Второе поколение

Фьялар, не глядя на меня, аккуратно высвободил свою ладонь из моей и неспешно пошел к приведшей нас на капище тропе сквозь еще не успевший окончательно рассеяться магический кокон. Походка мага не изменилась – он шел по земле тем же уверенным, мягким шагом непобедимого, сильного и гибкого зверя, но все же что-то в нем неуловимо изменилось. Надменные синие глаза будто боялись лишний раз взглянуть на столь им ненавистную, никчемную меня, а длинные, гибкие и беспрестанно играющие с материей и силой пальцы сжались в побелевшие кулаки. Что же такого ему сказали норны? Или это он так на то, что я его за руку взяла отреагировал?.. Пока я думала, ас уже успел отойти на добрых полсотни метров. - Фьялар, подожди! – подобрав подол платья, я с максимально возможной скоростью побежала за магом, который похоже даже не думал останавливаться, - Да стой же ты!!! Чародей нехотя остановился и обернулся ко мне. Зрелище было впечатляющее - сильные руки влюбленными золотыми змеями сплелись на фоне черного нагрудника, за спиной величественно полоскал изумрудный плащ, а сильные, широко расставленные длинные ноги уверенно держали своего вновь нацепившего безразлично-презрительню маску хозяина - истинный бог, ну или царь в изгнании, не меньше! И только надменно изогнутая угольно-черная бровь напоминала о том, какая он на самом деле заноза в ж... Ну вы поняли где. - Что тебе сказали норны? Они рассказали как мне передать тебе силу и попасть домой? - Тебя это не касается, - явно разочарованный маг расцепил руки и продолжил свой путь, оставив меня позади наедине с пытающимся переварить такую наглость разумом. То бишь почитай одну. - Ч-что?! Что значит не касается?! Да ты совсем охренел!!! – все сочувствие мигом куда-то испарилось и мне снова отчаянно хотелось огреть этого упыря чем-нибудь тяжелым, - Я из-за тебя оказалась в этой дыре, а в Лондоне родители с братьями с ума сходят, пытаясь меня найти! А как я интересно объясню свое отсутствие в университете? Немедленно верни меня домой, ублюдок!!! - Ты забываешься… - маг резко остановился и по змеиному склонился надо мной. - Нет, это ты забываешься, Нари! – клокочущая внутри ярость вырывалась наружу злым шипением и заставляла потерявшее всякий страх тело податься еще ближе навстречу опасному, способному легко обратить его в прах врагу. Мой покрытый золотистыми веснушками нос почти касался идеально белой кожи наклонившекося ко мне мага, в глазах которого бушевал самый настоящий шторм. От старого, уже, кажется, забытого имени он вздрогнул, на мгновение растеряв весь ворох своих лживых личин и злых иголок, снова став тем искренним, светлым ребенком, еще не знающим большего зла чем шутливо нахмурившаяся мать. Но то что произошло потом заставило меня испугаться до смерти… Ас криво, зло оскалился и, намотав мои волосы на ладонь, резко дернул назад, подставив к дико бьющейся на беззащитно выгнувшейся шее артерии жало маленького, но от этого не менее опасного ножа. - Откуда ты знаешь это имя? – смерть коснулась шеи дрожащим холодным поцелуем, - Откуда. Ты. Знаешь. Это. Имя. ОТВЕЧАЙ! Жилка на шее билась все быстрее, с каждым новым прикосновением к тонкой полоске лезвия стараясь поскорее убраться от него подальше. - Урд. Она мне показала, - испуганное сердце заставляло кровь бешено биться о кожу, заставляя потерять ощущение пространства и собственного тела, и подчиняя звук голоса своему бешеному, похожему на дрожь, ритму, - Я знаю, что случилось с твоими родителями, братом, что случилось с тобой, я… Я все это видела, Фьялар, - страшно было настолько, что, казалось будто крови в теле стало слишком много – я не могла шевелится из-за забившей все мельчайшие сосуды тела жидкости и не могла говорить от омерзительно затекших, онемевших от нее связок, - Отпусти меня, пожалуйста… Несколько секунд бог пристально, не мигая смотрел мне в глаза, будто решал - стоит ли оставлять меня в живых? - Тебе повезло, что старуха сама решила тебе это показать, а не ты упросила ее это сделать – маг с отвращением оттолкнул меня от себя, позволив наконец вдохнуть полной грудью и уйти от его пронизывающего насквозь взгляда. Пережитый страх был настолько силен, что я смогла лишь с шумным, похожим на стон, вздохом осесть на землю и в слабой, безнадежной попытке вернуть сознание в уже почти признанное им мертвым тело, с силой сжать в непослушных ладонях пучки сочной травы. Под ногти набилась мягкая, чужая земля, а руки стали скользкими от изумрудной крови ее детей. Простое и древнее как сам мир ощущение уняло страх и сменило злость какой-то тихой и смиренной обреченностью. Здесь я была никем - не значительнее земляной крошки, не серьезнее дерзнувшей нарушить идеальную белизну рукава капли травяного сока… И в то же время я всем своим естеством ощущала как много от меня зависит. Я была чем-то вроде гвоздя для подковы королевской лошади, которого не оказалось в кузнице, и из-за этого была проиграна целая война… - Фьялар, я… Я не представляю каково это - пережить подобное, но раз уж у меня нет выбора, я хочу тебе помочь. И вернуться домой… - слова лились сами по себе, тихим, едва слышным потоком, будто они рождались в самой глубине моего естества, как чистая, свободная от оценок и эмоций истина. Стоящий ко мне спиной маг напрягся настолько сильно, что отцовский доспех натужно заскрежетал под натиском разом вздувшихся тугих мышц. - Ты не вернешься домой… - голос аса звучал глухо и отстраненно, будто он искренне не хотел быть к этому причастным, - Попасть в Хаос можно лишь раз в тысячелетие, когда потоки сил из разных миров сливаются в один и образуют туда мост. Путем несложных подсчетов можно выяснить, что ближайший мост появится лет так через двести тридцать, соответственно до этого момента в свой Мидгард ты никак не попадешь. Безысходность внутри превратилась в ненасытную черную воронку, в которую безвозвратно канули последняя слабая надежда, страх и остатки сил – осталась только гнетущая, безразличная пустота… - Люди и до ста лет редко доживают… Чародей пренебрежительно фыркнул: - В твоем теле живет сила мирового древа. Ты выше любых богов, сильнее их всех и полагаешь, что состаришься и умрешь лет через шестьдесят? Добро пожаловать в вечность, смертная. - Но моя семья, они… - мир заволокло теплой пеленой соленой влаги, - Я не хочу их потерять, не хочу… Не хочу… Я как заведенная бормотала эти слова и дрожала, как в лихорадке.Пытаясь остановить неподвластные мне слезы, я не заметила как Фьялар подошел ко мне и сел рядом. - Хватит плакать. Я все равно не могу ничего изменить, - голос аса был абсолютно беспристрастным и ровным, будто сообщал, что позаимствованная мной ему ручка не пишет, а не что разрушил к чертям мою жизнь и я навсегда застряла на другом конце вселенной. - Но ты же маг, сын сильнейшего колдуна всех времен, ты можешь сделать хоть что-то! – руки беспорядочно метались по воздуху вокруг, а голос последними, отчаянными скачками кардиограммы метался то к едва различимому сипению, то к истошному крику. Фьялар тяжело вздохнул, аккуратно поднял меня на ноги и заглянул в мои полные отчаяния глаза: - Я могу только показать тебе как они живут и... - Что и?! - Заставить их забыть тебя. Вычеркнуть тебя из памяти твоего мира, будто тебя и не было вовсе, - глядя на мое побелевшее лицо, ас тихо добавил, - Это будет милосердно, Раудмар. - Милосердно?.. Милосердно!? Да что ты можешь знать о милосердии, ты, существо которое ради своей цели готово обратить в пепел все что угодно, которое плюет на чужие судьбы и жизни, ставя себя выше остальных?! Обычно в ответ на женскую истерику мужчины либо пугаются, либо злятся, но Фьялар лишь становился холоднее и отстраненнее: - Я бог, уже поэтому я выше смертных. Вы - лишь наш инструмент, а судьбы и привязанности – побочный эффект, без которого людской род был бы бесполезен. На глаза опустилась багровая пелена, и я с отчаянным рычанием изо всех сил ударила мага в челюсть. Не ожидавший такого поворота событий мужчина покачнулся и чуть не упал на землю, но нанести ему еще один удар не позволил – гибкие пальцы крепко, но аккуратно удерживали мои все еще рвущиеся в бой кулаки - Я тебя ненавижу!!! – вывернуться из крокодильей хватки Фьялара было невозможно, но я продолжала дергаться и извиваться всем делом, отчаянно пытаясь его лягнуть, - Ненавижу-ненавижу-ненавижу!!! - И это взаимно!!! – оглушив меня своим криком, ас раздраженно тряхнул меня за руки, заставив клацнуть зубами и до крови прокусить язык, - Но у тебя нет выбора – ты обязана мне помочь! - Почему я должна помочь тебе снова обрести семью и при этом лишиться своей?! – на глубокие, светлые борозды шрамов упали багровые капельки слюны, - Чем ты заслужил такую жертву?! Даже пережитый тобой ужас не дает тебе права заставлять других пройти через подобные лишения! Ты не считаешь людей за достойных жить в мироздании существ, видишь в них недостойных внимания насекомых, пыль под ногами! Но кем бы вы, боги, были без этой пыли?.. Что бы покрывало спасительной пеленой все ваши злодеяния и питало медом истощенные силы? Разъяренный маг был готов ответить, но мне было тошно от его лица, голоса, пафосных самодовольных речей. Мне просто хотелось его убить или, на худой конец, хотя бы не видеть. Вывернувшись из рук чародея я почти побежала по тропе к дому, размашисто утирая по пути злые слезы. *** Мы не разговаривали до самого вечера – Фьялар все время куда-то уходил и старательно делал вид, что меня не существует, а я не отрываясь смотрела в весело трещащий очаг и пыталась понять, за что мироздание так наказывает мою семью?.. Мне было плевать на себя, но при мысли о родителях и братьях внутренности завязывались отвратительным дрожащим узлом, а к горлу подкатывала паническая тошнота. Вина. Я чувствовала себя виноватой за их волнение, за мамины слезы, за ссоры братьев, пытающихся выяснить, кто из них меня не уберег, и за добавленную отцу седину. Я лежала на пахнущей травами и зверем постели и безразлично следила за боязливо дрожащей перед ненасытной тенью полосой света от очага. Причудливо искаженная бревенчатой поверхностью полоска света пугливо жалась поближе к камину, но все же не спешила сдавать своих позиций. Так и мы с Фьяларом – каждый на своей стороне, каждый сам за себя… Узнав о его прошлом, я уже не смотрела на него так однобоко – теперь он был не просто озлобленным психопатом, а одиноким и несчастным озлобленным психопатом, которого мне было жаль. Было бы очень просто обвинить во всем происходящем только его, но ведь он сам говорил, что я была ему не нужна. То есть в том, что вся моя жизнь пошла прахом нет абсолютно ничьей вины… И это злило больше всего – мириться с неприятностями всегда проще, когда есть кого в них обвинить. Я устала и чувствовала себя столетней старухой, пережившей несколько войн и всю свою семью – внутри было пусто и одиноко. С головой укутавшись в эти невеселые мысли я попыталась заснуть, но вторую половину ложа вальяжно заняла пихающаяся острыми коленками бессонница. Но вскоре сознанию надоело балансировать между сном и явью и оно начинало медленно падать в успокоительные объятия дремы, из которых его ненавязчиво украло ощущение прогнувшейся, пустой половины ложа. - Ты права, богам нужны люди. Особенно такие как ты, – маг хмыкнул, - И я… Я хотел извиниться за свои слова. И за то, что ты оказалась здесь. Власть это сила, но мало кто умеет пользоваться ей мудро… Она развращает, заставляет отчаянно хотеть большего… Я сильнее тебя и позволил себе считать, что в праве распоряжаться твоей судьбой и жизнью, но это не так. Мне жаль, что так вышло, Раудмар. - Долго думал над речью? – видеть его все еще было тошно, поэтому я даже не удосужилась повернуться. - Последние семь часов. Такая неожиданная прямолинейность и честность заставили повернуться на другой бок и взглянуть на мага. Доспехи исчезли, он снова был в коричневых кожаных штанах и уже чистой рубахе. - С чего это вдруг ты решил извиниться? Гуманисты в лесу покусали? Маг добродушно решил пропустить эту шпильку мимо ушей, либо просто не знал кто такие гуманисты и не посчитал мои слова обидными: - Твои слова заставили меня задуматься. Я уже несколько веков не общался ни с кем из живых – от Сурта пришлось уйти, я не мог заниматься поисками амулета в Муспельхейме. Чужая земля всегда больше забирает чем отдает… - Что ты имеешь ввиду? - Магия. Меня обучили мастерству огненной магии, но я не демон. Еще и с примесью ётунской крови плюс ко всему… Муспельхейм меня убивал, потихоньку вытягивал соки, я не мог там оставаться. - Поэтому у тебя такие горячие руки? Из-за магии? Маг рассмеялся: - Женщины… Почему вы так любите детали, но всегда обращаете внимание не на то? Да, во мне живет частица первородного пламени, поэтому я горячее нормальных людей и богов. Забавная формулировка, но хихикать над ней вслух я не рискнула. Мы какое-то время молчали, но тишина нас не угнетала. И кажется мы начали друг друга понимать – первая крепостная стена рухнула. - Что теперь будет, Фьялар?.. Маг шумно вздохнул и рассеяно провел ладонью по смоляным кудрям: - Не знаю… Мне нужно понять как использовать твою силу, чтобы найти родителей, вытащить их из Хаоса и как с ее помощью найти брата, если он еще жив... - подняв на меня взгляд и немного поразмыслив, чародей добавил, - И попытаться найти способ вернуть тебя домой. Не думаю, что это возможно, но стоит попытаться. Я поднялась с постели и несмело коснулась руки аса. - Спасибо… Короткое, сказанное одними губами слово заставило угрюмого, закрывшегося в своей скорлупке из ненависти и одиночества чародея улыбнуться. - Спи, ты устала, - маг несмело и немного неуклюже коснулся моей распушившейся рыжей косы и направился в соседнюю комнату. Еще немного послушав доносящийся из-за стены легкий, похожий на старческое ворчание, шорох старинных манускриптов и скрип пера я наконец погрузилась в сон, напоследок осененная не самой приятной мыслью о том, что постель у Фьялара одна, и ему, хоть он и бог, наверное тоже нужно спать. *** Сын Локи сидел за усыпанным свитками и книгами столом и устало тер покрасневшие глаза. За окном опять занимался рассвет, а он ни на йоту не приблизился к разгадке. Информации в записях отца было множество, но все они касались поиска и призыва осколков, а не использования силы как таковой. Изучать же ее самому не представлялось возможным, уже хотя бы потому, что такие мощные всплески энергии он спрятать не сможет и их точно найдут. Ну и плюс ко всему это могло очень плохо кончиться. Настолько плохо, что летально. «Чертова девчонка… И угораздило же ее свалиться мне на голову!» - маг со стоном потер ладонями уставшее лицо, с удовольствием похрустел онемевшей спиной и побрел к постели. Зачем он пообещал вернуть ее домой?.. Идиот, знает ведь, что это невозможно! Точнее возможно, но толку с этого будет мало – девчонку выбросит черт знает куда, а потом все равно вернет обратно – сила сама решает, где ей нужно быть, умирать не хочется никому – даже древу… Уже готовый рухнуть на приветливое ложе маг тихо, но грязно выругался – он вспомнил, что «чертова девчонка» там спит. Ему конечно было все равно, он бы даже получил некоторое удовольствие от ее утренней истерики по поводу того, что они спали в одной постели, а может быть даже поизводил ее многозначительным молчанием и намеками – женщины впечатлительны, может и эта бы поверила в то, чего не было. Но он слишком сильно устал… Бессильно рухнув на ложе, чародей устало взглянул на мерно сопящую девушку. Красивая, совсем как высокородная асинья, и только игриво разбежавшиеся по тонкому прямому носу и нежным щекам солнечные зайчики веснушек выдавали в ней простую смертную женщину. Крошечные драгоценно-золотые пылинки на коже даже богини-прислужницы считали ужасным, отвратительным изъяном, но Фьялар этого не понимал, равно и как его мать. У Сигюн веснушек было не так много – всего пять крошечных, едва видимых пятнышек на носу, но ей они нравились. И Фьялар их очень любил – мама всегда была для него самой прекрасной женщиной на свете, и он даже немного завидовал старшему брату из-за того, что тот унаследовал от нее крошечные солнечные поцелуи на носу, а ему досталась идеально ровная, белая отцовская кожа. - Двенадцать… - забывшись, маг как в детстве пересчитал на аккуратном носике солнечные брызги и, уже засыпая, зачем-то коснулся нежной щеки девушки. Из сна его вытянуло ощущение того, что его теплую молочно-белую ладонь легонько сжала что-то пробормотавшая во сне Ивейн. Убирать руку не хотелось. Она, как и все люди, боялась насилия и смерти, но при этом совершенно не боялась его самого, смела перечить, постоянно пытаться поставить на место, и вообще была странной… Фьялар до сих пор не понимал, зачем она тогда, у источника, взяла его за руку, а после не хотела отпускать и почему хочет ему помочь? Почему переживает не за себя, а за родных?.. Да и за него вроде как волнуется. К и без того горячей коже прилила волна странного, раздражающего тепла, от которого хотелось скрыться с глаз долой и больше никогда не появляться в поле зрения девушки. Что это, неужели стыд?.. Ему, Нари Локисону, стыдно перед смертной? И почему он чувствует с ней такое единение, такую сильную связь, будто знает не одну тысячу лет… Переключившись на магическое зрение маг лениво удивился - у смертных не бывает таких душ – пылающих, ярких, ослепительных… И почему все пространство вокруг них пронизано сетью тонких, похожих на золотую паутину нитей?.. - К черту все, разберусь с этим завтра… - Буркнул маг и сладко смежил веки. Уже заснув, он не почувствовал, как ищущая тепла Ивейн подползла к нему поближе, равно как и того, что заботливо обнял девушку и продолжил мирно почивать на волнах сна.