухим треском разрывая связки, в мертвый воздух рвался отчаянный, нечеловеческий рев. Через бесконечно долгую минуту агония отступила. Я попыталась встать и чуть не потеряла сознание от боли – тело намертво примерзло к проклятой скале… Но я должна встать, обязана, тогда будет шанс выжить! Вместо крика из горла вырвался скорбный, клекочущий хрип и мутно-серый лед расцветили кровавые ошметки примерзшей к нему кожи - на лопатках, руках и ладонях теперь зияли алые дыры, из которых сочилась тут же замерзающая кровь. Расширенные до предела зрачки явили мне беззвездное, густо-синее небо переходящее в бесконечный, теряющийся в непроглядном вечном мраке обрыв, и простирающуюся настолько далеко, насколько хватало взгляда ледяную пустошь, с торчащими повсюду каменными пиками, похожими на клыки какого-то древнего, исполинского чудовища. Хотелось заорать что есть сил, но их не было. Была только боль. Жуткая, невыносимая боль от примерзших к камню босых ног и в буквальном смысле леденеющей в жилах крови. Цепочка порвалась, и окровавленный кулон лежал в ослабшей, посиневшей руке. Очередной резкий порыв ветра зло ткнул колючими пальцами в изувеченную спину и вырвал амулет из рук. Украшение с глухим стуком покатилось по небольшому уклону и, насмешливо крутанувшись на ребре, остановившись в нескольких метрах от меня. В разъедаемом ядовитым отчаянием сознании билась только одна мысль - мне нужен этот чертов кулон! Возьми его, возьми же, бесполезная девчонка!!! Господи, ну почему я, почему в этом аду оказалась я?! «ВОЗЬМИ ЕГО ИЛИ УМРЕШЬ!!!» - в голове звучал чужой, властный и холодный, как терзающий измученное тело снежный вихрь, голос, но сейчас было совершенно не до того, чтобы разбираться кому он принадлежит. Угасающий разум заставил приставшие ко льду ступни нести полумертвое тело к спасительному амулету, оставляя на льду кровавые следы и клочки обмороженной плоти. Боль уже давно перешла все дозволенные границы и каждый шаг становился отчаянной, невыносимой пыткой, заставляющей звать уже ставшую желанной смерть. Три метра – колени подкашиваются и дрожат, два с половиной – уже совсем не чувствую ног и рук, пальцы с вырванными ногтями почернели и сморщились, полтора метра – силы на исходе, тело мотает из стороны в сторону, но осталось совсем немного, еще чуть-чуть!.. Преодолеть последние несколько шагов мне было не суждено - я как подкошенная рухнула на жадно впитывающий теплую кровь лед. Нельзя сдаваться, я должна достать его, должна… Кажется, я уже была без сознания, и тело двигалось только благодаря встрепенувшемуся бесконечному, воспаленному желанию жить – я ползла к спасительному талисману, ползла целую вечность, и жалкий разделявший нас метр казался непреодолимым расстоянием до другого края вселенной. Тело превратилось в сплошной кровоточащий стигмат, руки одеревенели и не слушались, а скрюченные, мертвые пальцы бессильно царапали лед возле спасительного украшения. Ближе, ну же, давай!!! Последний, отчаянный рывок и искалеченная ладонь накрыла недосягаемый талисман. Две мучительно долгих секунды и тело снова окутало ослепительным небесного цвета огнем. Боль куда-то исчезла, как и мое тело – я была ничем, была повсюду и видела происходящее со всех возможных ракурсов одновременно. Так странно… _____________________________________________ red – hymn for the missing _____________________________________________ По примятой зеленой траве мимо огромных серых валунов прошла босоногая молодая женщина. Легкое, свободное белое платье мягко струилось за миниатюрной, счастливо улыбающейся зеленоглазой девушкой с ниспадающими до самой поясницы теплыми волнами каштановых волос. В центре каменного круга между двумя гигантскими каменными арками ее ждал нервно переминающийся с ноги на ногу высокий мужчина. Рыжеволосый жених улыбался от уха до уха, а вокруг лазурно-серебряных глаз разошлись знакомые лукавые лучики морщин. Быть того не может… - ПААААП?! Но на мой удивленный возглас никто не обратил внимания, будто меня и не было. Отец с величайшей осторожностью взял в крупную, изящную ладонь хрупкую мамину кисть и восхищенно шепнул: «Ты прекрасна, Мора….» Новая голубая зарница вернула тяжелое, неуклюжее тело, боль и ощущение приближающейся смерти. Теперь было душно, но я видела только расплывчатые силуэты черных гор, алый песок и небо перекликающееся цветом с моими запекшимися, обмороженными ранами. Снова всполох, и я вижу, как Крис учит меня кататься на велосипеде, а Джеймс с улюлюканьем несется следом, еще одна вспышка, и перед глазами развернулся огромный зал, по которому в панике бегали люди, а в центре стоял огромный, косматый волк. Дальше вспышки начали мелькать все быстрее, сливаясь в непрекращающееся, разгорающееся все ярче сияние. Мне становилось все хуже, я потеряла много крови и обессилела, а бесконечные перемещения будто высасывали из ослабевшего тела остатки и без того еле тлеющей жизни. В редких промежутках между затяжными, почти белоснежными всполохами я видела свои руки, на которых с каждым разом все явственнее проступали морщины, старческие пятна и истончившиеся кости. Я брежу, это не может быть… Трясущиеся, бесконечно расщепляемые на атомы и снова собираемые воедино изуродованные пальцы потянулись к сморщенной, почти облысевшей голове. Нет, этого не может быть… Хватит, хватит, ХВАТИИИТ!!!!! Последняя ослепительно белая вспышка прошила тело бесконечно ветвящейся молнией боли и брезгливо выплюнула меня на раскисшую землю посреди древнего капища. Полуслепые глаза различили колоссальных размеров камни, блестящие от отражающей пляшущее в небе северное сияние росы, и несущийся ко мне мужской силуэт. - Где амулет?! Где он, отвечай!!! – из окружающей меня сумеречной пелены перед самым лицом появились безумные, ярко-синие глаза. Вместо просьбы о помощи с губ сорвался последний, едва различимый стон и сознание, сопровождаемое уже недоступными ему криками трясущего меня за плечи незнакомца, соскользнуло в приветливую, теплую тьму. ********* Не POV. Включаем Celldweller (featuring James Dooley) – The Wings of Icarus ********* В густой, маслянистой тени древних дубов, в крошечном покосившемся доме на одном из тысяч небольших островов Асгардского моря, над нагим, изуродованным телом едва дышащей старухи стояли две высокие фигуры. - Я выполнила свою часть уговора, теперь ты выполни свою – прошелестела укутанная в бесплотную, сотканную из клубящихся теней мантию дева. - Нет. - Не играй со мной, мальчишка… - Я не отдам тебе хранителя. Мне был нужен амулет, но ты сама видишь, что у смертной его нет, - молодой черноволосый мужчина резко повернулся к своей собеседнице, - Если я отдам ее тебе сейчас, то уже никогда не получу амулет и упущу последний шанс спасти их… Бесконечно усталое, осунувшееся, но все еще красивое лицо исказила гримаса злобы: - Тайные тропы, время, миры… Она везде наследила!!! Теперь даже самый недалекий неофит знает, что сила и хранитель здесь!!! Мидгардское отродье… она даже не маг! Взгляни на нее – она заплатила за перемещения собственной жизнью и потеряла мощнейший артефакт всех девяти миров! – изящная рука с отвращением ткнула в сторону умирающей женщины. - Она истратила свою жизнь лишь потому, что в ее мире нет магии. Как бы ты не презирал ее, ты не станешь отрицать, что хранительница сильна, раз пыталась скрыться и не позволила просто так отнять у нее силу? Чародей надменно фыркнул. - Это случайность. Я не знал, как амулет отреагирует на мою магию, а она наверняка не ведала, какую ценность так беспечно носила на своей хлипкой шее. - Ой ли?.. – от насмешливо склонившей голову девы разошелся неприятный шорох, будто кто-то медленно растирал в ладонях древний прах. - Серьезной ты мне больше нравишься, Хель, - мужчина неприязненно повел плечами. - Взгляни на смертную. Присмотрись к ней внимательнее. Выпростав из своего мрачного кокона тонкую, обтянутую тлеющей синей кожей руку, хозяйка теней коснулась лба лежащей перед ней старухи, и по истерзанной коже, складываясь в причудливые завихрения и узоры зеленеющих древесных ветвей, побежали тонкие золотые нити. - Ты еще глупее этого несчастного дитя… - Богиня с презрением посмотрела на удивленно вытянувшееся лицо собеседника, - Неужели ты не понял, что амулет - всего лишь материальная форма мощи древа? Один не так глуп, как ты хочешь думать – он не зря спрятал его в мире лишенном магии. Он защитил Иггдрасиль от амбициозных безумцев вроде тебя. - Это не амбиции. И не безумие, - угрожающий, низкий голос мага был похож на шорох травы под лапами опасного хищника, - Это долг. Я должен их спасти. Должен был… Но теперь это не имеет никакого смысла… - глухо зарычав, бог с яростью смахнул на пол глиняный кувшин. - От отца тебе достался потрясающий ум и великая сила, но излишней горячностью и недальновидностью ты пошел в мать – Хель безразлично подняла на мужчину рдеющие в темноте глаза, - Если эта неразумная дева умрет – погибнет и Иггдрасиль. Ты знаешь, что за этим последует, Нари Локисон*… - У меня не хватит сил, чтобы вернуть ей жизнь. Я сам могу погибнуть. - Без нее тебе не справиться. Смирись - теперь ты зависим от этой смертной и тебе нужна ее жизнь. - Мне нужно подумать, – холодные глаза сосредоточенно изучали мерцающие узоры на старческой коже хранительницы. - Даю тебе сутки, но потом я заберу ее душу навсегда, и мир падет… - шепот Хель перешел в едва различимый шелест и богиня исчезла в вихре черного тумана, оставив мага в компании едва живой старухи и отчаянных попыток найти выход из сложившейся ситуации. __________________________ *Нари – Если в друг кто не знает, имя одного из сыновей Локи и Сигюн