Второе поколение

С наступающим вас, котаны!))) Саундтрек - Garmarna – Hilla Lilla _____________________________________ - Ну откуда мне было знать, что все так получится?.. – в ответ на мой полный искреннего покаяния жалобный бубнеж глаза аса аллергически налились кровью. - Откуда? ОТКУДА?! Неужели непонятно, что любое колдовство требует предельной сосредоточенности, полнейшего погружения в цель его совершения!!! Но ты же сначала мешала мне, потом вообще разозлилась, чего делать КАТЕГОРИЧЕСКИ нельзя! – маг мерил клеть настолько громкими и яростными шагами, что со стороны казалось, будто он пытается затоптать пол насмерть, - Тебе еще повезло, что я в последний момент смог отразить созданный тобой энергетический таран, иначе в лучшем случае нас бы сначала поджарило, а потом разорвало на шкварки! - Я ведь уже сто раз извинилась, Фьялар… - Да Хель в задницу твои извинения!!! – размахивающий руками похлеще иного дирижера чародей сорвался на истеричный визг, вынужденно прервав свою злобную тираду лающим кашлем. Лишенный коварными форсированными выдохами возможности говорить, маг компенсировал отсутствие своих пламенных речей не менее пламенными взглядами, которые вполне однозначно и местами нецензурно выражали его мнение обо мне и о происходящем в целом. Последний раз прочистив горло, Фьялар принял позу воинствующей свекрови (руки уперты в боки, а правая нога нервно постукивает по полу) и снова заговорил, но уже чуть спокойнее: - Как нам отсюда выбираться, м? Как?! Я понятия не имею где мы! – ас развел руки в стороны, будто выходящий на поклон актер и выразительно выкатил глаза. - Нууу это похоже на Землю… - мямлящий тон вызвал у мага ту же реакцию, что и извинения, и дожидаться аллергических вспышек злобы мне как-то не хотелось. Судорожно сглотнув, я проложила более уверенно, - Веков так 10-15 назад. - Премного благодарен, Раудмар! Все сразу стало на свои места, а имеющиеся вопросы - отпали за ненадобностью! – чародей резко крутанулся на каблуках и метнулся в другой конец клети, щедро распространяя по пути саркастические флюиды, - Тебе напомнить, сколько на Древе Мидгардов? Или может ты забыла, что далеко не во всех есть магия? Ты понимаешь, что я просто не смогу нас вытащить, если не обнаружу здесь потоков силы? Я стыдливо молчала и с деланым любопытством разглядывала противный заусенец на своем указательном пальце. В клети на какое-то время воцарилась звенящая тишина – маг прекратил метаться и замолчал. - Даже если я смогу найти поток, нет никаких гарантий, что он меня примет и позволит им воспользоваться … - спокойное, едва слышное бормотание аса лучше всяких криков показывало, в какой серьезный переплет мы угодили. Фьялар окончательно отключился от реальности и ушел в себя, мрачно потирая точеный подбородок длинными пальцами. Сколько времени мы здесь находились – непонятно. Я пришла в себя первой и в панике бросилась проверять жив ли маг, но с ним все оказалось в порядке: причиной напугавшего меня страшного кровоизлияния оказалась небольшая ранка над бровью, которая уже начинала затягиваться. Убедившись, что Фьялару ничего не угрожает, я принялась осматривать нашу темницу. Хотя назвать это просторное, светлое помещение темницей язык не поворачивался – из небольших, аккуратных окошек на все еще легко пахнущие свежим деревом стены лился бледно-золотой солнечный свет, выхватывающий из уютного полумрака притулившуюся в углу неказистую лежанку из разваливающегося пука сена и старого лоскутного одеяла, аккуратное деревянное ведерко с водой и массивную, деревянную же кружку. Воде я обрадовалась больше еврея, обнаружившего на пыльной дороге мешочек с новенькими шекелями – жадно выпив сразу две кружки я вернулась к вяло стенающему магу. Напоив еще не совсем пришедшего в сознание Фьялара, я принялась смывать с его лица запекшуюся кровь, при этом зачем-то бормоча что-то успокаивающее и ласково гладя его по всклокоченным вороным кудрям. Понять в какое время нас вынесло было практически невозможно, но обилие дерева и общая простота обстановки явственно говорили о том, что времена были очень и очень давние… Ну либо о том, что нас занесло в какую-то богом забытую деревню на отшибе мироздания. Температура в нашей импровизированной тюрьме была самая что ни есть премерзкая – недостаточно высокая, чтобы тело не мерзло, но и недостаточно низкая, чтобы его пробрала крупная дрожь и оно начало согреваться. Тело просто стремительно теряло градусы, безразлично теряя чувствительность и способность двигаться. Я зябко поежилась и сжалась в комок – может так мое уставшее от приключений и испытаний экстремальными температурами тельце прослужит мне хоть немного дольше. Ложиться на импровизированную постель я не рискнула – сено пахло как-то подозрительно, поэтому я ограничилась только редкими косыми взглядами в его сторону и ожесточенным шуршанием рубашки на активно растираемых, замерзших руках. Вожделенное тепло почему-то предпочло растекаться по лишенной чудодейственного воздействия силы трения спине, но причина такого странного поведения организма стала понятной, когда по боками нарисовались длинные, затянутые в потертые кожаные штаны ноги, а непослушные ладони оказались в руках мага. Интересно, с чего бы вдруг такой приступ благородства? Неужели стало стыдно, что накричал на меня? Повернув голову под неимоверно неудобным углом и увидев скорбно-кислую мину аса, я одним лихим выстрелом завалила и свою веру в его светлые душевные качества, и уже было начавшее подниматься настроение - происходящее явно доставляло ему весьма сомнительное удовольствие. - Больная или мертвая ты станешь совершенно бесполезной, - продолжая недовольно ворчать, маг покрепче прижал меня к себе и уткнулся недовольным взглядом в бревенчатую стену. По коже и одеревеневшим мышцам начала разливаться благодатная, сонная теплота, но вместе с ней пришел и мерзкий озноб, резво напомнивший состояние, когда перебравший дождевой воды и промозглого ветра организм по несколько часов приходится отогревать горячей ванной, какао и толстыми носками. Маг продолжал упрямо смотреть в одну точку и всем своим видом выражал крайнюю степень недовольства и обиды, но, тем не менее, не забывал растирать мои заледеневшие плечи и внимательно следил, чтобы я получала от него максимальное количество тепла. Когда по моей спине в очередной раз прокатилась мощная ознобная волна, маг не выдержал – вложив в это движение все свое раздражение, ас сорвал накрывавшее пахнущую прелым сеном лежанку потрепанное лоскутное одеяло и, замотав меня в него, как ребенка, облокотился о стену и снова как-то неласково притянул к себе. Я наконец-то начала согреваться и вроде даже задремала, а Фьялар перестал обиженно сопеть и устало прикорнул щекой к моей лохматой макушке. Находящаяся черт знает где, с полнейшей неизвестностью впереди, туго, нелепо замотанная в пахнущее старостью и чем-то явно давно отдавшим богу душу одеяло, с впивающейся в щеку острой ключицей Фьялара и тупой болью в ушибленной спине я, тем не менее, была неприлично спокойна. Сжавшись доверчивым ребенком в кольце сильных рук и прижимаясь к прикрытому одной только тонкой рубахой плечу мага, я чувствовала себя защищенной, а касающееся спины сильное бедро мужчины своим теплом унимало боль. Фьялар конечно хам и истеричка, но он искренне обо мне заботился, хоть и пытался прикрыть это напускным безразличием и цинизмом. Волосы на макушке шевельнулись – я почувствовала, как маг улыбнулся и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, как за дверью послышалось недовольное бормотание, активно заглушаемое металлическим бряцаньем. - Стой за мной и не высовывайся, - не сводя глаз с двери, чародей бесшумно поднялся на ноги и встал напротив входа, а я послушно замерла за его широкой спиной. Еще несколько секунд возни и в дверь, счастливо улыбаясь, ввалился смешной мужичок с клочковатой светло-русой бороденкой и в старой, украшенной тонкой, яркой вышивкой рубахе, подпоясанной истертым кожаным ремнем с привязанными к нему многочисленными связками ключей. Взглянув на грозного аса, похожий на добродушного деревенского пропойцу тип ничуть не смутился, и начал бодро трещать на своем звонком, окающем языке. - Что он говорит, Фьялар? Я ничего не понимаю… – в ответ перед моим удивленно выглянувшим из-за локтя мага лицом, призывая к молчанию, взвился его оттопыренный указательный палец. Выслушав «тюремщика», ас что-то ответил на том же незнакомом языке, чем окончательно поверг меня в шок. Еще немного побеседовав с забавным селянином, под конец удостоившим меня восхищенного взгляда и одобрительного цоканья, чародей почтительно кивнул, криво улыбнулся и пошел вслед за бодро топающим разношенными старыми сапогами мужиком, не забыв при этом потянуть меня за собой. Как оказалось наша «тюрьма» находилась у самого края огромного, залитого еще сонным весенним солнцем двора, в котором было еще несколько подобных построек, пара сарайчиков и загон для птиц, который сейчас пустовал – рядом с ним по утоптанной земле чинно вышагивали жирные гуси и с квохтаньем бегали рябые курочки. Идиллию нарушил зазвеневший где-то в углу истошный петушиный крик – дождавшись нужного момента в тени мирно пьющей из корытца гнедой кобылки, на огромную, старую птицу с торжествующим воплем прыгнула маленькая девочка. Пыхтя и из последних сил удерживая лишь немногим уступающую ей размерами птицу, малышка выдрала из радужного хвоста несколько ярких перьев, после чего все-таки отпустила многострадального петуха позорно искать укрытия. Лошадь на всю эту возню не обращала совершенно никакого внимания – видимо уже привыкла быть для крошки засадой и не пугалась ни ее криков, ни неожиданных пробеганий под пузом. Торжествующе подпрыгивая, девочка убрала выбившиеся из косы льняные кудряшки, отряхнула перемазанную пылью и петушиным «испугом» рубашонку и побежала в сторону огромной, богато украшенной избы. Отвлекшись от мелькания грязных босых пяточек, я вцепилась в спасительную ладонь мага. - Фьялар, что происходит, где мы? – отчаянного шипения оказалось недостаточно. Только когда я весьма ощутимо дернула мага за руку, он сподобился снизойти до ответа. - Мы в Мидгарде, в одном из самых древних. Он находится почти у самого основания ветви, а значит, здесь есть магия – осталось только найти поток и ключ к нему! - ас расплылся в торжествующей улыбке. Мужичок на нас даже не оборачивался, знай себе что-то рассказывал, да почесывал лысоватую макушку. - Что он говорит, я не понимаю… И откуда ты знаешь его язык? - Кажется, ты стала забывать о том, кто я, Раудмар, - маг игриво подмигнул и легко коснулся моего виска. Судя по ощущениям на меня в одно мгновение вылили ушат ледяной воды, а следом огрели по голове чем-то тяжелым. В ушах будто устроили барабанное шоу - все стучало, гудело, звенело и я совершенно ничего не слышала, но когда шум наконец-то начал отступать, я осознала, что понимаю речь нашего провожатого: - Княгиня приказала вас пред очи ее для разговору представить, сказывает, мол, не похожи вы на татей то, неча без разбору в темницу вас бросать. И супружница твоя страсть как хороша, не ходють такие по домам людей честных обирать, ох не ходють! – мужичок светло улыбнулся и снова начал что-то рассказывать. - Как он меня назвал? Супружница?! Но я же не… - Неужели тебе так отвратительно притвориться моей женой? – Фьялар состроил страдальческую мину отвергнутого любовника. Негодяй явно упивался происходящим, - Так будет безопаснее, замужняя женщина для них свята и никто не посмеет ее обидеть. Делай все как я говорю, и мы быстро уберемся отсюда. - Да откуда отсюда, черт тебя дери?! - Что, неужели не догадалась? - ас насмешливо сощурил синие глаза, - Мы попали к северянам. Был когда-то такой союз славянских племен, если ты не в курсе. Ассоциации со славянами у меня почему-то были не самые лучшие – фантазия сразу рисовала огромных, суровых мужиков, которые даже в уборную, простихоспади, ходили с мечами и в кольчугах и не мыслили своей жизни без пары трупов и изнасилований в день. - Откуда такие бредовые представления о славянской культуре? – маг насмешливо фыркнул, - У них, конечно, были темные времена, но до них еще лет сто как минимум. Они воины, но не завоеватели, Раудмар, а женщин чтут как богинь. - Чтут они… А с нами то что будет?! – со двора, испуганные моим криком, сверкая крапчатыми хвостиками убежали три курицы. Пришлось убавить громкость до панического шепота, - Об этом ты подумал?! Какими бы хорошими они не были, сомневаюсь, что они очень уж любят пришлых, особенно тех, что из воздуха появляются в чужих домах! - Нас ведут к княгине - сейчас она здесь всем заведует, и, думаю, она должна быть мудрой женщиной, - видя мое недоверие, чародей раздраженно закатил глаза, - Максимум, что они могут сделать – выгнать нас из города - убивать точно не станут. - Ты уверен в этом?.. - Нет. - Фьялар!!! – фантазия уже услужливо подпихивала видения с нашим четвертованием, жарением на углях и прочими «приятностями» с сопутствующими реками крови и вонью паленой плоти. - Иди давай, супружница… - ас легко подтолкнул меня вперед, - И прошу тебя, молчи – я все решу сам. *** Воздух вокруг был отвратительно теплым, и имел именно ту температуру, когда не понимаешь, где кончается твое тело и начинается остальной мир, а кожу покрывает мерзкая, липкая испарина. Локи привык к этому ощущению и уже просто не обращал на него внимания. Он даже привык к навечно сомкнувшим губы жестким нитям и незаживающим ранкам от швов, изнутри царапающих глаза, лишивших его возможности видеть Сигюн - единственное живое существо рядом. Время страшного, яростного бунта с жестокими, калечащими тело попытками освободиться прошло. Теперь бал попеременно правили апатия и все еще упорные попытки найти путь к свободе. Унявший злобу и жажду мести трикстер смог вернуть себе способность холодно и быстро мыслить, оценивая ситуацию и прорабатывая десятки возможных стратегий за раз. Самые удачные из них бог обмана пытался реализовать за пределами своего мысленного полигона, но раз за разом терпел неудачу. Он пытался порвать путы, использовать слабую, но все-таки имеющуюся у жены магию, пробовал отыскать сыновей при помощи еле живого, но все еще оставшегося у него телепатического дара, пытался высушить и спалить пропитавшую веревки кровь, выморозить ее, превратившись в ётуна, тем самым лишив веревки возможности удерживать его, но все тщетно. Локи Лафейсон, некогда величайший маг девяти миров, опаснейший, сильнейший стратег, полководец и младший принц Асгарда сейчас был так отвратительно бессилен и жалок, что порой ему просто хотелось принять бесславную смерть на все еще пахнущих кровью его сына путах и избавиться от этих мук. Ослабевшие костлявые пальцы до крови впились в призрачно-белые ладони, будто пытаясь отвлечь трикстера физической болью от душевной, заполнить ей бездонную каверну, где раньше жило тепло и любовь, где была его семья… - Я больше не могу, прости, придется потерпеть… - дрожащий, слабый, но все еще полный любви голос жены вывел Лофта из оцепенения, - Готов?.. Обветренная, сухая, но все еще нежная, как тысячу лет назад ладошка вопросительно коснулась его болезненно-серой, впалой щеки. Не думая ни секунды маг уверенно кивнул. Он знал, что его ждет – чудовищная, рвущая на части боль, которая будто плавит внутренности, дробит кости в пыль и кипятит кровь, но при этом не дает даже приблизиться к краю спасительного забытья. Он столько раз переносил эту муку, но еще ни разу не смог сдержать крика, а Сигюн, на время забирая его муки себе, лишь тихо всхлипывала и терпела столько, сколько могла. Они пытались избавиться от проклятой змеи, но тварь всегда возвращалась, а пытки после этого были особенно долгими и изощренными. - Хорошо, дай только попью воды… - истощенная, оборванная, но все еще любящая и любимая Сигюн медленно поползла к берегу их крошечного острова. Локи отчаянно замычал и слабо дернулся, в попытке дотянуться до жены и остановить ее, забрать маленькую золотую убийцу себе. Он знал, что она сильна, но каждый раз боялся, что Сигюн не выдержит, сломается и просто умрет. Лофт боялся. Он безумно боялся остаться один и потерять любимую жену. Он устал, сломался, не мог больше выносить этой боли, вины, духоты, темноты, ощущения бесконечного пространства вокруг, его вечной пустоты, из которой нет пути обратно. Измученное тело почувствовало успокоительное тепло, а груди коснулось рваное, слабое дыхание: - Я никуда не уйду и не оставлю тебя, не бойся… Я всегда буду с тобой, - Сигюн грустно хмыкнула и погладила мужа по растрепанным, но все еще атласно-гладким черным волосам, - У нас больше никого не осталось. Есть только ты и я, я и ты… На истощенную грудь упала горячая капля. Одинокая слезинка будто прожигала его насквозь, душила тугими волнами стыда за то, что не уберег сыновей, за муки жены... Ранки на веках обожгло солью и по щеке скатилась розовая слеза, тут же убранная нежным поцелуем. - Не нужно, родной, ты не виноват… Ты хотел их защитить, мы оба хотели, но не смогли. Это наше проклятье Локи, наше вечное одиночество, бесконечная бессонница и вина, - Сигюн, дрожа от боли, осела у ног мужа и прильнула головой к его обнаженным ногам. Трикстер недовольно поморщился – тонкие, выбеленные дряхлыми руками старухи-скорби косы жены неприятно щекотали острое колено. - Извини, забыла, что ты этого не любишь, - женщина ласково провела по костлявой коленке теплой ладошкой, унимая этим незатейливым движением и зуд, и раздражение, и доводящее его до белого каления ощущение полного бессилия и бесполезности. Лофт уже давно перестал удивлялся тому, что она понимает его без слов. Похожая на двух сплевших тонкие лапки пауков грудь мужчины вяло раздулась, заставляя тонкие путы влажно блестеть от сияющей, льдисто-алой крови. Вегард в своем стремлении уничтожить Локи пошел очень далеко – несложное заклинание не давало пропитывающей веревки крови сына ни свернуться, ни стечь с нее, беспрестанно, при любом движении напоминая богу обмана влажными прикосновениями о его потере и никчемности. Ас слабо шевельнул рукой, напоминая любимой, что пора ему забрать у нее ядовитое украшение. Содрогаясь от боли, женщина коснулась обвитым золотой змейкой запястьем его руки, и коварная рептилия, с тихим шуршанием оплев руку Лофта, впилась в нее крошечными бриллиантовыми клыками. Локи зло скрежетнул зубами, но смог сдержать крик. Что-то было не так, что-то в этот раз отвлекало его от боли… В груди вместо ядовитого пламени разливалось еле ощутимое благодатное тепло. Трикстер знал это ощущение – чем сильнее оно было, тем ближе друг к другу были его сыновья и тем сильнее и спокойнее были они сами. Зная о страсти мальчиков к приключениям и особому таланту получать травмы и теряться, ас давным-давно настроил между ними и собой связь, чтобы в случае чего всегда быть способным прийти им на помощь. В Асгарде благодаря этому он мог с точностью до метра определить их местонахождение, но здесь он просто чувствовал, что они живы и совсем близко друг к другу… Очередная вспышка боли затопила сознание бога огня и вынудила потерять благословенную ниточку, связывающую его с детьми, но это его лишь раззадорило. В душе Локи запылала надежда, теперь он был уверен - его сыновья живы и спасение близко.