Второе поколение

Саундтек к первой части главы This Will Destroy You – Quiet, а дальше как всегда, включаем указанную композицию и наслаждаемся) _______________________________________________________________ От бурлящих темных вод раскинувшегося в исполинских древних корнях источника с визгом отскочила мокрая до нитки молодая женщина, а из наблюдающей за отфыркивающейся неудачливой товаркой тени раздался добрый, похожий на хруст еще горячего хлеба смех: - Ох, Верданди*, услышишь ли ты меня хоть раз? Или до самого Рагнарёка будешь совершать одни и те же ошибки? – из бархатистого мрака, опираясь на узловатый посох, вышла сгорбленная от тяжести прожитых тысячелетий старуха. - Хватит меня нравоучать, Урд**! – зло огрызнулась высокая сероглазая женщина, - В этот раз ошибки быть не может - Я наконец поняла, почему источник меня не слушается. - Ты поняла это и в прошлый раз, и в позапрошлый и тогда, восемьсот назад, когда без моего ведома пыталась подсматривать за своим скальдом***... – на каждое слово добро ворчащей вельвы приходилось по одному шаркающему шажку крошечных босых ступней, - Ой, милая, и чего мы можем ждать от людей, раз сама великая норна не прислушивается к прошлому, и уже в который раз спотыкается об один и тот же камень?.. Примирительно коснувшись влажного запястья стыдливо зардевшейся женщины, мудрая старушка взмахнула худосочной рукой, и клубящийся над кипящим источником туман послушно собрался в плотное облако. - Воды судьбы не терпят приказов, сестра, но с радостью выполняют просьбы, - улыбнувшись надувшейся Верданди выцветшими, но все еще по-юношески лукавыми глазами, старушка осторожно, будто отодвигая тончайшую шелковую занавеску, провела по воздуху дрожащей рукой. Повинуясь движению испещренной мириадами старческих пятен кисти, облачные завихрения сложились в силуэт меряющего широкими шагами пол мужчины, вывели очертания бревенчатых стен за его спиной, стоящего в углу тяжелого, будто выточенного из цельного куска древесины стола, с наваленными на столешнице свитками и книгами и контуры весело пляшущего в полуразрушенном камине пламени. Последней, вместе с приглушенными красками, облако нарисовало стоящую возле огня высокую юную девушку. Блестящие длинные волосы яркостью и красотой цвета спорили с пламенем в очаге, а на нежной ореховой коже девы, невидимые простому глазу, ровно сияли хитросплетения вечных золотых ветвей. Поняв, наконец, что происходит, Верданди обиженно откинула за спину черную и тучную, как плодородная земля, косу и надулась еще сильнее: - Ты знала, что сила достанется девчонке, тебе Скульд**** подсказала, это нечестно! Я не пойду поливать поросль, это… это долго! – придавая убедительности явно слабому аргументу, богиня капризно топнула в набежавшей с нее холодной луже воды. - Спор есть спор, сестра, - хитро улыбнулась беззубым ртом Урд, - Да и куда тебе спешить, вечность кончится ой как не скоро… Гордо вскинув аккуратный носик, Верданди крутанулась на пятках и зло пошлепала прочь от источника, как улитка оставляя за собой влажную дорожку от тянущегося по глянцево-серому камню подола мокрого платья. Вид теряющихся в сумеречной высоте титанических арок корней, больше похожих на тысячи замерших великих мировых Змеев, неизменно повергал в немой восторг юную Скульд, очаровывал дряхлую Урд и внушал трепет самому Одину, но у вспыльчивой Верданди они уже давно не вызывали ничего, кроме скуки и раздражения. Бурча под нос нелестные эпитеты о малолетней негодяйке Скульд, которая по первое число получит за свою наглость и сама пойдет орошать ясеневую поросль, прося для северных ростков воды у злобного брюзги-Мимира*****, богиня подошла к невысокой, упорно рвущей неподатливый камень, дуге молодого корня древа. Не отвлекаясь от исполненного праведного негодования ворчания, норна буркнула короткое заклинание и исчезла в открывшемся под природной аркой портале. Глядя вслед удаляющейся в примятые солнечными лучами, сочно пахнущие медом травы сестре, Урд только с добрым укором покачала седой головой. Молодая еще, вспыльчивая... Богиня с уже едва отзывающейся в сердце тоской смотрела как смыкались пронзительно голубые края портала, скрывая за своими искристыми створками проход в к крошечному, уютному домику у самого края Ванахейма, где росли и готовились стать следующими хранительницами судеб их совсем еще юные сестры и крошка-дочь средней норны. Гуда родилась чуть меньше тысячи лет назад от союза ее сестры с тем самым безумно влюбленным в ее неприступную северную красоту скальдом. Урд до сих пор помнила его ошарашенный взгляд, когда Верданди привела его в Ванахейм и позволила прожить там целый год. Она рассказывала ему как на самом деле устроен мир, дарила свою любовь и со смехом принимала из трепетно дрожащих рук букеты ароматных полевых цветов. Но когда суровые ваны узнали, что на их землях живет смертный, они изгнали его, даже не дав попрощаться с любимой. Хотели убить, но не стали, послушали старушку Урд, выменяли его жизнь на какое-то пустяковое предсказание, за которое та не потребовала никаких даров, кроме жизни любимого сестрой мужчины. Старшая норна с грустью смотрела в просвет вздыбленного корня Великого Древа - для нее дорога в их солнечную обитель была закрыта навсегда. Дорогу домой она вычеркнула из памяти еще в тот день, когда они, еще совсем юные, пришли к древнему источнику и в надежде утолить отчаянную жажду знаний и сил, впервые сотворили над его кипящими водами волшбу. Знать бы тогда, чем это все обернется, может сумела бы «подстелить соломы»… Как же было страшно, когда они, всезнающие и всемогущие, оказались привязаны к источнику, без единого шанса покинуть вечные сумерки у древних корней – как не хитрили, как ни старались сестры, Древо всегда возвращало их с тайных троп туда, откуда они начинали свой путь – к кипящей черной воде.. Какая ирония – иметь безграничную силу и знания, но совершенно никакой власти над собственной судьбой… Урд, как старшая, чувствовала ответственность за сестер и не могла позволить им коротать вечность в угрюмой тишине, наедине со своими несбывшимися надеждами и страхом - она могла их спасти и знала, как это сделать, но цена была слишком велика… Но у богини больше не было сил смотреть на страдания сестер. Ритуал был сложным и долгим, но Урд смогла замкнуть проклятье великого источника на себе, и взамен пускай относительной, но все же свободы для Верданди и Скульд отдала единственное, чем она владела – свою молодость и красоту. Источник с готовностью принял эту жертву, в одно мгновение превратив пшеничные косы норны в редкие пепельные космы, нежную персиковую кожу – в сморщенную, покрытую пятнами и хрупкую, как дряхлый пергамент, оболочку, попирающие красоту небесной лазури глаза - в исходящие талыми слезинками кусочки бледного озерного льда, а величественную осанку и гибкость сменил сутулостью и скрипом одеревеневших старых суставов. Урд обрекла себя на вечную старость в карауле у вод Судьбы, но сделала это добровольно и была бесконечно рада, что смогла спасти от этой участи сестер. Однажды, через несколько веков, когда Древо сотрясалось и стонало от мук, теряя радужные листья, к ним пришел Один и попросил помощи в сотворении Мидгарда. Норны не знали, зачем богу понадобилась их помощь, ведь странные созданные им существа (кажется он назвал их людьми) вполне могли существовать и без их вмешательства. Но все оказалось сложнее – смертных боги создали не ради забавы, а для определенной цели: люди должны были питать их силы, пока асы строят свое небесное царство, а для этого им необходимы производящие эмоции души. Локи****** вдохнул в первых смертных частичку божественного пламени, но без испытаний, без драм и горящих страстей оно не пылало и не могло дать богам достаточно сил… Норны согласились прясть нити судеб, причудливо переплетая их и провоцируя появление в людских жизнях как любви, удачи и дружбы, так и ссор, войн и ярости. В награду богини попросили лишь одного – права оставаться нейтральной стороной в любых конфликтах и жить так, как пожелают. Один согласился и навечно вверил богиням правление людскими судьбами, также взяв с них обещание раз в тысячу лет давать ему одно предсказание по волнующему его вопросу. Тогда же он получил свое первое пророчество, узнав, что ему стоит опасаться Локи – самого хитрого, коварного и умного из богов, из-за которого однажды падет весь мир. Норны знали, что будущее – не нерушимая догма, и все можно изменить, но втолковать этого Одину не смогли. Все что им оставалось – смиренно прясть нити людских судеб, следить за ними, изредка выбирая своих любимчиков, и смиренно поливать юную ясеневую поросль вокруг медленно идущего к своему концу Иггдрасиля. Наверное, не стоило тогда рассказывать Одину все, что они увидели - тогда бы судьба мира пошла совершенно другой тропой и, пожалуй, все было бы честнее, светлее и проще… Может и скальд Верданди до сих пор был бы с ней в солнечном Ванахейме?.. Отогнав взмахом жемчужно-седых волос грустные мысли Урд вернулась к созерцанию разворачивающегося в облаке действа. Глядя на хмурого, изводящего бесконечными подколами и издевками хранительницу молодого брюнета в окровавленной рубашке, старшая норна не смогла сдержать улыбки – до чего же у мальчишки несносный характер! Еще хуже, чем у отца в юности! *Х***х***Х* _____________________________________________ Включаем Theory Of A Deadman – Villain (it feels so fuckin' good to be bad - самая настоящая тема Локи и Фьялара, не иначе :D) _______________________________________________ Бестолковая беготня Фьялара меня утомила, и я сосредоточила свое внимание на одежде. Так, что у нас тут… Платье, даже два – оба длинные, почти до пола. Одно было сшито из плотного беленого льна, с нежными золотыми хитросплетениями кельтских узоров по линии выреза и краям широких, дополненных тонкой, почти незаметной шнуровкой длинных рукавов, а основой второго, простого и свободного, послужило тончайшее, зернистое хлопковое полотно. Вспоминая школьные уроки истории мозг сообразил, что одно из платьев должно быть чем-то вроде нижнего белья и одеваться под основную одежду. Недоверчиво повертев в руках свое доисторическое боди, я все же собралась с духом и решилась его надеть. Правда то, как я надевала эту несчастную исподнюю рубашку является отдельной, достойной эпичнейших легенд историей… Спрятаться от мельтешащего колдуна было решительно негде (ну не на улице же мне одеваться!), поэтому процесс облачения превратился в «эротичный» танец пьяного дождевого червя – сначала, прилагая титанические усилия и неестественно извиваясь, не слишком свободную одежду пришлось натянуть поверх моего одеяльного кокона, а потом, продолжая выделывать немыслимые кульбиты и стараясь при этом не светить голыми телесами, я пыталась вытащить из-под причудливо вздувшейся рубашки колючее серое полотно. Минута мучений и та-дааа! Рубахо-платье цело, на мне больше нет пахнущего псиной колючего одеяла и Фьялар, кажется, не заметил моих танцев «африканского сумасшедшего» – к-к-к-комбо-успех! С платьем все прошло куда проще: никаких тебе одеял или прочей мешающей ерунды вроде замков, пуговиц и молний – одел себе через голову и всего делов! Оно было очень простым, лишенным всяких вычурных деталей, но мне казалось, что я в жизни не надевала ничего более женственного: вырез-лодочка открывал острые ключицы и целомудренно оголял тонкую полоску кожи на плечах, зашнурованные рукава плотно облегали тонкие руки и делали их невыносимо хрупкими и нежными, присборенная аккуратной шнуровкой на спине ткань подчеркивала талию, а свободная юбка мягкими фалдами струилась вокруг длинных ног. Невольно отметив, что мое платье очень похоже на то, в котором мама шла под венец я мысленно хмыкнула и перешла к следующему элементу своего наряда – поясу. Странный какой-то, длинный… И как, спрашивается, я должна его на себе закрепить? Мрак. Увлеченная безуспешными попытками разобраться с покрытым древними орнаментами отрезом терракотовой кожи, я не заметила, как Фьялар зашел мне за спину. - Пытаясь укрыться от меня, ты пряталась в самых далеких и недоступных временах и мирах, но не можешь справиться с поясом… Ты умеешь удивлять, Раудмар, - неожиданно раздавшийся над самым ухом голос мага заставил меня испуганно вздрогнуть и выронить злосчастное украшение из рук. Сбоку раздался каркающий смех, а через секунду в поле зрения появился и его обладатель, - Мне льстит твой трепет, но в этот раз можешь не бояться. - С тобой не испугаешься… Настроение меняется стремительнее, чем у беременной женщины, только ты совсем без тормозов и… Что ты делаешь? – я шокировано уставилась на вставшего передо мной на колени колдуна. - Злой я тебя пугаю, заботливым тоже не нравлюсь - тебе не угодишь, - мужчина на секунду поднял на меня лукавые синие глаза и сосредоточился на завязывании злосчастного пояса. Заведя широкую часть кожаного кушака мне за спину, Фьялар дважды обернул им мою талию и позволил ловким пальцам на ощупь, но от этого не менее уверенно, заворачивать тонкие полоски кожи в фигурные узлы и петли, красиво завязывая их на спине. Закончив, маг аккуратно пропустил увенчанные тяжелыми янтарными бусинами концы под поясом по правому боку, заставив свисающие почти до колена ленты красиво покачиваться при любом, даже самом легком движении. - Надеюсь, справиться с плащом ума у тебя хватит, - Нет, ну каков язва! Даже стоя передо мной на коленях он умудрялся насмехаться и быть хозяином положения. Поднявшись, маг придирчиво осмотрел результат своих стараний и брезгливо всплеснул изящными руками: - И сделай что-нибудь со своими волосами, ты все-таки идешь к древнейшим существам, а не на кухню котлы чистить. - Ты себя со стороны видел, тиран доморощенный? – терпение начинало меня подводить и в голосе прорезались колючие интонации. Снизойти до вербального ответа Фьялар не удосужился – лишь надменно изогнул тонкие губы и начал медленно сокращать и без того крошечное разделяющее нас расстояние. От не сулящего мне ничего хорошего прищура колдуна под ложечкой мерзко засосало, и ноги невольно начали отступать к стене, стараясь унести настрадавшееся тело от этого психопата. С каждым мягким, уверенным шагом облик мага стремительно менялся: послушная бегущим по его телу темно-золотым лучам, испачканная кровью рубашка на крепкой груди сменилась потертым, но все еще роскошным черным доспехом с чеканными бронзовыми вставками, предплечья обняли испещренные сложными завихрениями рисунков и вязи древние бронзовые наручи, ноги обтянула плотная черная кожа брюк и высокие сапоги, а с широких плеч заструился зеленый, как молодая листва плащ, горько кольнувший сердце воспоминанием о теплых маминых глазах. Мысль о доме мгновенно отогнала страх от снова ожидаемой жестокости и боли. Мама… Она там с ума наверное сходит… Из оцепенения меня вывело ощущение тепла от копошащихся под подбородком рук. Фьялар, в свойственной ему манере что-то раздраженно бормотал о растерявших всякое почтение смертных и застегивал витиеватой брошью накинутый мне на плечи шитый янтарем и золотом карминно-алый плащ. - Пойдем, дорога будет сложной и долгой. Взметнув изумрудными полами, мужчина размашисто направился к двери – пришлось поспешить, чтобы снова не остаться одной в жутком доме. Ох ты ж блин, какая тяжелая! Джентльмен хренов, вообще-то мог бы и придержать дверь… Я уже собралась озвучить свое негодование в способной вогнать в краску даже самого сурового сапожника форме, но от вида открывшейся красоты количество известных мне слов резко сократилось до нуля: индигово-синее небо с тонкой гранатовой полоской на горизонте освещали причудливые спирали галактик и любопытно мигающие, подобно огням далеких маяков, глаза звезд: белые, лиловые, золотые, алые, голубые... Боже мой, сколько же их там? И все так потрясающе близко - хоть в подол собирай… - Смертная, поторапливайся! - Какая красота… - придушенный из-за задранной головы голос звучал до неприличия восторженно. - Угу, потрясающе, - кисло отозвался колдун, - Нам далеко идти, заканчивай. - Пара минут ничего не изменят! – не меняя положения, я беспечно отмахнулась от занудного аса. Через секунду я поняла, что это было зря - потрясающая панорама звездного неба из-за раздраженно тряхнувшего меня за плечи Фьялара в одно мгновение превратилась в какую-то сюрреалистическую мазню, а запрокинутая ввысь голова, оглушительно клацнув зубами, вернулась в нормальное положение. Хотя про нормальное положение я загнула – моя макушка едва ли доставала бессмертному истерику до плеча, поэтому я лишь чуть-чуть уменьшить угол наклона головы. - Мне повторить по слогам, чтобы ты поняла? – голос колдуна звучал тихо и ужасающе, как ночной шорох чужих шагов у постели, - За мной, живо! И не вздумай отставать – если потеряешься, будешь выпутываться из этого сама. И я очень сомневаюсь, что ты в этом преуспеешь. Маг безразлично повернулся ко мне спиной и уверенно направился через мелкую речушку к краю непроходимого, пугающе темного леса. Ну и как он интересно планирует идти по такому бурелому? Еще и в плаще… Модник хренов. Я недовольно сложила туки на груди и наблюдала за мягко шагающим по облитой ночью траве колдуном. Когда до леса оставалось всего несколько метров, Фьялар остановился, что-то пробормотал и стал ждать, пока перед ним расползется сотканная из лиловых молний арка, в которой просматривалась темная, узкая, но совершенно свободная от лесного мусора и нависающих мрачных ветвей тропа. «Упрямый сукин сын, все-таки решил меня бросить! Ну хорошо, посмотрю я как ты пойдешь к своим норнам без меня!» - подумала я и надулась уверенная в том, что никуда этот зазнавшийся божок без меня не денется. Колдун на секунду замер у открывшейся арки – ха, я так и знала! Так, куда это ты?! Эй, а ну живо верни ногу на место! Вертай взад! Вертай взад, сволота!!!! Скорости с которой мое сознание взвешивало «за» и «против» при виде уходящего Фьялара мог позавидовать даже лысый турбированный заяц, особенно на этапе, когда принятие решения ускорялось моим неуклюжим из-за путающихся в длинном платье ног бегом к неспешно удаляющемуся магу: - Фьялар, стой!!! Подожди меня! Стооой! ***х**Х**х*** Урд, сокрушенно качала старой головой глядя в отражающее Асгард облако: бедная девочка, путаясь в мокрых от речной воды полах юбки бежала к самодовольно ухмыляющемуся уже за пределами портала Фьялару. Не сбавляя скорости, хранительница хотела пробежать через магическую дверь, но с треском отлетела от невидимой преграды, по которой от удара прошла серебристая волна насмешливых искорок. Неуловимо взмахнув изящной рукой, маг, сопровождаемый шорохом своего хриплого смеха, снова шагнул на поляну: - Я ведь предупреждал, что буду наказывать за неповиновение. Вдоволь насмеявшись над шипящей от боли и обиды девушкой, колдун подошел ближе и холодно протянул своей осевшей в мягких объятиях луговых трав жертве руку. Девушка не обратила на этот «щедрый» жест внимания и встала сама, на что колдун одобрительно хмыкнул: - А мне уж было показалось, что ты безнадежно наивна. - Только не говори, что ты и сейчас хотел сделать какую-нибудь гадость… - Не показалось… - колдун картинно вздохнул и снова шагнул за завесу, - не отставай, больше я тебя ждать не буду. Не спеша бежать за своим коварным спутником, девушка недоверчиво провела рукой по оказавшемуся опасным воздуху и только уверившись, то там нет преграды несмело шагнула вслед за Фьяларом, отозвавшись смеющемуся его голосом мраку коротким, но выражающим всю гамму переполнявших ее чувств словом «Придурок…». - Даже Локи в юности не был таким негодяем… Хотя и девочка не так проста, как Сигюн, - богиня шутливо погрозила туману сморщенным пальцем и заставила его рассеяться. Гости были все ближе. __________________________________________________________________ * Верданди – норна «ответственная» за настоящее ** Урд – старшая норна «ответственная» за прошлое *** скальд - древнескандинавский поэт-певец. Имеется ввиду автор «Младшей эдды» Снорри Стурлусон **** Скульд - норна «ответственная» за будущее ***** Мимир и его источник – по легенде, одним из расположенных в корнях Древа источником, был источник мудрости, который охранял суровый Мимир. Кстати, в обмен на чашу чудесной водицы, Один и оставил на дне источника свой глаз ;) (к норнам это не имеет никакого отношения, просто моя фантазия снова устроила адовый разгуляй) ****** По одной из версий, Локи был среди богов, давших жизнь людям – предположительно душами их наделил именно он.