Второе поколение

Вместо сердца стальная броня навсегда, Кровь холодною стала, как в речке вода. Нет ни страха, ни горя, ни слёз, ни стыда, Не расплавить брони никогда, никогда! Наковальне в лицо ухмыляться рискнув, Человечью природу и участь отринув, Созидаю огонь, созидаю войну, и металла упрямую силу. Только сила способна сжать мысли в тиски, Я не ведаю боли и страсти накала, Знаю силу огня, знаю силу руки, и упрямую силу металла.

Саундтек к началу главы: Epic Score – Stand Tall. Приятного чтения! _________________________________________ Перед глазами из сияющих нитей соткалось новое видение, но в этот раз я не просто видела происходящее - я понимала и чувствовала, что творится в душах стоящих передо мной людей. Под роскошным, поддерживаемом застывшими в своем причудливом танце спиралями колонн куполом огромного тронного зала собрался весь Асгард. В людском море, шумно гудя, причудливо смешивались течения богато одетой знати, скромных, серых слуг и оборванных простолюдинов и все они одинаково испуганно и недоверчиво смотрели на возвышающуюся между двумя огромными ало-золотыми гобеленами широкую золотую лестницу. Там, на самой вершине, у трона стояли двое – безэмоциональный, похожий на дряхлого филина, одноглазый старик и красивый молодой мужчина с гордыми хвойно-зелеными глазами, которому, кажется, совершенно не было дела до унизительных, тяжелых кандалов на его сильных длинных ногах и худых, крепких запястьях – презренное железо просто было недостойно его внимания и трикстер уверенно стоял на широко расставленных ногах. Босой, облаченный лишь в потертые кожаные брюки и украшенную пятнами запекшейся крови льняную рубаху, которая была на нем в уже кажущийся таким далеким день его великой битвы и великого провала, даже на фоне укутанных в роскошные одежды, доспехи и золото асов, бог выглядел куда царственнее их всех. Локи понимал, что именно этот его последний, глупый просчет стал той каплей, которая переполнила чашу терпения асов и, возможно, будет стоить ему жизни. Но как истинный стратег, даже перед лицом скорой гибели он оставался пугающе спокойным и только глубоко внутри мучился вопросом, как он мог так нелепо ошибиться и где именно умудрился свернуть с верного пути?.. - Локи Одинсон! – Лофт недовольно перевел взгляд на грозного старика. Даже сейчас, готовый выслушать свой приговор, Локи был безумно раздражен тем, что Один отвлек его от мыслей, - Ты нарушил древнейший из запретов Асгарда, напал на Мидгард, убил тысячи невинных людей, лишил нас поддержки Ванахейма и дал другим мирам повод объявить нам войну! Асгард слишком долго тебя прощал, пора положить этому конец. Толпа одобрительно зашумела – все они видели только сурового, справедливого царя и наконец поверженного предателя-змея, но никто из них не был способен узреть истинную картину – Локи было совершенно наплевать на происходящее, а Одину было бесконечно тяжело зачитывать жестокие обвинения и приговор. - Прости меня, сын, но я ничего не могу сделать… - тихо, чтобы его слышал только пленник, сказал Один. - Я тебе не сын, и никогда им не был! – трикстер зло звякнул цепями, - И не нужно пустых драм, лицедейство – не твой конек. Ты всю жизнь, все эти тысячелетия мечтал от меня избавиться, спрятать подальше, не видеть, не замечать! – мага начало мелко трясти от злобы, а красивое лицо скривилось в безумной, яростной гримасе, - Удобно помнить только ошибки и проступки, не так ли, Всеотец?.. Куда удобнее и проще, чем признать заслуги презренного йотуна перед божественным Асгардом и бесконечно приятнее, чем понимать, что он не одну сотню раз спасал вас от войн и бездарных поражений! Локи не повышал голоса, но его пропитанное ненавистью шипение ядовитым туманом растекалось по всему залу и вливалось в уши растерянных асов. - Я был взят как трофей и сейчас буду выброшен на свалку времен как окончательно съеденный ржавчиной, ненужный вражеский клинок, - маг двинулся в сторону великого конунга, но был грубо остановлен стражей. Недобрый, кровожадный взгляд через плечо заставил солдат отойти, но все же, идти дальше трикстер не стал, - Но не забывай, Всеотец – даже непригодный для боя скрамасакс* может убить неосторожно коснувшегося его ржавого лезвия глупца древним ядом. Продолжая безумно скалиться, Лофт упивался причиненной верховному богу болью - в единственном блекло-голубом глазу Одина блеснула слеза. Древний ас понимал, что не мог стать ему достойным отцом и никогда не любил Локи как Тора и других своих сыновей, но не потому, что в мальчике текла йотунская кровь - он просто не знал к нему подхода. Только себе Один мог признаться в том, что в какой-то степени даже боялся своего мрачного приемного сына – Локи всегда был слишком эмоциональным, слишком умным, слишком другим… - Ты, созидающий только войны, пламя и разрушения, должен ответить за свои преступления! – снова прогрохотал царь, - Локи Одинсон, я, Один Всеотец, приговариваю тебя, своего сына, младшего принца Асгарда и его верховного мага к вечному заключению за Гранью миров и лишаю тебя твоего титула, сил и семьи. Отныне ты – изгнанник и предатель, обреченный на одиночество до скончания времен. По так неуместно счастливо сияющему золотом и богатством залу разнесся гулкий удар Гугнира, который заставил Локи едва заметно сморщился от боли – снежные просторы худых запястий расцветили резкие, кровавые росчерки рун. - Завтра на рассвете ты будешь лишен магии и сослан в Хаос, - Один в последний раз взглянул на снова спрятавшегося за маской ледяного безразличия сына и, тяжело опираясь на священное копье побрел прочь. Страж боязливо толкнул трикстера в спину древком копья – пора уходить. Маг в последний раз обвел безмолвствующее, ненавистное ему людское стадо обещающим страшные муки взглядом и хищно улыбнулся. Он имел над ними власть и мог одним движением повергнуть все царство в страх и хаос, но бог не любил тешить свои амбиции попусту – у любого действия должна быть конкретная цель, а тратить энергию зазря горазды только слабоумные вроде Тора. Кстати интересно, почему здоровяк не пришел посмотреть на «показательный суд над страшным предателем»? Но кроме бесконечного раздражения и злобы в дьявольской зеленой глубине глаз трикстера шевелился уродливый черный страх. Горящий сумасшедшим, отчаянным огнем взгляд нашел в толпе еле сдерживающую слезы молодую, золотоволосую женщину, к которой испуганно жались два мальчика. Бог боялся, но не за себя – он боялся за них. Но разглядеть промелькнувшего в глазах хладнокровного убийцы простого, человеческого ужаса за любимых никто не успел - через секунду малахитовые омуты вновь не отражали ничего, кроме бесконечного презрения. Не отпуская с лица надменную кривую ухмылку, Локи, окруженный конвоирами, гордо спустился с лестницы и под аккомпанимент ропщущей толпы, с видом победителя скрылся в одном из боковых коридоров. Золотое видение расплылось как еще невысохшая акварель от неосторожно уроненной кистью капли воды, в которой причудливо закружились смешивающиеся в какой-то неопределенный мрачный цвет красочные вихри. Из них сложились очертания маленькой, освещенной бледными и слабыми, как руки умирающего ребенка, звездными лучами камеры. Но в этот раз я видела все только с одной точки, будто была в чьем-то теле. При виде окровавленных запястий сомнений не осталось – я была внутри Локи, и что самое страшное – я видела, слышала и понимала все творящееся в его голове… ___________________________________________ включаем Fox Amoore – Lord and Lady ___________________________________________ Со стороны трикстер выглядел спокойным и безразличным, но за упершимся в колено высоким лбом вовсю бурлили мысли – разделив свое сознание на несколько частей, Лофт обдумывал сразу несколько важных вещей. Любой психиатр назвал бы это множественным разделением личности и сам сошел с ума, ломая голову над тем, как мужчина умудряется контролировать все свои ипостаси, но для бога огня все было предельно просто - он ненавидел терять время попусту и всего-лишь по-максимуму задействовал доступные ему внутренние ресурсы. Первая личность была озадачена подбором удачной комбинации действий, которые позволили бы Локи сбежать из скорого заточения, вторая пыталась найти способ избавиться от вгрызающихся в запястья и сковывающих его магию рун (трикстер уже пытался содрать изрезанную кожу, но древние письмена, будто насмехаясь над его нелепыими потугами освободиться, лишь ушли глубже, прочертив свои острые углы на сочащихся кровью оголенных мышцах и сухожилиях, и по-прежнему не давали магу желанной свободы), четвертой ипостаси бог отвел самую сладкую задачу – придумать изощренную месть для Одина и остальных окружающих его узколобых недоумков, а пятая судорожно пыталась придумать как обезопасить Сигюн и сыновей. У последней дела шли из рук вон плохо – за проклятой привязанностью и любовью преданным волкодавом тащился страх, который ни в какую не позволял Локи мыслить трезво. В том, что им будет грозить опасность трикстер даже не сомневался – жене и детям предателя достанется не меньше него самого, и он даже боялся подумать, что озлобленные, лишенные кровавого представления асы могут сотворить с его семьей. Мысли прервал шелест торопливых шажков за дверью. Через несколько секунд в замке закряхтел тяжелый ключ и в его одинокий, темный каменный мешок влетела бледная как смерть Сигюн. Как же он был ей рад… Едва живая девушка бросилась на шею мужа, отчаянно прильнув к нему всем телом. Богу показалось, что он целую вечность с немым восторгом прижимал к себе крошечную и хрупкую на его фоне жену. Она здесь, с ним, его Сигюн, его маленькая, храбрая Сигюн… - Как ты попала сюда? – трикстер нехотя отстранился и мягко взял нежное лицо жены в ладони. - Фгигг, она… Один позволил ей повидаться с тобой, но она отдала это право мне и… - дрожащие ладошки мягко накрыли бледные руки бога, а из синих глаз потекли слезы, - Локи, я не отпущу тебя туда одного, я уйду в изгнание с тобой. Маг тяжело вздохнул и снова прижал ее к себе, успокаивающе перебирая худыми пальцами шелковые локоны: - Нет, - низкий, сладкий голос трикстера был до предела напитан любовью и нежностью, но не оставлял сомнений в непреклонности отказа, - Сигюн, ты должна остаться здесь, с мальчиками, кроме тебя у них больше никого нет, - колдун коснулся губ любимой трепетным, долгим, отдающимся звоном в коже поцелуем и осторожно утер ее слезы, - Ты должна быть сильной, родная… - Один, - всхлип, - Один сказал, что присмотрит за мальчиками, защитит их… Локи, я… Я не позволю тебе страдать одному, ты и без этого вынес только боли и унижения, сколько не перетерпел ни один из этих надутых индюков! – в синих, как бездонное море, глазах вспыхнула ярость, - И я уйду с тобой, хочешь ты этого или нет. - Нет, Сигюн, я запрещаю тебе! - голос мужчины стал жестче, - Как тебе вообще пришла в голову мысль оставить детей на попечение этого одноглазого сумасброда?! - Твои сыновья еще малы, но не стоит думать, что они также глупы и неразумны как окружающие. Я едва смогла уговорить их остаться - они тоже захотели уйти с тобой, когда я рассказала, что с тобой хотят сделать, а Вали… - Поименно перечислил тех, кого за это убьет и в деталях описал, как это сделает? – Сигюн сокрушенно кивнула, - Теперь понимаешь, почему я не хочу, чтобы ты оставляла их тут одних?.. Они слишком похожи на меня. Я знаю, каково это, терзаться бесконечной злобой, чувствовать, как ты изнутри гниешь от ненависти… Трикстер понизил голос до шепота и снова взглянул в утопающие в слезах глаза жены: - Посмотри на меня! Посмотри, вдумайся, какой я, кем я стал, Сигюн! – ас легонько встряхнул девушку за плечи, - Я лгал, плел интриги, развязывал войны, хладнокровно убивал ради достижения своих целей и ради них же был готов обратить в прах весь чертов Асгард и другие восемь миров заодно! Меня породила обернувшаяся злобой обида, но ее до последнего пыталась сгладить величайшая, мудрейшая из матерей, которая всегда меня защищала и до последнего пыталась направить на истинный путь… Представь, во что вырастут наши сыновья, когда у них в сердцах уже живет одна лишь ярость и жажда мщения? Что станет с ними без матери, которая для них священнее собственной жизни и которую они никогда не посмеют огорчить или ослушаться?.. Маг отпустил плечи жены и, отойдя от нее на пару шагов, замер в болезненно-серых лучах ночных звезд: - Я не хочу, чтобы мои дети жили так, как жил я – окруженные безразличием, ненавистью и одиночеством. И ты… - маг тяжело вздохнул и замолчал, будто слова увязали в застрявшем в горле комке слез, - Ты – единственная, кто смог меня понять, кто не боялся, кто всегда был рядом и верил мне. Я не хочу, чтобы ты страдала. Тонкая, как тростинка, рядом с высоким, широкоплечим Локи Сигюн бесшумно подошла к повернувшемуся к ней спиной мужу и робко обвила руками его крепкую грудь. - Они все равно получат свое - сыновья за тебя отомстят не смотря на все мои запреты. Я пойду с тобой, - упрямо прошептала девушка, касаясь аккуратным носиком острой лопатки Локи. Трикстер горько рассмеялся: - И где та кроткая, послушная Сигюн, на которой я женился? – маг повернулся к ней лицом. - В прошлом, вместе с не знающим любви Локи, за которого вышла я. Я не оставлю тебя одного, не брошу наедине со своей ненавистью и болью, - красивое, по-детски округлое и нежное личико богини было полно решимости. - Нет, Сигюн, ты остаешься. - Но Локи! - Я сказал нет! - смущенно потупившись от собственного отраженного от стен эхом крика, Лофт терпеливо обнял супругу за плечи, - Пойми, я не смогу сбежать оттуда с тобой, это опасно и я… Я не хочу из-за этого оказаться один, когда вернусь. - Вернешься?.. Бог криво улыбнулся: - Я всегда возвращался. А теперь, когда у меня есть ты и мальчики у меня просто нет выбора. - Я боюсь… - Сигюн прильнула к нему, как испуганный ночным кошмаром ребенок. - Я знаю… Поэтому слушай внимательно. Отдай это Нари и скажи, чтобы никогда, ни при каких условиях не вздумал его снимать. Когда придет время – он поймет, что это и зачем, – Локи снял с шеи странный, похожий на ладанку черный кожаный мешочек и вложил его в дрожащую ладонь жены. - Это то, за чем ты охотился столько времени и за что тебя теперь хотят изгнать? - Не совсем, - трикстер загадочно улыбнулся, - А теперь слушай внимательно и не перебивай. Я сказал – не перебивай, - длинный палец лег на уже готовые разомкнуться полные губы, - Завтра вы должны бежать. Надеяться на Одина как минимум наивно – старик силен, но будет совершенно бесполезен, когда вашей крови не будут хотеть разве что гобелены на дворцовых стенах. В моих покоях, в библиотеке, за два часа до полудня откроется портал в Муспельхейм. Он исчезнет, как только ты и мальчики окажетесь на той стороне. Там вас встретят и доставят во дворец Сурта. Демон многим мне обязан и пообещал укрыть вас у себя. У Сурта вас искать не станут, а если и найдут, то угрожать не посмеют – Асгарду его царство не по зубам, а без войны они вас не отдадут. Ты поняла меня, Сигюн? Сигюн?.. Дрожащая как осиновый лист девушка кивнула, заставляя крупные капли слез покинуть широко распахнутые синие, как зимние сумерки, глаза. Она хотела быть сильной, старалась как могла, но не сумела – отчаянно прильнув к широкой, надежной как старый щит груди мужа Сигюн разрыдалась, все тяжелее всхлипывая от ощущения пытающихся ее успокоить прикосновений и тихого, ласкового шепота. Отдав последние силы приливающему к коже болезненному, влажному жару и попыткам успокоить слабое, захлебывающееся смешавшее в себе затхлую, угнетающую вонь темницы и терпкий запах кожи ее мужа воздухом дыхание, девушка бессильно осела на пол вместе с поддерживающим ее супругом. **х***Х***х** Влюбленные спрятались от мира в темном углу камеры, где ослабшая, заплаканная Сигюн рассеяно гладила длинные пальцы обнимающего ее мужа. - Что теперь будет, Локи?.. – девушка подняла взгляд на устало упершегося в стену макушкой бога обмана. - Асгард ввяжется в войну с ётунами, а за тех наверняка выступят и цверги с темными эльфами, и если асы хоть немного начнут сдавать позиции, то к ним переметнутся и альвы. – Лофт презрительно хмыкнул, - Эти напомаженные клоуны с арфами как побитые шавки бредут в стаю, где вожак сильнее и пищи больше. Сами по себе они смешны, но если их маги объединятся с чародеями свартальвов*… - Я говорю о нас, - смущенно перебила его девушка, - Судьбы миров меня мало волнуют. Впервые в жизни Локи растерялся – он понятия не имел, что их ждет: - Я не знаю, Сигюн. Я не знаю… - трикстер тяжело вздохнул и мягко коснулся губами носика жены, ласково гладя ее медовые кудри, - Но я найду способ выбраться оттуда и вернусь к вам. - Обещаешь?.. Полный несмелой, детской надежды голос жены тронул тонкие губы Лофта искренней, светлой улыбкой: - Обещаю. В замочной скважине снова заворчал старый ключ и в проеме появился облаченный в начищенные до зеркального блеска доспехи страж: - Госпожа, вам пора. - Уже?.. – Сигюн тяжело, прерывисто вздохнула, будто снова собираясь заплакать. - Эй… - Локи мягко поднял лицо жены за подбородок, - Все будет хорошо, я обещаю тебе. Только сделай все так, как я тебе сказал. Давящаяся подступающими слезами Сигюн лишь быстро закивала, заставив золотые волны волос разметаться в сияющем шторме. Даря мужу последний, горький поцелуй, девушка накрыла маленькими ладошками его изувеченные запястья, заставив раны затянуться новой молочной кожей, на которой тут же выступили ненавистные борозды рун. Глядя в удивленные глаза трикстера Сигюн вымученно улыбнулась: - Когда в семье целых три мага даже бездарь вроде меня может чему-то научиться, - богиня крепко обняла мужа и шепнула на ухо, - Мы придем тебя проводить. Мальчики хотят еще раз тебя увидеть. Хотя бы издалека... Сердце трикстера кольнуло тоской – сейчас он был готов отдать все что угодно, лишь бы снова обнять не по годам серьезного, задумчивого Вали и поднять на руки маленького, так похожего на него внешне, но наделенного легким, веселым нравом матери младшего сына. Его так долго не было рядом с ними... Провожая взглядом нарочно медленно покидающую его темницу жену, трикстер грустно улыбнулся - завтра он увидит ее в последний раз… ______________________________________________ *скрамасакс - короткий, часто богато украшенный меч, которые носили при себе представители знати **свартальвы - темные эльфы