Второе поколение

Юху-ху, ребятки, я наконец-то добила новую главу :D Она получилась чуть скомканная и вообще, на мой вкус, так себе, но пока ничего более дельного моя фантазия не выдала. Флешбеки выделила курсивом (ну это так, инфа на всякий пожарный). Плей-лист к главе: Fox Amoore – The Voice of Sinnah Мельница – На север Алевтина – Тайна Приятного чтения! ____________________________________________________ Деревянный дракон на носу кнорра нетерпеливо скалился в бесконечную, льдисто-серую океанскую даль, где горизонт порождал легионы грохочущих, с яростным шипением наносящих беспощадные удары по каменной кольчуге галечного берега, волн. Забывший на время о своем корабле, рыжеусый капитан вслушивался в издевательски хранимое прибоем эхо недавней бури и уже несколько минут морозил свои старые колени перед огромным, набитым сокровищами сундуком. Остальные викинги неуверенно переминались с ноги на ногу под крутым корабельным боком у него за спиной. Верные побратимы не дерзали подойти ближе – лишь украдкой перешептывались, да любопытно поглядывали на врученную великой богиней плату. Криво усмехнувшись в густые усы, Аудун недоверчиво взвесил на жесткой, задубевшей от морских ветров и соли ладони выуженный из сундука золотой гребень, и взглянул на бесстрастно взирающую на него женщину. Он верил, что эта закутанная в подбитый лисьим мехом плащ дева и есть великая Фрейя – хитрая, жестокая, всесильная и сладострастная. Но что-то подсказывало его старому просоленному сердцу, что не все здесь чисто. Еще и этот странный колдун, гарпун ему в задницу!.. Мало того, что мужик и бабским ремеслом занят, так еще и здоровый такой, что парни к нему подойти боятся. И шрамы на лице ой какие не простые… Старый мореход бы совершенно не удивился, если бы ему кто сказал, что маг получил их, когда решил пойти на медведя с голыми руками. Зверь наверняка обделался с перепугу, когда этот верзила с окровавленной рожей кинулся ломать ему хребет… И слишком уж он оберегал прекрасную, молчаливую вану – неужели богиня войны не может сама себя защитить? Хотя, откуда ему знать… Аудун впервые столкнулся с богами лицом к лицу. Надменные, красивые, богато одетые – и дурак бы понял, что это не рыбаки, которых шальной ветер унес от родных берегов, и не сумасшедшие. Но взять их с собой, да еще и везти туда, где сама Хель не сыщет было сущим безумием! Сначала Аудун лишь расхохотался чародею в лицо, сказав, что доставит их хоть прямиком в Одиновы чертоги, если Фрейя согласится неделю к ряду греть его ложе. Нагло усмехнувшись уже было ринувшемуся вырвать его язык асу, викинг молча махнул команде, приказывая закончить погрузку шкур и мяса пойманных накануне нерп и отчаливать. Глядя на Аудуна, продолжающего с палубы предлагать богине согласиться на его условия, а заодно ублажить еще троих хохочущих рядом с ним побратимов, маг лишь недобро ухмыльнулся и тихо сказал: «Фрейя не прощает предателей, капитан. А насмешников - тем более». И богиня не простила. Налетел шторм. Беспощадный ветер рвал паруса и гнал корабль на скалы. В бухте крошечного фьорда царил настоящий хаос, а у самого ее края грохотала, швыряя на голые скалы исполинские волны, голодная, яростная смерть. Очередная косматая волна жадно слизала с покатого бока корабля несколько щитов, а ее сестра утащила следом троих вопящих от ужаса воинов. Не стоило им оскорблять богиню, крича, что они ничуть не хуже цвергов, даровавших ей бесценный Брисингамен… Аудун отчаянно боролся со стихией, вынуждая кнорр вилять между обнажающихся бивней скал. Нужно было только уловить момент между двумя волнами, выйти из бухты и сбежать от гневающейся богини… Но ничего не получалось. Как только кораблю удавалось подкрасться к узкому проливу, его снова отбрасывало назад. В последний раз рванув к спасительному проливу, капитан замер от ужаса, до боли вцепившись онемевшими пальцами в штурвал. Между голыми, черными скалами закручивался исполинский водоворот. Корабль уже почти шел по самому его краю. Аудун не знал, что ему делать. Он плавал всю свою жизнь. Беспощадно рвущий нежную морскую плоть отцовский кнорр, его палуба и соленый, пахнущий водорослями ветер, были ему куда роднее и понятнее каменистых берегов. Он знал, что проведет свой корабль через любую бурю, но эта оказалась ему не по зубам – происходящее не подчинялось ни одному из известных ему законов. В небе было темно, как у Сурта в заднице, а уподобившиеся скалам волны грозили потопить его судно, как игрушку! Старый вояка, а ныне – мирный торговец, всегда исправно подносил морским демонам жертвы и знал, что его не погубит даже самый лютый шторм. Но будет ли стоить игра свеч, если он выйдет из него один, без верного корабля и команды? - Поворачивай! Поворачивай к берегу!!! – захлебываясь беспощадно хлещущим по лицу дождем и горькими океанскими брызгами, капитан скорее почувствовал, чем увидел, как напуганная команда, цепляясь за борта, лини и весла спешно принялась брать обратный курс к берегу. Они не успели пройти даже трети пути, как ветер начал утихать, а лик налившегося черным гневом неба стал благосклонно светлеть. Шторм покинул фьорд так же быстро, как и появился, будто отогнанный от еще теплой добычи хромой волк. Маг не обманул их - гнев оскорбленной неучтивостью смертных Фрейи оказался ужасен, но она, все же, смилостивилась, как только кнорр решил вернуться за ней. После, замерзший и злой капитан долго спорил с чародеем. Конечно, исполнить волю богини – великая честь, но за нее не купишь ткани на новое платье для сварливой жены, да и трактирщику долг не оплатишь. А учитывая опасность того, на что он уже почти решился подписаться, старый мореход решил выжать из напыщенного ведьмака все, что только мог. - Это лишь малая часть той платы, что ты получишь за свою службу, Аудун Ингварсон, - чародей уже битый час торговался с мореходом, терпеливо пытаясь уговорить его унять свою жадность и согласиться на ту «скромную» награду, что ему предлагали в качестве задатка. - А на что золото мертвецу, колдун? – викинг подозрительно прищурился и сплюнул на подернутый инеем берег, - То, о чем ты просишь, слишком опасно. Я не поведу своих людей на смерть ради одного жалкого сундука с побрякушками. - Ты всегда вел их за наживой, так почему же сейчас отказываешься? – мужчина плавно склонил кудрявую голову на бок и желчно прищурился. - Риск должен быть оправдан. Что толку от сокровищ, коли они вместе с нашими костями пойдут на игрушки русалочьим детям? – мужчина размашисто швырнул гребень в обиженно звякнувшие монеты. - Риск никогда не бывает оправдан, Аудун. Ты всегда рискуешь расстаться с жизнью - меняется лишь цена возможной награды, - бесшумно подойдя к сундуку, маг опустился перед ним на корточки и плавно запустил тонкопалую кисть в его призывно поблескивающее нутро, - Так что же ты выберешь? Безвестно сгинуть в морской пучине, оставив на родном берегу вдов и сирот, или же вернуться туда под сенью благословения самой Фрейи, на новых кораблях, груженых золотом, шелками, первоклассным оружием и железом? Откажешься - и сегодня же пойдешь на корм сельди, а если согласишься помочь, то еще три поколения твоих детей смогут безбедно существовать до самой старости. Подумай над этим хорошенько. Глупо будет погибнуть из-за своего недоверия. Несколько секунд чародей и викинг играли в гляделки. Ас, не мигая, смотрел на гневно раздувающего дряблые щеки морехода и криво улыбался, отсчитывая секунды его раздумий звяканьем небрежно роняемых обратно в сундук самоцветов и золотых монет. - Почем мне знать, что не обманешь? Чародей легко взмахнул рукой и вокруг старого викинга появился еще десяток доверху наполненных драгоценностями сундуков, ворохи бесценных тканей и кипы оружия. - Нам нужна твоя помощь, смертный. Обман здесь ни к чему, - изящно поднявшись с земли, бог лениво развел руки в стороны и примирительно улыбнулся. Моряку очень не понравилась улыбка чародея – жутковато искажающая длинные шрамы на лице, она буквально принуждала его согласиться на выставленные условия. Ас был расслаблен и спокоен, но в темных глазах, которых, кажется, избегал сам свет, отражалась беспощадная, немая угроза. Аудун знал, что даже предложи ему клятый ведьмак столько богатств, что он не смог бы их увезти на своем корабле, он бы все равно не согласился плыть в неизведанное северное море, что безвозвратно поглотило не одну сотню самонадеянных кораблей. Но отказ не оставлял ему решительно никаких шансов выжить. Согласие тоже сулило ему смерть, но хотя бы оставляло призрачную надежду вернуться домой. - Хорошо. Вы поплывете с нами. Но сначала мы доставим свою добычу и плату Фрейи домой. - Идет, - маг победно вздернул острый подбородок и пожал руку капитана. - Ну, чего встали, Гарм вас задери?! Несите все на борт и отчаливаем! – Аудун свирепо сверкнул карими глазами на своих воинов, что тут же принялись тащить неподъемные сундуки на корабль, - А вы идите за мной. И учти, Фьялар, если хоть кто-то из моих людей пострадает, пока вы будете топтать мою палубу – обоих отправлю за борт. И не погляжу на то, что вы боги. *х***Х***х* Над миром царила ночь. Она любовалась отраженными в черном зеркале океана льдисто-голубыми очами звезд и кокетливо прятала нежный, белый, словно морская пена, лунный лик за лениво колыхающимися завесами изумрудно-лилового северного сияния. Команда мирно посапывала в теплом, насквозь пропахшем потом, мясом и пряностями трюме, а я наслаждалась покалывающим ноздри ледяным воздухом и любовалась обратившимся в бесконечное небо миром вокруг. Старый кнорр будто парил среди бесконечно далеких созвездий и невесомых лент авроры. Вода беззвучно лизала деревянные бока корабля и было непонятно, какое из небес истинное — то, что простиралось под безмолвно скользящим все дальше на Север кораблем, или то, что сейчас занимало мои измученные бессонницей глаза. Сонный, из-за кучи одежды и шкур похожий на неаккуратно сшитую из лоскутков пухлую куклу, рулевой уже не удивлялся тому, что я часами могла стоять на палубе в легком платье и красивом, но, откровенно говоря, бесполезном в таких условиях плаще и даже не думала мерзнуть. Знал бы он почему мне на самом деле не страшен холод… Устало улыбнувшись, я привычно коснулась тонкого, бледно-золотого браслета. - Без тебя я бы просто задохнулась в этом чертовом трюме, мой маленький друг. Отозвавшись на ласку, украшение стало прозрачнее, а через секунду распалось облаком искр, чтобы превратиться в уже привычную крошку-лису. Зверек уселся на раскрытых ладонях и недовольно чихнул. - Холодно, да? – рассерженно нахохлившись и фыркнув, гнест снова обратился снопом искр и скользнул в рукав платья. Волна костёрного жара пробежалась по руке, скользнула по ключице и, спустившись чуть ниже, замерла у солнечного сплетения - дух решил прикинуться подвеской и укрыться от ненавистного мороза под моим платьем. Бедняжка не давал мне замерзнуть, но сам неимоверно страдал. Ему, наверное, еще не приходилось так долго быть в столь не похожих на его родной пламенный мир местах. Интересно, сколько нам еще плыть?.. Уже две недели мои глаза не видели ничего, кроме бесконечного океана и низкого сизого неба, что иногда расщедривалось на редкие колючие снежинки. Перед тем, как направиться к указанному Фьяларом загадочному острову, мы ненадолго остановились в одном из селений, чтобы моряки смогли обменять свою добычу на зерно, мед и пряные травы, а потом направились в их родной фьорд. Я никогда прежде такого не видела. Странное зрелище – море, укутанное невесомым жемчужно-розовым рассветным туманом, текущее широкой рекой среди огромных, будто нарисованных гор, на которых сварливо перекрикиваются тысячи птиц, а у самого их подножия, виднеющиеся с корабля россыпью темно-янтарных бусин, вальяжно ловят первые солнечные лучи красавицы-нерпы. Вода была настолько кристально-чистой и синей, что казалась потоком бесчисленного множества сапфиров, растопленных по прихоти какого-то скучающего лесного божества. Глубина потрясала воображение, но я могла видеть каждый, даже самый крошечный камушек на дне, и похожих на серебряные иголочки рыб. Здесь к запаху соли примешивался пьянящий аромат хвои и легкий, едва уловимый дух водорослей и доносимого из недалеких деревень дыма. Слух ласкал шум высоких, гордо глядящих на нас с отвесных скал деревьев и хлопанье птичьих крыл, а взор никак не мог насытиться видами открытых ему красот. Невероятно живой, полный контрастов и красок мир пьянил и завораживал, заставлял дух ликовать, а веки – увлажниться от подступающих восхищенных слез. Мне до дрожи хотелось ступить на эту прекрасную, давшую миру великих героев и богов землю, побродить по лесу, увидеть людей... Но Аудун не позволил нам сойти с корабля. Фьялар дал ему три дня, но викинг заявил, что сам решит, когда они отправятся в путь и, зло сплюнув на палубу, сошел с корабля. На секунду мне показалось, что разъяренный чародей кинется вслед за капитаном и разорвет его на сотню маленьких, смердящих потом, солониной и вином капитанчиков. Но он лишь метался от носа к корме и на чем свет стоит ругал магию и какие-то непонятные «столпы согласия». Но потом вспомнил о каких-то блотах*, расхохотался и просто уселся на палубе, принявшись испепелять взглядом недалекий берег. В буквальном смысле. Там и через тысячу лет, наверное, будут стоять оплавленные им булыжники. Как ни странно, на четвертый день, с первым алым лучом к кораблю вместе со своей верной командой вернулся надменный Аудун, и мы отплыли в неизвестную даль, к крошечному безымянному острову, что оберегали от людей жестокие шторма и беспощадные соленые льды… - Опять не спишь? – щеки ласково коснулись улыбающиеся, теплые губы, а по спине благостно разлилось родное тепло. - Если рулевой нас увидит, сам будешь объяснять Аудуну, какого черта ты, простой маг, лапал великую богиню, - я лениво запахнула полы тяжелого плаща Фьялара и устало прильнула виском к его плечу, подставляя чуть порозовевшую от холода щеку для нового поцелуя. - Не увидит. Сквозь морок ему не пробиться, - чародей чуть крепче прижал меня к себе и отрешенно уставился в звездную даль, - Через два дня мы будем на месте. Аудун просто вне себя от восторга, что наш путь занял едва ли не в три раза меньше времени, чем он полагал, поэтому не удивляйся, если завтра он кинется целовать тебе ноги. - Попутный ветер и отсутствие бурь совершенно не моя заслуга. Хотя спектакль с заклятиями и жертвами получился впечатляющий. Я не могла удержаться от смешка, когда вспомнила, как стояла на носу кнорра и, отплевываясь от горьких брызг, отвлекала на себя моряков, крича в волны вызубренное накануне заклинание по вызову молний и бросала в океан несчастную живую курицу, а Фьялар где-то позади команды спешно перенаправлял потоки ветра и отгонял бурю подальше. - Ты так и не рассказал мне, что там будет. На острове. - Потому что я сам этого не знаю. Все что мне известно заключается в одной простой истине – нам нужно попасть туда, дождаться нужного момента, - я лениво подняла голову, пытаясь увидеть лицо чародея, - Я не лгу, ты сама прекрасно это знаешь. - Один из бонусов, полученных вместе с титулом жены асгардского бога. - А ведь кто-то сначала отбивался от него всеми правдами и неправдами… - Фьялар лающе рассмеялся. - Ты это сейчас серьезно? - я подозрительно вгляделась во вполне себе трезвое и серьезное лицо чародея, все еще надеясь, что он просто шутит, - Какая к черту свадьба, ты с ума сошел?! Маг устало вздохнул и поднялся с лавки, намериваясь взять меня за руку, но я шарахнулась прочь. - Я ведь уже объяснил тебе, к чему такая спешка, Раудмар… - Ах, ну да, конечно, без этого ты не сможешь попасть в Хаос и бла-бла-бла. - Это не смешно, - маг плотно сжал побелевшие тонкие губы. Он начинал злиться. - Да никто и не смеется, просто я правда не могу понять, как женитьба может быть связана с возможностью попасть в это чертово запределье! – в моем голосе начинали позвякивать истерические нотки, и я даже не заметила, как сорвалась на крик. - Только так Поток может полностью признать нас и позволить мне себя использовать. Без полного контроля силы перемещение может стать для нас смертельным, пойми. Яростно метаясь до этого по комнате, после этих слов я застыла как вкопанная. Вот ведь сукин сын… - Ты с самого начала это знал, да? Так похожий на его собственный, мой вкрадчивый, полный яда тон выбил аса из колеи. - Ч-что? Ты о чем? - Ты знал, что тебе понадобится использовать поток, - я угрожающе сощурилась и стала медленно наступать на мага, - Знал, что для этого нужно, и подло втерся мне в доверие, влез в мою жизнь, растер ее в прах!!! Впервые растерянным и напуганным казался он, а не я. - Раудмар, я... - Не смей перебивать меня! Ты мерзавец и подлец, Фьялар! - Раудмар... Послушай меня, умоляю. Я понимаю, как это выглядит... - Да неужели? – я язвительно скрестила руки на груди. - Ты дашь мне сказать или нет?! - давая ему возможность продолжить, я оскорбленно поджала губы и развела руками, - Я бы все равно рано или поздно попросил тебя стать моей женой. Я люблю тебя, и дорожу тобой больше, чем собственной жизнью. - Ну да, конечно. И все это ты понял за несколько месяцев. Тебе самому это не кажется смешным? - Ну, раз уж на то пошло, то наши с тобой отношения вообще не вписываются ни в какие рамки, - смущенно хмыкнув, чародей шагнул ближе и все же взял меня за руку, - Одинокий, опаленный яростью и жаждой мести бог и нежная, не знающая злобы и потерь смертная, чародей царской крови и дочь лицедея, чертополох и нежная маргаритка… Мы настолько далеки и непохожи, что мироздание даже не посмело перечить нашему союзу – оно лишь пораженно наблюдало за причудливым танцем душ, что были связаны друг с другом с самого начала времен. Ты - часть моей жизни, часть меня самого. Я во всем вижу твое отраженье – лукавое серебро глаз в наливающихся грозой облаках, золотые веснушки, в плывущих по жаркому мареву крупинках пыльцы, а в солнечных лучах - пленительное пламя твоих локонов. Ты вернула мне то, чего я так долго был лишен – способность верить, улыбаться, чувствовать себя счастливым и нужным. Бесчисленное множество раз моя душа возвращалась в этот мир, и каждый раз в ней жил твой образ, к которому я рвался, несмотря ни на что. Так было в прошлом, так есть теперь, и так будет впредь. Я слишком долго искал тебя, слишком долго был один и просто не могу позволить себе тебя лишиться. Не так, не сейчас. Да, я спешу и выбрал далеко не лучший момент и повод, чтобы вручить тебе свое сердце, но поверь, я бы все равно это сделал. Через день, месяц, год, столетие, но сделал бы! – маг подошел еще ближе, прижав мои ладони к своей груди так, чтобы я чувствовала, как бешено бьется его сердце, - Я хочу всегда быть рядом с тобой, оберегать тебя, хранить от бед и лелеять, как самый бесценный и великий из даров, что только мог попасть в мои руки. Я бесконечно восхищен тобой. Мне нравится, что твой ум не уступает твоей красоте, меня пленяют твои упрямство и бесстрашие, завораживают и бесконечно поражают твои доброта и бескорыстие. Ты переменчива, как море, и постоянна, как солнце, ты похожа на всех женщин и вместе с тем тебя не сравнишь ни с одной... Я не любил никого, кроме тебя. Да, я был несправедлив, вспыльчив и, порой, даже совершенно невыносим и жесток и я бесконечно корю себя за это. Но Ты сделала меня другим. Меня – не покорившегося смерти и отчаянию, но отдавшегося на милость слепой ярости и жажды мести. И сейчас я, наследник пламенного бога, сын коварного и мудрого Локи, преклоняю перед тобой колени и прошу лишь об одном — позволь мне назвать тебя своей женой. И я клянусь тебе – стоя за моей спиной, ты никогда не познаешь горя и бед, и никто не посмеет похитить улыбку с твоего прекрасного лица и лишить душу покоя. Но если найдется в мире тот, чьей глупости хватит, чтобы посягнуть на твой покой, то поверь мне – я без промедления брошу его голову к твоим ногам. В доме повисла растерянная тишина. Я беспомощно переводила взгляд с терпеливо ждущего моего ответа мага на свои подрагивающие от неуверенности и шока ладони, что покоились в его руках, а он, продолжая стоять на коленях, неуверенно пытался поймать мой мечущийся взгляд. Оглушительные удары сердца отсчитывали бесконечные, отяжелевшие от мучительных сомнений и страха быть обманутой секунды. Ту-тууум – одна, ту-тууум – Две, ту-туум - Три… Я продолжала беспомощно молчать, не зная, то ли поддаться злости и отнять у мага всякую надежду на согласие, то ли с головой окунуться во все сильнее накатывающее безумие и окончательно вверить ему свою судьбу. Жар его рук превращал мое собственное тепло в лихорадочный озноб, а непривычно-открытый, едва ли не молящий взгляд вынуждал еще судорожнее искать ответа среди устроивших в голове ведьмовской шабаш мыслей. Шанс остаться в компании своего горя и одиночества был слишком велик. Я верила ему, но уже столько раз оказывалось, что месть и утраченная семья для него важнее всего на свете, что ошибиться было проще простого. Что бы я ему не ответила, шанс остаться обманутой, в компании язвительно напоминающего о совершенной глупости одиночества был пятьдесят на пятьдесят. Но ровно такой же была и возможность стать счастливой… Сердце жаждало окончательного сплетения наших судеб, желало наконец-то обрести своего защитника и хранителя, но разум кричал, что не нужно этого делать. Счастье и горечь были слишком близко, будто фанты в старой шляпе. И так же до последнего невозможно было узнать, что же ты вытащил на свет божий – счастливый билет или подписанный смертный приговор. Что же мне делать, что мне, черт подери, делать?! Брать время на раздумья бессмысленно – я только сильнее запутаюсь, а отвечать сейчас… Ооо, пресвятые мерлиновы панталоны, я не знаю, что ему ответить! Я боюсь. Как же я боюсь... Ай, к черту мысли, к черту страхи, к черту все! Он не станет мне лгать. Уверена, что не станет… Я осторожно опустилась на колени рядом с магом и, наконец, осмелилась заглянуть ему в глаза. - Фьялар… Ты можешь сейчас же, не раздумывая, глядя мне в глаза сказать, что все это правда? Можешь сказать, что в твоих словах нет ни капли лжи, что ты правда чувствуешь ко мне все то, о чем ты говорил?.. Облегченно выдохнув исполненное искренности и счастья «да», маг трепетно коснулся моих губ. - Но ведь в итоге я согласилась. - Пожалуй, это был единственный в истории момент, когда бог склонился перед смертной. - Жалеешь об этом? - Ничуть. Единственное, что заставляет меня жалеть о содеянном, так это воспоминания о бане, - ас скорчил кислую мину. - А по-моему было неплохо, мне даже понравилось. И после нее будто заново рождаешься и не ходишь, а летаешь над землей. И кожа такая мягкая-мягкая… - Тебя видимо не колотили вениками так, что хотелось взвыть и позорно ретироваться в дом… - Ворчун! – заливисто смеясь, я повернулась лицом к своему супругу. Теперь он даже целовал меня как-то по-другому. Нежно, долго и трепетно, как в тот самый миг, когда я стала его женой. Я до сих пор помнила, как Яромир поднес нам свадебный каравай и хитро подмигнул мне, когда, разломив его, у Фьялара осталась меньшая часть. Помню, как он осторожно отнял по кусочку от моей и фьяларовой половины и поднес этот дар богам, как возложил на наши головы венки из цветущей жимолости и клевера, и вложил мою ладонь в руку брата… Это был потрясающий вечер. Воздух был до краев напоен запахом хлеба, хмеля и костров, а над укрытой вечерней росой травой лились свадебные песни. Сначала они походили на тихие стенания о невесте, что покидает свой род, затем на раскатистую оду храбрости и стати жениха, а в финале превратились в тихое, чуть горчащее счастливыми материнскими слезами благословение, что навеки отдавало меня в род коварного трикстера, за его младшего сына. Подстраиваясь под размеренный ритм песни, Яромир что-то тихо говорил на незнакомом мне языке, а Беловод неспешно оплетал наши ладони тонкой алой лентой. Фьялар был совершенно спокоен, а вот я ужасно волновалась, и то и дело нервно переступала с ноги на ногу. Старый и седой, как лунь, волхв видел таких как мы великое множество раз, но все же не пожалел мне доброй стариковской улыбки, от которой почему-то стало легче. Аккуратно зажав в сморщенной ладони концы ленты, Беловод, напевая тягучее, древнее благословение, повел нас вокруг древней священной ракиты. Я так отчаянно боялась запнуться о подол шитого алым платья, что даже не заметила, с какой теплотой и любовью на меня смотрел чинно идущий рядом чародей. Постепенно, с каждым новым шагом и пропетым волхвом словом я становилась спокойнее. Мир был тих и прекрасен: безмолвно плескалась река, сонно поблескивали первые бледные звезды, а вдалеке, среди буйно растущих трав, им вторили перемигивающиеся светлячки. Беловод продолжал неспешно вести нас вокруг скромно шелестящей на теплом ветру ракиты. Тепло уверенно сжимающей мою ладонь руки чародея меня окончательно успокоило, и я уверенно шла за ним дальше, с упоением ощущая, как мои босые ноги ступают по еще чуть хранящей дневное тепло земле и как тяжелеет от зябкой росы подол платья, чувствуя, как восторженно трепещет мое сердце от невозможной близости чародея, и купаясь в нежности и восхищении, что мне дарили его глаза. Такие родные, любимые глаза, чья безупречная синева сейчас казалась еще ярче и чище. Вернувшись к поющим у костров гостям, мы замерли перед священной крадой, а волхв возложил на наши головы тяжелые железные обручи. Женщины звонко пели что-то о кузнеце-Свароге и свадебных венцах, а Беловод снова потянул нас за собой – на этот раз вокруг костра. К женским голосам добавились мужские, а мы все шли и шли вокруг огромной трескучей крады. Жар пламени румянил бледные щеки и грел озябшие ноги, а снопы алых искр взмывали в наливающееся ночной синевой небо, будя заспавшиеся ночные светила. Старик вновь подвел нас к древнему дереву, у чьих узловатых корней заботливой рукой Рогнеды был расстелен шитый кармином и золотом рушник. Сказав нам встать на него, волхв объявил меня отныне и навеки принадлежащей к роду супруга, и благословил нас на полную счастья и детского смеха жизнь. Но я его почти не слышала. Я любовалась счастливо улыбающимся чародеем и наслаждалась ласковым теплом его рук. Мы не произнесли вслух ни единого слова, но оттого наша клятва была еще более настоящей и крепкой. - Скажи мне свое истинное имя, Раудмар. Отныне я твой супруг, и должен его знать. - А разве мне не нужно сначала узнать твое? - Ты и так его знаешь. - Как это, «уже знаю?».. Ты же говорил, что истинное имя могут знать только члены семьи, - в глазах аса мелькнули шкодливые искорки. - Я знал, что зная его, ты не станешь мне вредить, но спасти, в случае чего, сможешь. - Ах ты расчетливый негодяй! Радуйся, что я сейчас не могу ткнуть тебя под ребра! – моему «возмущению» просто не было предела. - Прости, любимая, так получилось, - в голове зазвучал мелодичный смех коварного сына трикстера, - И все же, назови мне свое имя. Я должен знать, как зовут мою жену. - Ивейн. Меня зовут Ивейн. - Ивейн… Прекрасное имя, - чародей повторил его с какой любовью, что я не смогла сдержать широкой улыбки, - Клянусь тебе, Ивейн Томасдоттир, перед ликом здешних богов и всевидящими норнами, любить тебя и оберегать до самого своего последнего вздоха. Клянусь, что никогда не предам твоего доверия и всегда буду рядом, чего бы мне это не стоило… - Клянусь тебе, Фьялар Локисон, перед ликом здешних богов и всевидящими норнами, любить тебя, быть рядом, и в горе, и в радости, и-и-и… Не позволять тебе слишком часто впутываться в неприятности и быть таким засранцем. - О, это, пожалуй, будет даже поважнее всего остального, - Маг хитро улыбнулся и, взглядом спросив позволения у замолчавшего волхва, прильнул к моим губам. В черничной глубине небес глухо пророкотал далекий, нездешний гром, и гости разразились радостными криками и поздравлениями. - Сам Перун славит ваш союз. Добрый знак, - спрятав добрую улыбку в седых усах, Беловод указал на выход с капища, где нас уже ждали готовые обсыпать молодоженов зерном, маком и хмелем улыбчивые лютичи. *** Есть хотелось ужасно – во рту уже почти сутки не было ни крошки! Кусочек приторно-сладкого медового каравая у пиршественного стола не в счет – только аппетит раздразнила. Как же голодна… Но по традиции мы должны были скромно сидеть на старой волчьей шкуре и ждать, пока не придет время обряда «Брачной постели». Для меня это было дико и странно – гости провожают молодоженов на ритуальную постель и поют за стеной похабные песенки, скабрезно шутят и всячески веселятся… Ну какое тут «ложе» со всеми вытекающими?! Но, как сказала Леля, здесь была важна духовная близость, а уж физическая шла по желанию. Ситуацию усугублял жутко неудобный железный венец, что буквально заставлял мою голову молить его снять. Он давил, тер и мучил. Кажется, еще и температура поднялась… Но скоро стало еще хуже. Шумный пир прекратился, и ночь снова зазвенела от бойкой, стройной песни в сотню голосов. Чинно подплывшая к чародею Ядвига вручила ему ступку с пестом и поставила рядом маленькую, полную молока крынку. Интересно, что там? Ох не нравится мне это все… Фьялар начал неспешно толочь содержимое ступки и в нос ударил знакомый, ненавистный с детства и прилипчивый, как банный лист, чесночный дух. Фу, какая пакость… Маг аккуратно растолок белеющие тремя белыми осколками костей зубчики в остро пахнущую жижу и… Залил ее молоком! После чего спокойно протянул это пойло мне. - Пей, так надо. - Я не переношу чеснок, мутит от одного только запаха, - носа снова издевательски коснулись тошнотворные волны чесночных миазмов, - Господи, что это за зелье? - Это называется «честовитки» и считается оберегом для невесты. - От чего? От излишне истомившегося по женской ласке жениха? – в голове от нестерпимого запаха начала пульсировать жуткая боль, а к горлу подкатила тошнота. - От злых духов и потери обретенной на капище силы. Ивейн, ты должна это выпить. Ритуал должен быть соблюден идеально, сейчас не время для капризов, родная… Я страдальчески застонала, но все же взяла из рук мага ступку. - Если потом будешь уворачиваться от поцелуев – пеняй на себя. - О, будь уверена, я не буду, - ас недвусмысленно ухмыльнулся. Ну что же, проверим, насколько ты честен, мой дорогой божественный супруг… Чеснок не жег, только оставлял во рту гадкий привкус. Благо прикончить этот ужас мне удалось в три глотка. Три бесконечно долгих, полных неземных мук и отвращения глотка... - Я легко мог вы выпить это за тебя, но таков ритуал… - Опять без спросу залез ко мне в голову? - Ты даже не пыталась их от меня скрыть, а без этого ты для меня - открытая книга. Для богов брак – не просто возможность заявить во всеуслышание, что они делят друг с другом ложе и стать честным семейством в глазах окружающих. Это нечто гораздо более сложное и глубокое - это связь… Связь настолько крепкая и мощная, что мало кто решается создать ее без должных раздумий. Брак – это единение мыслей, чувств, сил, душ. С момента его провозглашения супруги ответственны друг за друга и живут, дышат, чувствуют за двоих. С магами все еще сложнее – здесь происходит единение сил, что при отсутствии искренних чувств может быть весьма и весьма болезненным... Поэтому чародеи чаще всего предпочитают недолгие связи, а то и вовсе одиночество. - Почему? – Фьялар непонимающе вскинул брови, - Почему это может быть болезненным? - Что будет, если в котел кипящего масла опрокинуть чан воды? - Эмм… Взрыв? - Верно. А недоумок, сделавший это, скорее всего погибнет, либо на всю жизнь останется убогим калекой. Магические силы не инертны - они являются частью сущности самого мага и полностью подчинены его чувствам и эмоциям. Чародеи крайне ревностно относятся к своим способностям и не хотят ими делиться, поэтому можешь себе представить, как Сила будет сопротивляться, если ее вдруг захотят взболтать с талантами ненужного человека. - Так почему бы не заключать браки с теми, кто лишен магического дара? - Потому что тогда маг отдает избраннику часть своей силы. И опять же – если на то нет веской причины и искреннего желания, то магия просто уничтожит сосуд, что пришелся хозяину не по нраву… - То есть, я могла погибнуть?.. – по шее от страха пробежался липкий холодок. - Если бы я тебя не любил – да. Я бы никогда не посмел подвергнуть тебя опасности, но у меня ни на секунду не возникло сомнений в своем выборе. Маг невесомо гладил меня по голове, отгоняя страхи и заставляя сладко зевнуть. Прикрыв усталые глаза и прильнув к его груди, я снова погрузившись в пахнущие ароматным хмелем и медом воспоминания. По иронии подклет для нас устроили в той же клети, где нас держали в ночь нашего неожиданного появления в Радогосте. Правда, на этот раз вместо прелого сена ложем нам служили ароматные луговые травы, накрытые чистым льняным полотном, а рядом уютно горели несколько слабо коптящих и пахнущих прополисом свечей. За стенами клети в душном, густом воздухе звенели пошлые песенки и смех и где-то далеко, видимо в прячущихся за горизонтом тучах, ворчал гром. Внутри было почти тихо, только деловито шуршала в стене мышка и кротко вслушивались в уличное веселье разогнанные по углам мягким светом тени. Лихо крутанувшись на месте и театрально вздохнув, я рухнула на подклет. Железный обруч давил на голову все сильнее. Черт подери, как же под ним все чешется… - Не трогай, - бесшумно опустившись рядом со мной, маг ласково отнял мои ладони от немилосердно зудящего лба, - Его снимут чуть позже. Нам венцы трогать нельзя. - Ну хоть туфли то снять можно? Они невозможно тесные. Спасибо, что хоть не все время в них пришлось ходить… - Ворчунья, - теплые губы легко коснулись кончика моего носа, и уже через секунду я почувствовала, как теплые руки чародея осторожно освобождают мои измученные ступни от этих шитых речным жемчугом орудий пыток. - Ооо мой бог, как же хорошооо… - я благостно потянулась и пошевелила вновь ощущаемыми пальцами. - Как же ты запоешь, когда дело дойдет до брачной ночи? – горячие пальцы неспешно проскользили от босых пальцев к моей острой коленке. - Полагаю, что я впервые в жизни я буду весьма немузыкально храпеть – эти бесконечные ритуалы меня просто вымотали, - я требовательно пошевелила второй ногой, все еще мучительно сдавливаемой туфелькой, которая тут же была снята глухо хохотнувшим магом. - Я бы не был в этом так уверен, - следом за сладкой угрозой лодыжки жаркой искрой коснулся короткий поцелуй, - Теперь твоя очередь. - Чего? – от удивления я даже привстала на локтях. - Очередной ненавистный тобой ритуал – жених разувает невесту, а невеста – жениха. - Это еще зачем? - В качестве символа покорности и уважения друг к другу, который должны засвидетельствовать боги, - маг вольготно развалился рядом, - Поверь, мне еще неудобнее, чем было тебе. - Как ты в них, Уууупппфф… Вообще влез? – пыхтя и изо всех сил таща на себя один из клятых коричневых сапог, я мысленно посочувствовала своему мужу. Обувь была меньше, чем надо размера эдак на полтора. - Поверь, тебе этого лучше не знать. Я звучно шлепнулась на пол, сжимая в руках геройски снятый с божественной ноги элемент свадебного туалета. Широко улыбнувшись, я гордо тряхнула в воздухе своим трофеем, но чародей похоже пока был не очень рад – синие глаза безапелляционно указали на второй сапог. *** Когда нас пришли «будить» во мне на какое-то мгновение проснулось жесточайшее желание убивать. Ну, или, хотя бы, закатить масштабную истерику. В мире не было ничего удобнее коленей Фьялара, на которых сейчас покоилась моя раздираемая жаром и болью голова и ничего более убаюкивающего, чем его что-то тихо напевающий голос. Но все это рухнуло, когда в дверь с грохотом ввалились Ядвига с Рогнедой и в две глотки принялись вопить что-то безумно веселое, судя по раздающемуся за их спинами хохоту. Опять выходить к людям, опять шум, гам, какие-то обряды и церемонии… Ну что за издевательство?.. Отлежанная щека неприятно зудела еще и в сон клонило так, будто мне не давали спать три дня к ряду. От осознания всего этого мне вдруг стало так обидно, что на глазах вскипели слезы и страшно захотелось капризно топнуть ногой и никуда не идти. Пусть себе пьют и веселятся, только без меня, хватит этого цирка! - Ивейн, осталось совсем чуть-чуть, потерпи, умоляю тебя… - в голове тихо прошелестел голос мага, - Скоро все закончится, обещаю. И потом можешь отсыпаться хоть неделю. - Я устала, Фьялар… Я так устала… - по щеке покатилась предательская слезинка, а заметившая это Рогнеда взволнованно замерла у двери. - Все в порядке, мы сейчас вернемся к гостям, - сочувственно взглянув на обнимающего меня чародея, княгиня понимающе кивнула. - Я пока займу их чем-нибудь. Постарайтесь не задерживаться. Как только княгиня вышла, ас мягко обнял меня за плечи и заставил посмотреть ему в глаза. - Я даже не могу представить, как ты устала и насколько сейчас вымотана. Мы здесь чужие, и этот ритуал не просто дань традиции – он открывает тебя Потоку, позволяет ему изучить тебя, наполнить, принять… Ты прекрасно держишься, и я бесконечно благодарен тебе за то, что ты терпишь все это ради меня, но нельзя сдаться сейчас. Осталось совсем немного, клянусь тебе… - Я не могу… - слезы катились уже градом. - Иди ко мне… - маг крепко прижал меня к себе, - Не надо слез, прошу тебя. Еще несколько минут, и мы можем просто сбежать, ритуал завершится. - Обещаешь?.. - Обещаю. Глубоко вздохнув и кое-как успокоившись, я все же шагнула за порог клети. Остальное прошло в каком-то полузабытьи – я автоматически улыбалась и делала то, чего от меня требовали и ждали, но внутренне я просто вопила, умоляя отпустить меня куда-нибудь где тихо и темно. Музыка и голоса отдавались в истерзанной венцом голове тупой пульсирующей болью, а к горлу при каждом резком движении подкатывала тошнота. Вот вслед за Фьяларом я зачем-то разбила глиняный горшок и терпеливо принимала бесполезные подарки от гостей, хотя хотелось мне только одного – снять этот чертов венец! С каждой минутой треклятый обруч будто становился тяжелее и меньше, нещадно сдавливая мою несчастную голову и притягивая к земле. О боже, еще один обряд… да ну сколько же можно?!.. Нас отгородили от гостей расшитым алыми журавлями пологом,и я уже была готова разрыдаться в голос от усталости, как почувствовала осторожно снимающие с измученной головы проклятый обруч ловкие Лелины руки… Тело будто лишилось веса и воспарило над землей, а по коже прошлась приятная дрожь, как от частых капелек теплого грибного дождя. Избавленная от гнета, я будто поднялась на поверхность из глубин ледяного озера, что долго и со вкусом грозило меня убить, но я успела вовремя добраться до спасительного воздуха. Такого пьяняще свежего, пахнущего приближающейся грозой и медом воздуха… Шеи коснулись тонкие зубцы гребня, отчего я непроизвольно передернула плечами. Леля пела и аккуратно распускала и расчесывала мою косу, и с каждым новым прикосновением гребня мне становилось легче. Дыхание выровнялось, отступили болезненный жар и дрожь, а мир прекратил беспощадно кружиться и искрить перед глазами и вызывать тошноту. Я осторожно взглянула на чародея. Его кудри чесала Рогнеда, а сам он, бледный и измученный, сидел без движения, блаженно прикрыв сумеречные глаза. Будто почувствовав, что я на него смотрю, маг накрыл мою ладонь своей. Задорная песня кончилась и нас снова явили гостям, которые в этот раз трепетно молчали и молча, добро улыбались. Железные венцы возложили на рушник, что держал непонятно откуда взявшийся рядом Беловод. Почтительно склонив седую голову, старик понес потемневшие главотяжцы в сторону капища. - Совет да любовь, - тихонько шепнула обнявшая нас за плечи княгиня, и ласково свела наши украшенные все еще невозможно свежими венками головы, - Через минуту можете убежать – гости все равно не заметят. - Ты оказалась сильнее меня. Я внутренне сдался гораздо раньше. - То-то ты так лихо отплясывал с чужими женами - Мне напомнить как ты хохотала и плясала с Ивором? - Один-один. Это было странно… Местами даже как-то дико, но почему-то все это казалось таким естественным и правильным, что сопротивляться происходящему просто не получалось. Ритуал был тяжелым. Безумно тяжелым, но когда это все закончилось, я поняла, что счастлива. Счастлива безгранично, бесконечно и настолько неприлично, что готова была обнять каждого из присутствующих на свадьбе людей и расцеловать в обе щеки. И мне было не важно, что я даже не знаю многих из них по именам… - Ты бы так и сделала, не начнись гроза, - маг иронично фыркнул. На несколько минут воцарилось молчание. Мы молча смотрели на небо, где продолжало переливаться ведущее нас к загадочному острову северное сияние. - Остров – это что-то вроде портала, верно? Но ты так и не рассказал мне, куда он ведет Удивленный неожиданным вопросом чародей на секунду замялся, но потом все же решил ответить. - Не совсем. Сейчас там сходятся потоки сил здешнего мира. Вы, кажется, называете его магнитным северным полюсом… Такая точка есть в любом мире – будь то Мидгард или Альвхейм. Собранные там силы проникают за пределы мира, к которому они принадлежат, сплетаются с другими родственными потоками и затем идут по спирали вокруг древа, со временем сливаясь в единую тропу, идущую сквозь все миры и сам Хаос. Она огромна, необъятна, невыразимо опасна и что самое важное – о ней практически никто не знает, и еще никто не смог по ней пройти. Она проходит через все миры и время – через уже живущие, через готовые создаться, и через сокрытые во мраке: самые древние, жестокие, темные и мертвые… Мрачные настолько, что превращают в тлен все, что оказывается в них. Но мы пролетим сквозь них достаточно быстро, поэтому волноваться не о чем. Затем мы попадем в Схрон – спорную территорию на стыке Асгарда и Ванахейма. Когда-то оба царства желали прекратить вражду и объединиться. Были заключены браки, скреплены соглашения, переданы ценнейшие дары, но этого им казалось мало… Они решили объединить миры в буквальном смысле, создать место, где оба царства сливались бы в одно – прекрасное и могущественное. Но это оказалось куда сложнее, чем они предполагали. Асы и Ваны слишком долго были оторваны от Хаоса, и уже не могли полностью контролировать Потоки. Они создали свою утопию, но она оказалась слишком своевольной. Время закручивалось в спирали и петли, пространство сминалось и растягивалось, легко способное в два шага выкинуть путника на самый свой край или заставить его несколько лет идти десяток шагов до родника, который не становится ближе ни на мизинец – хоть стой, хоть беги. Это место оказалось слишком опасным для жизни – глупцы, что считали себя в силах урезонить бушующие потоки или приспособиться к их капризам просто исчезли. В итоге туда, вместо казней, стали ссылать неугодных, а позднее – прятать вещи, которые никому и никогда не стоит находить… Или то, что не должно вернуться к хозяину. Это странное место, Раудмар... И чем сильнее сброшенная в Схрон вещь, тем большее возмущение вокруг себя она создает. Это может быть как просто более густой лес, так и опасные стражи, еще более непредсказуемо и хаотично петляющие потоки - что угодно. И нам придется с этим справиться, чтобы вернуть отнятую у отца силу. Затем она укажет нам путь к своему хозяину… Магия словно дитя тянется к тому, чьей частью является. Это что-то вроде компаса, но вместо Севера у нас будет мой отец. - А что потом? – Ответа на этот вопрос я боялась больше всего. Никто не знал, что ждет нас после этой безумной авантюры, и не мог даже предположить, чем это все обернется. - Месть. Мы вернемся в Асгард, и все склонятся перед Локи, богом коварства и огня, и его сыном! Они не посмеют нам противостоять, просто побоятся. А в свете грядущих событий с радостью склонят колени перед тем, кто может защитить их от тьмы. - Но ведь потом они снова его свергнут, заточат в темницу, убьют… Маг надменно фыркнул. - Не посмеют. Они и до этого его боялись, а вернувшегося из самого Хаоса от греха подальше станут обходить по самой кромке Бескрайнего моря. Страх вынудит их принять его, а после, из страха ли, или из благодарности они не посмеют перечить и пытаться от него избавиться. А Вегард поплатится за свои грехи… Жестоко поплатится. ________ *блот - жертвоприношение или иная плата за магический обряд