Второе поколение

Что без тебя мне эта вечность? Моих владений бесконечность? Пустые, звучные слова, Обширный храм без божества... М.Ю. Лермонтов, поэма "Демон"

Музыка к главе: Мельница - что ты знаешь? и Алевтина - Мокошь Исторического соответствия тут не ищите - я, конечно, взяла за основу реальные факты, но как всегда сделала жутчайшую мешанину, поэтому просто читайте и оставляйте отзывы - хорошие или плохие, тут уж как повезет) ______________________________________________________ Вопреки моим ожиданиям повели нас не на площадь к идолам, а в сторону домов. Все избы, как на подбор, были срублены из аккуратно обтесанных кедровых стволов и украшены ажурными резными ставнями и узорными коньками на крышах. Но выглядели эти украшения не дружелюбно и торжественно, а как-то предостерегающе – странные, сложные витиеватые узоры и волки: охотящиеся, хищно ощерившиеся и воющие на луну... Не птицы, не боги, не другие звери - повсюду были только волки. С трудом отведя взгляд от очередного крайне уродливого животного на чьей-то ставне, я стала глазеть по сторонам, при этом изо всех сил стараясь не задевать взглядом уже напугавших меня до нервной икоты домов. Город был странным – в нем было полно женщин, детей и стариков, но совсем не было молодых парней и зрелых мужчин. Создавалось впечатление, что всех, кто был старше двенадцати и моложе шестидесяти просто выгнали из поселения. Но жителей это, похоже, совершенно не волновало: в городе, не смотря на ранний час, уже вовсю кипела жизнь – к реке спешили румяные хозяйки с тюками нестиранного белья, во дворах стучали топоры, нестройным хором мычали гонимые на выпас буренки и упрямо, надтреснуто блеяла чья-то привязанная к колышку старая, злющая коза, которую дразнила смешливая малышня. Но стоило нам оказаться в поле зрения горожан, как те тут же забывали свои дела и принимались оторопело на нас таращиться, а особо любопытные пытались подойти поближе. Таких зевак важными взмахами рук с легкостью отгонял наш провожатый, однако заставить народ прекратить беззастенчиво на нас глазеть он был не в силах. Презабавное, наверное, было зрелище – старики и хилые, плюгавенькие мужики, все как один пораззявив рты, пялились на меня, за что либо получали затрещины от жен, либо с грохотом роняли из рук забытые топоры и недочиненные лукошки, а мальчишки забывали куда шли и провожали нашу процессию восторженными взглядами. Немудрено – среди их темно- и светло-русых макушек мои медные космы были как бельмо в глазу! Хотя кроме как необычным цветом волос крыть красоту здешних девушек мне было нечем. Все светлоокие, пышногрудые, с ямочками на щеках, улыбчивые, и у каждой длиннющая, лоснящаяся здоровьем косища с кулак… Но сейчас все восторги были обращены ко мне – тощей, рыжей, лохматой и отчаянно цепляющейся за ладонь идущего рядом мага. На последнего девушки смотрели с нескрываемым восторгом – все как одна глупо, звонко хихикали, перешептывались и прятали стыдливые улыбки в ладошках, а бывалые хозяйки лишь томно вздыхали и мечтательно поглаживали перекинутые через полные, тяжелые груди холеные косы. Но Фьялар на них не смотрел, только изредка оборачивался на меня и хитро улыбался, чем неизменно вызывал разочарованный ропот и отчаянные женские вздохи. Когда мы наконец-то поднялись на крыльцо княжеских хором и за нашими спинами с легким скрипом закрылась тяжелая дверь, я испытала ни с чем не сравнимое облегчение. Перспектива предстать перед суровой княгиней и, вполне вероятно, получить не самый мягкий приговор меня сейчас пугала гораздо меньше, чем нездорово-восхищенные мужики и ревнивые девицы за околицей. В горнице было много окон, в каждое из которых сейчас заглядывало как минимум по три любопытных селянина, то и дело нетерпеливо вертящих носами, кокетливо поправляющих косы или рассеянно теребящих бороды и усы. Внутри изба напоминала гридню - вдоль стен, на которых висели старые, помятые щиты и зазубренные мечи, стояли лавки, сундуки и столы, а на полу, возле противоположной входу стены лежала огромная, нелепо открывшая беззубый рот медвежья шкура. Чуть поодаль от ее выпростанной, уже безобидной когтистой лапы стояла расписная лопать, с надетым на нее пухлым серебристым куделем, а рядом, на резной скамье, восседал женский силуэт. Но рассмотреть его, стоя против света, бьющего из окна прямо за спиной пряхи, было невозможно. Только подойдя к женщине на относительно близкое расстояние, нам удалось оставить поднимающееся солнце где-то за верхней перекладиной окна, и я смогла разглядеть княгиню. В том, что это была именно она я почему-то не сомневалась – статная, красивая, мудрая женщина. Стройные ноги прикрыты длинным, ярко расшитым витиеватыми обережными узорами белым подолом, кротко прячущимся за мягкими складками чуть более короткого, густо-бордового сарафана, схваченного над округлым животом тонкой лентой плетеного пояса с узором из крапчатых ромбов, нижнюю кромку которой украшали крошечные, похожие на наконечники для стрел, бронзовые треугольники, что музыкально позвякивали при каждом движении ловких рук женщины, укрытых свободными, густо украшенными золотисто-алой вышивкой рукавами. Княгиня улыбалась и что-то тихонько мурлыкала себе под нос, совершенно отрешившись от внешнего мира и не замечая, что она уже пару минут как не одна в горнице. Я уже начала думать, что мы так простоим до самого вечера, но наш переминающийся с ноги на ногу «тюремщик» наконец нашел в себе силы заговорить: - Рогнеда Светозаровна, я эта… Привел, вот… Ну… Женщина удивленно подняла на бормочущего подданного свои озерно-голубые глаза, будто не понимая где она и что мы вообще здесь делаем, но потом тепло улыбнулась и мягко кивнула окончательно стушевавшемуся отчаянно-багровому мужичку, который, не переставая что-то подобострастно бормотать, кланяться и расшаркиваться побрел к двери. Женщина нахмурилась и погрозила в одно из особенно облепленных зеваками окон пальцем и селян будто ветром сдуло. Убедившись, что лишних глаз вокруг нет, княгиня добродушно улыбнулась и обратилась к нам: - А вот и наши нарушители спокойствия… Ну рассказывайте, зачем стражей перепугали? – женщина не выказывала к нам ни капли враждебности. Происходящее ее, скорее, веселило. Фьялара такой поворот событий удивил не меньше моего: - То есть никакого испуга, угроз, пыток и суда над чужаками?.. – чародей потрясенно развел руками и выжидательно уставился на княгиню. - А за что вас пытать? – женщина озорно прищурилась, - Вы ничего не украли, никого не убили, даже сбежать не пытались. А о том кто вы и откуда, думаю, вы сами расскажете. По лицу мага пробежала тень сомнения. Ну разумеется, кто в нашей ситуации сказал бы правду – в лучшем случае после честного рассказа нас сочтут сумасшедшими, а в худшем… Бррр, даже думать не хочу. - Я расскажу ей о нас. Сам и не все. А ты даже не вздумай встревать, поняла? Если княгиня задаст тебе вопрос – отвечать будешь то, что я скажу. Манера говорить была прежней – грубая, повелительная и не допускающая возражений. Однако голос, звучавший в моей голове, был совершенно не таким, как в самом начале нашего странного знакомства – мягкий, спокойный и, как ни странно, немного взволнованный. Уже крутившееся на краю сознания язвительное «Как прикажете, повелитель» оказалось не нужным, и я просто ободряюще сжала ладонь мага в ответ. Чародей было начал невероятный рассказ о нашем здесь фантастическом появлении, как в горницу, звонко шлепая босыми ножками, забежала давешняя бесстрашная любительница ярких перьев. - Мааама! Мам, смотри, смотри-смотри-смотри, что у меня есть! – восторженно улыбаясь и совершенно не обращая на нас внимания, девочка плюхнулась на скамью возле княгини и торжественно протянула ей украшенный пыльными разводами и куриным пухом кулачок с зажатым в нем пуком переливающихся перьев. Рогнеда, глядя на гордую своей маленькой победой дочь, ласково улыбнулась малышке и мягко пригладила растрепавшиеся бледно-золотые кудряшки: - Опять вымазалась, как домовенок в золе… Голуба скоро руки сотрет тебя купать. Недовольная невниманием матери к своему трофею малышка надулась и, насупив светлые бровки, ловко увернулась от материнской ладони: - Это для Сварога, ну как ты не понимаешь?! Княгиня похоже и правда искренне не понимала, зачем воинственному пламенному богу нужен ворох помятых, грязных петушиных перьев. - Ладка его задобрить решила, чтобы отец вернулся быстрее, - на пороге стоял жутко недовольный мальчик лет шести. - Милая, он и так вернется и для этого совсем не обязательно было обижать несчастную птицу. Боги всегда стоят за его спиной, - малышка разочарованная тем, что ее идея не встретила энтузиазма, грустно теребила предназначенный богу дар и плаксиво шмыгала, - Но подарки любят даже они. Тем более так славно добытые в неравном бою, - Рогнеда светло улыбнулась удивленно поднявшей на нее светлые глазки дочери, - Беги к Беловоду, он знает, как передать дар богам. Андрей, проводи сестру, а потом передай ее Голубе, пусть искупает и переоденет. - Братья с отцом в поход ушли, а я с этой соплюхой вожусь, как нянька… - Андрей! – княгиня гневно округлила глаза, а искренне не понимающий материнского недовольства юный вояка скрестил на груди руки и со всей доступной его детской душе обидой принялся зло сопеть. Лада виновато посмотрела на брата и, аккуратно нащупав ножкой пол, слезла с лавки, с твердым намерением пойти мириться, но быстро об этом забыла - девочка наконец-то заметила ошарашено таращащегося на нее Фьялара и с улыбкой выглядывающую из-за его плеча меня. Малышка, раскрыв в немом восторге рот, восхищенно рассматривала кажущегося для нее гигантом мага. Любопытные серые глазки с ярким, похожим на лепестки подсолнуха, золотистым ободком вокруг зрачков, жадно запоминали каждую деталь его образа. Особенный трепет у девочки вызвали глубокие шрамы на лице чародея и его непривычные для здешних мест угольно-черные кудри. Любопытно склонив голову, малышка прошлась цепким взглядом по напряженно подобравшейся фигуре мужчины. Ладонь Фьялара, тем временем, сжала мою еще сильнее и стала неприятно влажной. Девочка его пугала… но чем? Уловив едва заметное движение дрогнувшей руки чародея, малышка без страха подошла к нам поближе и, встав на носочки, коснулась сомкнутых рук. Через секунду юркая детская ладошка уже прикрывала внимающее горячо нашептываемым ему девочкой секретам ухо матери. С каждым новым, касающимся кожи горячим влажным облачком, словом дочери княгиня становилась все мрачнее. - Я расскажу об этом отцу, когда он вернется. А теперь – марш к Беловоду, а потом – купаться! – Рогнеда с улыбкой подтолкнула малышку к уже заскучавшему, лениво ковыряющему стену брату. Подбежав к мальчику, Лада взяла его за руку и принялась что-то бодро тараторить, при этом виновато собрав белесые бровки. Андрей, изо всех сил стараясь не потерять вида смертельно обиженного рыцаря, устало закатил глаза, но все-таки улыбнулся и, похоже, повел сестру к таинственному Беловоду. Как только за детьми закрылась дверь, княгиня вновь обратилась к нам. Она была все так же улыбчива и спокойна, но от меня не укрылось плещущееся в пасмурной глубине ее прекрасных глаз сомнение. - Вы не гости, но и не пленники, а свободных рук в Радогосте не хватает. Окончательно вашу судьбу решит мой супруг, а до его возвращения, пока будете выполнять данную вам работу, можете оставаться в городе, - Рогнеда, не убирая нежной руки с тяжелого чрева, грациозно поднялась со скамьи, - Тихон ждет вас на подворье. Он расскажет куда идти и что делать. Княгиня перебросила за спину тучную, темно-каштановую косу и нетерпеливо вздернула соболиную бровь. Видимо разговор был окончен. Фьялар рассеяно кивнул и потянул меня к выходу. Что-то его очень беспокоило, и в какой-то степени даже злило… Хотя какому царственному отпрыску понравится выполнять грязную работу? *** Это был безумно долгий день… Меня, как женщину, определили на кухню, где громкоголосая, необъятная кухарка Ядвига, вытирая о засаленный передник натруженные пухлые руки, уже с порога бросила мне первое задание - обезглавить и ощипать курицу. Сказать, что меня это привело в ужас, значит не сказать ничего – я с сырой вырезкой то никогда дела не имела, а тут на тебе – прикончи-ка птичку, Ив, да побыстрее! От одной только мысли о том, что мне придется убить безгрешную курицу руки начинали предательски трястись, а во рту становилось кисло от подкатывающей тошноты. Стоит ли говорить, что все с самого начала пошло наперекосяк… Изловить вреднющую, тупую несушку мне удалось только спустя 15 минут, четыре выдранных клока перьев и пять прицельных клевков пернатой нечисти в мои пока еще ни в чем неповинные руки. Курица была маленькой, но непомерно сильной – задача по одновременному удержанию в руках ее и топора оказалась практически невыполнимой, но когда мне это удалось, нарисовалась следующая проблема - отрубить птице голову оказалось весьма и весьма непросто. Во-первых, мне было страшно, а во-вторых это квохчущее дьявольское отродье постоянно умудрялось перекинуть шею в недоступную лезвию топора часть побуревшей от птичьей крови колоды! С пятой попытки курица наконец-то была обезглавлена, но тушка, внушая мне священный ужас, продолжила ДЕРГАТЬСЯ! Уронив ее со страху с колоды, я в полном шоке наблюдала за начавшимся зомби апокалипсисом – обезглавленная птица, брызгая кровищей и пугая гусей, кругами носилась по загончику и с грохотом врезалась в стены. От позорного бегства из теперь напоминающего притон какого-то жестокого маньяка птичника и последующего обморока меня спасла наблюдающая за происходящим ребятня. Какой-то мальчишка изловил треклятый полутруп и, перевернув его кверху лапами, сцедил всю кровь, лишив этим тушку остатков жизни и возможности двигаться. Я к таким «прелестям» простой жизни была решительно не готова, и чем меньше крови оставалось в тщедушном курином трупе, тем бледнее (а позже зеленее) становилась я. При этом, отвести взгляд от спокойно держащего продолжающий вяло трепыхаться трупик мальчишки я почему-то не могла. - С-с-спасибо, - неуверенно перехватив курицу за лапки и поклявшись себе перейти на жесточайшую вегетарианскую диету, я нетвердой походкой побрела к кухне. Вездесущие дети с визгом кинулись за мной. Сначала я думала, что они просто ждут моего очередного провала, о котором я пока не догадываюсь, но оказалось, что добрые малыши решили мне напомнить, что когтистые лапки мученицы тоже было бы неплохо обрубить… Как на кухне прошел остаток дня я помню смутно – перед глазами все время стояло синюшное тельце ощипанной добродушной малышней курицы и ее укоризненно свернутая шея, от вида которой немилосердно тянуло продемонстрировать миру то, что я ела на завтрак. Единственным, что меня удерживало от позорного публичного разведения антисанитарии была непрерывающаяся трескотня Ядвиги. Слушала я ее в пол уха, но тем не менее узнала много важного. Например, что мужчины у них не вымерли – все боеспособные мужи еще три месяца назад ушли с князем в поход вдоль границы с обнаглевшими Сербами, которые повадились нападать на ближайшие деревни и воровать девок, и что Фьялар молодец, «гарну жинку» себе отхватил, правда «худушчую, шо пустой колос». Через пару часов голова от непрерывного и преимущественно пустого бабьего трепа начала откровенно пухнуть, и когда этот бесконечный, наполненный издевательствами над моей, как оказалось, хрупкой психикой день закончился, я с нескрываемой радостью поплелась в отведенный нашей с Фьяларом «семье» дом. Старая и, к моему счастью, почти лишенная страшных волчьих морд изба стояла неподалеку от княжеских хором – хозяин с сыном ушли в поход, а хозяйка давно умерла, поэтому изба пустовала. Горница была обставлена просто и даже бедно, но ни один, даже самый роскошный дом не мог сравниться с царящими внутри теплотой и уютом. На покатых волнах светлых стен лениво почивали отблески бледного пламени двух десятков лучинок, зажженных по всему дому, а в дальнем углу, между северной и восточной стеной, лениво урчащим, теплым домашним котом стояла огромная белая печь, которая еле слышно потрескивала и низко гудела, с удовольствием поглощая свежие дрова. Рядом, притулившись к ее теплому беленому боку, скромно пряталась до поры ненужная прялка хозяйки, у края топчана, над закопченной, напоминающей вытянутый арбузный ломоть заслонкой висели придавленные кучей шкур и покрывал связки сушеных трав, чеснока и лука, а чуть поодаль стену подпирали аккуратные рядки чугунков, длинные ухваты и старая, совершенно черная кочерга. От стоящего у западной стены стола расходился потрясающий запах парного молока и свежего хлеба, который, заботливо завернутый в тонкую тряпицу, лежал рядом с парой аккуратных глиняных мисок и деревянных ложек. На одной из стоящих возле него скамей уже примостился толстый рыжий кот, который увязался за мной еще с кухни, и нагло первым шмыгнул в дом. Сейчас, блаженно прикрыв совино-желтые глаза, зверь тихо перемурлыкивался с печкой. Ядвига еще час назад унесла к нам в дом чугунок с ароматной тушеной капустой, но вспомнив о том, что среди безобидной зелени там были и части жестоко убиенной мной курицы, есть мне почему-то расхотелось. Черт с ней, пусть себе стоит в печи… В конце концов Фьялар сам разберется что к чему, а если нет, то меня разбудит. Спать… Как же хочется спать. Сил хватило только на то, чтобы стянуть с себя одержу, залезть с просторную льняную рубаху и с горем пополам вскарабкаться на топчан. Травы и лук взволнованно зашуршали, вслед за поехавшими от моего неуклюжего прыжка многослойным подобием матраса, но обошлось без жертв. Наскоро поправив съехавшие покрывала я свернулась калачиком и сразу начала проваливаться в приветливые сонные глубины: бок приятно грела печка, щеку ласкала тощая, но невыразимо удобная и теплая перина, а под рукой, по-домашнему урча, улегся вкусно пахнущий кухней кот. Но забыться этой ночью глубоким сном мне, похоже, было не суждено – через несколько минут споткнувшись о порог, шипя от боли и заковыристо проклиная бездушное дерево, вернулся Фьялар. Следующие пол часа меня беспрестанно отвлекали ото сна его шаги, грохот посуды или другой задеваемой им утвари, и тихая ругань. Окончательно сон прогнал обиженный мяв согнанного с насиженного места кота и ощущение того, что на его место с кошачьей грацией и совсем не свойственной кошачьим бранью улеглось нечто очень большое. - Поздравляю, ты не дал мне заснуть…- я сонно перевернулась на другой бок и оказалась нос к носу с Фьяларом, который отчаянно пытался умоститься на оставленном мной небольшом свободном пространстве. - А ты не даешь мне даже лечь! – ас обиженно засопел и кое-как улегся на бок, - Подвинься, кому говорю! - Ты чего раскомандовался? Иди вообще на лавке спи - то, что ты всем растрепал, что мы якобы женаты не дает тебе реального права похабно тереться от меня своими телесами всю ночь напролет…– ленивый, сиплый спросонья и придушенный так удобно подпирающей мое помятое лицо периной голос, несмотря на все мои старания, не смог выразить даже чего-то отдаленно похожего на возмущение. - То есть а Асгарде сон на одной постели тебя не смущал, а тут в тебе неожиданно очнулась благородная барышня, для которой поделиться удобством с ближним своим есть чудовищнейший моветон! - Там было больше места, а здесь мы вдвоем вообще не помещаемся, - меня откровенно забавляло как длиннющий маг пытался совместить перебранку со мной с попытками уместиться на явно коротком для него топчане и отвоевыванием у меня «законного» пространства для сна. - Да подвинься ты в конце-концов, я же вижу, что у тебя за спиной полно места!!! Пальцы Фьялара, вызывая у меня приступы идиотского хрюкающего хохота, ополоумевшими пауками побежали по ребрам. Отбиваться от мага было бесполезно – он определенно был сильнее, а учитывая, что все мои силы сейчас уходили на то, чтобы хоть как-то проталкивать воздух сквозь схваченное судорогой и издающее уже еле слышные всхлипывающее-квакающие звуки горло, я определенно не была ему соперником. Заставив-таки меня откатиться к стенке, маг победоносно улыбнулся и торжественно поерзал на захваченной территории. - Это был запрещенный прием! Еще и без предупреждения – вообще никакого понятия о чести нет! – я картинно надулась, а Фьялар только мягко улыбнулся и пригладил мои наэлектризованные, в конец разлохматившиеся волосы. - Это был единственный способ заставить тебя подвинуться. Обещаю, приставать не буду, просто я жутко устал и замерз… Провести весь вечер за выуживанием неводов по колено в откровенно стылой воде не самое большое удовольствие, знаешь ли, - чародей страдальчески сморщил нос. - Уж лучше рыбу удить, чем кур обезглавливать… - Чем что? – ас внимательно прищурился - похоже не расслышал. - Глухня… Я, говорю, расскажи чем ты еще сегодня занимался. - Я смотрю, кто-то окончательно вошел в роль заботливой жены… - ас пошловато улыбнулся и, глупо вытянув губы отвратительно причмокивающей трубочкой, потянулся ко мне. - Да ну тебя, дурак! – моя ладонь, под общий смех, с характерным шлепком остановила неумолимо приближающиеся ко мне "сладострастные уста". - Ну ладно-ладно, больше так не буду, - аккуратно отведя мою ладонь в сторону, но не спеша при этом отпускать ее, ас резко посерьезнел, - Я выяснил где мы и у кого находимся. И чем больше я узнавал, тем меньше мне нравилось то, что я слышу… Внутри от этих слов стало как-то холодно и липко. Уж если здесь нашлось что-то, что смогло выбить Фьялара из колеи, то дело - дрянь. - Что ты узнал?.. – голос помимо воли опустился до сдавленного шепота. - Они называют себя Лютичами – князь Яромир собрал первых жителей Радогоста в своих походов через весь континент – забирал с собой воинов, которые сражались с ним бок о бок и добывали золото и богатства пригодные для продажи, одиноких женщин и детей из кем-то разграбленных селений, каким-то образом узнавал, кто, какие племена или кочевники спалили их дома, находил и уничтожал их… Потом, двадцать лет назад они построили здесь поселение. Многие хотели его защиты – несли дань, селились рядом… Город рос, как и слава Яромира. Он объединил под своими стягами несколько племен, те присягнули ему на верность, назвали князем. Никто не знает откуда он взялся, но ходят слухи, что он колдун, ему подвластны пламя и ветер и он по собственной воле может превращаться в волка… - шепот аса слился с ночной тишиной, будто он не хотел рассказывать дальше. Но через секунду рассказ продолжился, - И глядя на его детей, я склонен верить тому, что это правда… А если это так, то ничем хорошим появление князя нам не светит. - Почему?.. - Здесь есть магия, Раудмар, и некоторые смертные умеют ей пользоваться, пропуская поток сил сквозь себя. Но когда они не заняты волшбой они… Обычные. Пустые, в них нет ничего сверхъестественного, кроме разве что, вызывающей внешности и таланта закатывать глаза и вещать загробными голосами по поводу и без, - маг пренебрежительно хмыкнул, - Но его дети… Особенно девочка. - Лада, кажется? - Да, именно она. В ней… В ней есть сила, - чародей потрясенно мотнул головой, - Сила, сопоставимая с моей. Она не просто смертная, но я не понимаю, не могу разобрать откуда вторая часть ее сущности, кто ее отец. Точнее я догадываюсь, но не хочу, чтобы это оказалось правдой. - Почему? - Я думаю, что Яромир – ас. Но искренне надеюсь, что я ошибаюсь… У Асгарда много шпионов, равно как и изгнанников, надеющихся любым путем получить прощение, - чародей помрачнел и нахмурился, - Но у нас еще есть время на поиск потока и на то, чтобы исчезнуть отсюда. В крайнем случае нам придется просто сбежать из города и уже потом думать, как покинуть этот мир. В темноте этого было не видно но я покраснела до самых корней волос. Из-за моей глупой эмоциональности нас вынесло черт знает куда, а теперь выясняется, что мы еще и умудрились угодить в самый центр вражеского лагеря. - Прости меня… - Да я и сам хорош - тоже думал не о том, - ас тяжело вздохнул и прижал меня к себе, - Возможно все не так уж и плохо. Изгнанник вполне может оказаться на нашей стороне. Я немного отстранилась и подняла на мужчину испуганные глаза: - А что, если нет?.. Что, если он захочет нас убить, Фьялар?.. - Я убью его первым, - теплые, сухие губы успокаивающе коснулись моего лба, - Я никому не позволю причинить тебе вред, обещаю. Ты будешь в безопасности, как бы не сложилась ситуация. - А как же ты? Что я буду делать без тебя?.. – впервые мне стало по-настоящему страшно остаться одной. Сейчас у меня был только он. Во всех девяти мирах, во всех вселенных он был единственной близкой мне душой... - Знаешь, а ведь сначала я хотел убить тебя… - я непонимающе взглянула на виновато потупившегося, неожиданно разоткровенничавшегося мага, - Я мог это сделать, мог оставить твою душу у Хель, забрав себе только силу и значительно упростив себе этим жизнь, но меня что-то остановило… Меня тянуло к тебе, я… Я захотел тебя спасти, - синие, поблескивающие в темноте огоньки внимательно смотрели в мои испуганные глаза, - Я не знаю, что происходит, Раудмар, не знаю, что ты со мной делаешь, но… Но я не хочу просто помочь себе за твой счет. Я хочу помочь нам. Правда пока не совсем понимаю, в чем заключается эта помощь и как это сделать... Наверное поэтому все это время я был так безумно зол и груб с тобой, просто потому что не мог этого понять и был загнан в тупик, - Фьялар невесело хмыкнул, - Прости меня... Разум с трудом улавливал смысл сказанного, но сердце от его слов забилось быстрее и слаще, с каждым ударом заставляя время замедлять свой ход. Я с какой-то до сих пор неизвестной мне, трепетной внутренней дрожью чувствовала, как на мою талию несмело скользнула горячая рука мага, ощущала, как моих сведенных локтей касается его вздымающаяся от дыхания грудь и медленное, но безумно сильное биение пульса на его шее под моими робкими, дрожащими пальцами. Я несмело коснулась кончиком носа его щеки, и по телу прошлась трепещущая волна жара, замерев дрожащим лучинным огоньком в солнечном сплетении. Ас чуть наклонил голову и несмело коснулся моих губ легким, скользящим, чуть недоверчивым и невыносимо нежным поцелуем, который обычно дарят давно потерянным, но каким-то невероятным чудом вновь обретенным любимым.