Второе поколение

Ребят, в "Поколении" близится развязка, и я тут ТАКОГО накрутила, что писать быстро просто не получается( Если вдруг еще кто это читает, то прошу прощения за такое долгое ожидание - работа не позволяет писать быстрее, и я все же хочу радовать вас качественным и интересным текстом, а не сырыми набросками. Искренне надеюсь на ваше понимание и поддержку. Искренне ваша Pangur Ban :) Саунды к главе: Audiomachine – Helios Audiomachine – 45 Kill 'Em All __________________________________________ - Пробьете бикгед – я вами дыры буду латать, троллевы отродья! Живее, не спать! – зло хохочущий ветер уносил грозные крики Аудуна в бездонное черное небо, но даже не слыша их команда понимала, что дело худо. Капитан уже несколько часов пытался пробиться сквозь непроглядные, удушливые, словно облака вулканического пепла, снежные вихри к крошечному острову, что серел среди призрачно-белых льдов забытым осколком старого зеркала. - Быстрее, время уходит! – Фьялар зло стукнул по планширю перед самым носом Аудуна. - Либо жди, либо добирайся туда вплавь сам, ведьмак, - рыкнул мореход, - Я рискую ради твоей прихоти жизнями своих людей и своим кораблем, потому что ты не пожелал избавить нас от шторма. Так что заткнись и не мешайся! - Я не могу отвести эту бурю — она неподвластна даже мне! - ас со злостью выплевывал каждое слово. Ох, как же у него сейчас чесались руки схватить ненавистного северянина за рыжую бороду и со всего маху приложить упертой, узколобой башкой об обледенелую мачту, - В твоих интересах причалить к острову в ближайший час, иначе - пеняй на себя. - Шипи на свою госпожу, змей, а мне не указывай, - Аудун вцепился в золотую фибулу на плаще чародея и рванул его к себе настолько резко, что неожиданно нагнувшийся бог оказался с ним практически лицом к лицу. Мореход был настолько близко, что маг чувствовал, как смердел его старый, почти лишенный зубов рот и видел кровавые всполохи ярости в слезящихся, зло прищуренных глазах, - Пошел вон. С отвращением оттолкнув аса, словно провинившегося пасынка, Аудун снова принялся драть глотку и раздавать тумаки еле живой от холода и страха команде. Людей швыряло по палубе как засунутых в стеклянную банку безвольных тараканов, которую тряс любопытный ребенок. Они кричали, спотыкались и изо всех сил старались удержать онемевшими, ободранными руками одеревеневшие от инея лини и непослушные весла. Для них все смешалось в единый пепельно-черный водоворот – неясно было где небо, где море, да и сам факт принадлежности к миру живых для многих уже был под вопросом. Но чародей ступал по палубе так, будто кипящий безумным ведьмовским варевом шторм бушевал где-то на другом краю ледяного океана, а рвущий с плеч плащ и остервенело хватающий за волосы ветер был не значительнее легкого сквозняка. Он шел широким, стелющимся шагом, зло отталкивая неуклюже налетающих на него моряков и свирепо сверкая вслед их замотанным в шкуры и сизым от инея спинам синими глазами. Они должны успеть, обязаны! Другого такого шанса не будет! Зло оскалившись, маг со всей силы саданул кулаком по мачте и выругался. Остров издевался над ним — маячил всего в паре десятков метров, призывно сверкая среди древних льдов, но не подпускал к себе, как распоследняя жеманная девственница. И это его бесило. Время уходило, а он ничего не мог сделать – только ждать, как какой-то жалкий, немощный старик! В два шага дойдя до ведущей в трюм двери, маг пинком распахнул ее и сбежал вниз по лестнице. В дальнем конце корабельной утробы на горе мехов виднелся округлый алый комок. Там, освещенная слабым, болезненным светом единственной густо чадящей масляной лампы Фрейя-Ивейн изо всех сил боролась со страхом и дурнотой. Глухой хлопок от брошенного в стену корабельного нутра плаща мага вырвал ее из тревожного, больного сна. Чародей зло плюхнулся на шкуры подле жены и нервно сцепил над коленями свои длинные, холодные пальцы. - Что случилось?.. – голос девушки был слабым и сиплым, а на прекрасном юном лице залегли глубокие, болезненные тени. - Ничего хорошего. Мы все еще в море. В Море! Маг зло пнул выбившуюся из общей кучи шкуру и, по-медвежьи сопя, вцепился пальцами в растрепанные волосы. - Аудун найдет путь к острову, я уверена, что... - Договорить она не смогла. Полный больной, лютой злобы взгляд аса заставил ее умолкнуть. - Сколько мы уже кружим вокруг него? Несколько часов, день?! – чародей вскочил на ноги и яростно ткнул в сторону ведущей на палубу лестницы, - Меня уже тошнит от этого вальса с айсбергами и его нерешительности. Там есть бухта, он мог бы пришвартоваться там! - Потерпи немного, он доставит нас туда, раз обещал, - Ивейн осторожно придвинулась ближе, намереваясь взять супруга за руку, но очередной резкий скачок корабля заставил ее устало зажмуриться и откинуться обратно на меха. - Я не могу больше ждать! – мужчина беспомощно рухнул на шкуры рядом с женой, - Еще немного, и я упущу свой шанс, оставлю их гнить в забытьи за кулисами мира еще на тысячу лет, пока буду скитаться по Древу и искать подходящий мир и время, когда потоки в нем соблаговолят открыть Тропу. Синие глаза потухли, а буйные кудри опали под весом тающего инея и роняли на бледный, искаженный гримасой боли лик ледяные капли. Они капали на широкие плечи, редкими, тонкими змейками, скользили по напряженной шее и украшали впалые щеки и тонкий, изящный нос горькими, чужими слезами. Ивейн беспомощно смотрела на мужа — опустошенного, неподвижного, напряженного и нехотя выдыхающего в стылый воздух густые облачка пара. Он будто застыл, вмерз в несуществующее в этом ледяном аду время, и только тяжело вздымающаяся от рваного дыхания грудь и беззвучно капающая с непроглядно-черных волос вода говорила о том, что это не так. Тонкая рука коснулась прячущегося на груди гнеста, после чего осторожно дотронулась щеки аса. Холодные капли мгновенно обратились в пар, а к мертвенно-бледным щекам снова прилила кровь. - Все будет хорошо, слышишь?.. – мягкий, родной шепот заставил чародея криво улыбнуться, а осторожно ласкающая мягкие, непослушные волосы ладонь - склониться ближе к любимой женщине. Фьялар крепко обнял жену и со вздохом приник к ее груди. - Я так долго к этому шел... Неужели все рухнет из-за этого жалкого смертного?.. - Не печалься о том, чего еще не произошло, - Ивейн, не переставая ласково гладить его смоляные кудри, легко поцеловала мага в макушку, - И разве ты не можешь просто принудить его сделать то, что тебе нужно? Заколдовать, или просто заставить сделать это из страха перед собой? - Если бы все было так просто... – мужчина устало хмыкнул и отстранился, заглядывая любимой в глаза, - Я посчитал опасным его, а он, по понятной причине, меня. Чтобы исключить неминуемые распри и, возможно, кровопролитие и жестокость, мы заключили что-то вроде сделки — он и его люди не смеют прикасаться к тебе и плывут туда, куда я прикажу, а я за это берегу его людей и корабль от бурь и щедро плачу. Блот за блот. Если кто-то из нас нарушит соглашение - он будет проклят. Не спрашивай, каков будет итог — мне это неизвестно, но он определенно будет ужасен. А заставить его делать что-то иначе я не могу, потому что это нарушает саму суть договора. Девушка непонимающе вскинула брови. — Столпы согласия, - уточнил чародей, рассеянно огладив бедро женщины, - Если их потревожить, итог может быть совершенно непредсказуемым для нас обоих, поэтому приходится терпеть. - Он высадит нас на остров, - Ивейн склонилась к магу и коснулась его губ теплым поцелуем, - Я знаю это. И ты знай и верь. Спокойнее асу от ее слов не стало, но злость и неуверенность утихли. Но стоило чародею устроить голову на ее коленях, как корабль тряхнуло с такой силой, что они оба слетели со шкур и откатились к левому борту. Следом, со стороны носа судна, раздался жуткий треск и вторящие ему эхом крики на палубе. Взволнованный маг вскочил на ноги. - Ты цела? – испуганная хранительница, глядя на прошившие противоположный борт ледяные зубья, неуверенно кивнула, - Должно быть мы все-таки пристали к острову. Жди здесь, я вернусь за тобой. Взволнованно накинув на плечи тяжелый, подбитый черным мехом темно-изумрудный плащ, маг легко выбежал на палубу. Драконья голова на носу не выдержала столкновения с ледяной грядой у края острова и была разворочена в щепу, а ободранный покатый бок кнорра зиял тремя широкими пробоинами. Нанизанный на острые ледяные копья края бухты корабль лежал на боку, словно огромный, умирающий от страшных ран зверь. Здесь бури не было – она шумела в нескольких метрах от корабля и казалось, что остров, как рождественская игрушка, заключен в невидимую им стеклянную сферу, в которой нет ничего, кроме него самого и медленно кружащих над ним крупных хлопьев снега. Испуганные моряки затравленно озирались по сторонам — погибающий корабль скорбно омывали безмолвные волны, которые у берега были такими же черными, как и в открытом море. Дна видно не было. Остров будто вырастал из невообразимой океанской глубины и слабо светился своим опасным, бледным внутренним светом, что отражался нетерпеливыми всполохами в глазах мага. - Наконец-то... - безумно улыбнувшись, чародей дрожащими пальцами коснулся укрытой тонким слоем снежного пуха спины острова, - Позовите Фрейю и... Когда он обернулся к кораблю, слова застряли в горле — над ним, на накренившейся палубе стоял ополоумевший от страха и ярости Аудун, а перед ним, беззвучно плача от боли, стояла остолбеневшая от ужаса Ивейн. Мореход держал девушку крепко – длинные волосы были намотаны на его грубую ладонь и безразлично оттягивали голову назад, а к выгнувшейся беззащитной белой дугой шее был приставлен тонкий нож. - Что ты делаешь, Аудун? – чародей примирительно развел руки в стороны и предупреждающе взглянул на жену. «Не двигайся, и делай все, что он скажет. Все будет хорошо». - Хочу получить то, что мое по праву! – мореход нервно, визгливо хохотнул и облизнул обветренные, растрескавшиеся губы, - Ты испортил мой корабль, колдун, и я знаю, что ты задумал – бросишь нас здесь, погибать от холода и страха! Да, как пить дать, бросишь! - Мы заключили договор, и я сдержу слово — твой корабль будет цел, и вы вернетесь домой. - Черта с два я тебе еще раз поверю, колдун! Подлое, никчемное создание! - Твои люди живы, дары получены, чего еще ты хочешь?! – маг было шагнул ближе, но замер, услышав тихий, полный ужаса и боли всхлип жены. - Не-е-ет-нет-нет, мой друг, не нужно резких движений. Ты же хочешь вернуть любимицу богов в одиновы чертоги живой? – из-под лезвия скользнула алая змейка. Ас зло скрипнул зубами, но промолчал, - Я хочу, чтобы мой корабль снова был на плаву. И чтобы его трюм был до предела заполнен оружием, золотом и мехами. Ведь тебе их наколдовать - раз плюнуть, не так ли, Фьялар? - Я могу обратить тебя в кучку смрадного праха без единого движения, - голос мага долетел до Аудуна глухим, предостерегающим рокотом. - Ты давно бы уже это сделал, если бы мог. Но страх случайно покалечить свою божественную подстилку слишком велик, а? – видя исказившую лицо мага свирепую гримасу, мореход гадко ощерился - О, не думай, что я этого не знаю — достаточно только видеть, как ты смотришь на нее, будто оголодавший волк на тонкую шейку подбитой лебеди, - старик с упоением провел носом по мягкой шее своей заложницы, - а учитывая ее славу, как прекраснейшей и сладострастнейшей из богинь, нет ничего чудного в том, что она отдалась и тебе. Правда, интересно, за какие блага — украшения, заклятие вечной юности или просто назло супругу? - Отпусти ее, - ас до боли сжал кулаки, изо всех сил удерживая себя от безрассудной ярости. - Сделай то, что я говорю, и поклянись, что оставишь мне мою жизнь – тогда твоя голубка снова будет свободна, как морской ветер, - старик поэтично взмахнул держащей нож рукой. - Ах ты... – казалось, что еще секунда, и маг просто разорвет его на части. - Клянись! – лезвие снова впилось в нежную кожу, заставив девушку задрожать всем телом. «Быстрее, Фьялар, пожалуйста…» - глаза Ивейн были полны неописуемого ужаса. - Я клянусь, что выполню твои просьбы и не причиню тебе зла, если с ней все будет в порядке. Сердце старого морехода на мгновение обожгло огнем – он уже знал это ощущение. Сделка состоялась – теперь маг не посмеет его обмануть. - Беги, Фрейя, я дарую тебе свободу… Но украду напоследок немного божественной удачи, - скабрезно усмехнувшись, старик притянул еле живую деву к себе и впился в ее нежные губы гадким, слюнявым поцелуем. Перепуганная «асинья» отпрянула от наконец отпустившего ее косы старика и отвесила ему гулкую пощечину. - Ах ты!.. – не думая о последствиях, Аудун со всем доступным ему презрением наотмашь ударил ее в ответ. Потеряв равновесие, Ивейн пьяно покачнулась у самого края палубы и подстреленной птицей упала в воду. Чародей, видя, как над ней практически беззвучно сомкнулись края жадного морского чрева, одними губами выдохнул слабое, отчаянное «нет…». - Ивейн!!! – маг рванул было к воде, но как подкошенный рухнул на холодный камень. Он задыхался. Маг чувствовал как отчаянно пытается биться ее сердце , но не может – лишь жалко трепещет в сдавленной ледяными объятиями океана груди, силясь не дать погибнуть увлекаемому в мрачные глубины тяжелыми одеждами телу. Она умирала. Горькая черная вода выдавливала из ее легких последний воздух, а яростные струи уносящего ее в открытое море течения танцевали с длинными, пламенно-рыжими локонами свой дикий, бесконечный завораживающе-ужасный танец. Он не мог вытащить ее из воды. Прыгать вслед за ней было самоубийством, а пытаться поднять ее из глубины с помощью магии он не успеет – слишком сложная вязь, она просто не доживет до того момента, когда он ее закончит. И потоки… Он чувствовал, что они близко, в голове уже шумело от того, что чародей чувствовал их сплетение. Весы принятия решений беспокойно колебались, не в силах выбрать более тяжелую и важную чашу. Он мог сделать только что-то одно - либо спасти ее, либо попасть в Схрон. Третьего было не дано. Выбор был невыносимо мучительным, но времени на раздумья у мага не было — он бездумно тратил имеющиеся запасы силы на то, чтобы не дать течению унести ее, заставлял сердце любимой биться, а испуганного гнеста - поддерживать в ее теле тепло и еще хоть на несколько мгновений задержать этим в ней жизнь. На лбу выступил холодный пот. Собственное сердце уже работало на износ, вот-вот готовое разорваться. Нет... Нет, он не позволит ей погибнуть - к черту бессмертие, к черту магию, лишь бы она жила, лишь бы снова могла дышать! Даже ценой всего, что ему было так дорого, всего, на что он положил свою проклятую от начала до самого конца жизнь… Задыхаясь от боли, маг уже было начал плести вязь способного поднять ее из глубин заклятия, на которое бы ушли все его силы, которое было способно выжечь его магическую суть дотла... Он потеряет все. Станет недобогом, лишится магии, самой своей сути, но сейчас это было неважно. У него не было иного выхода – здесь, в вихре сил, где потоки лишь насмешливо обтекали его, он мог использовать только этот источник сил. Только так он мог спасти ее. Спешно плетя тяжелую рунную сеть, чародей скользнул взглядом по жалко дрожащему, выкатившему до предела побелевшие от страха глаза капитану, и тут в его сознании вспыхнул единственно верный выход. Фьялар забыл об одной крайне важной детали – он был богом, сыном того, кто дал людям души, тем, кого вскормило первородное пламя Муспельхейма, кого вырастила мать-ярость и отец-месть. Времени было мало, всего минута, а может и того меньше, но это спасет их всех – Ивейн, мать с отцом и его самого. Коварно, ядовито ощерившись, чародей, не сводя тяжелого, исподлобного взгляда с трусливо попятившегося от него Аудуна, поднялся на неверных ногах во весть рост. - Я поклялся, что не причиню тебе вреда, если с ней все будет в порядке, - голос аса шелестел, словно разгорающееся в подлеске пламя, стремительно набирающее мощь и превращающееся в ревущий лесной пожар, от которого никому не будет спасения - Но ты сам выбрал свою судьбу. Молись о прощении великому Всеотцу, вспоминай своих предков, рыдай о загубленных жизнях своих людей и своей собственной! - ас крадучись подходил к борту корабля, и с каждым новым шагом, каждым сказанным словом, ночь бледнела в испуге перед опутывающим его ореолом древнего света, - Ты недостоин такой смерти, Аудун Ингварсон – твоей душе пристало до самого Рагнарека бродить в самых мрачных глубинах царства Хель, но я дарую тебе лучшую участь… Твой жалкий, преисполненный ужаса дух и души твоих людей будут обращены в Силу и поглощены мной, наследником величайшего их магов и мудрейшего из богов, сыном пламенного Локи, названным внуком Сурта и потомком древних ётунов. Я – Фьялар Локисон, называю тебя недостойным жизни и обрекаю на гибель в первородном пламени, из которого вы все когда-то и были созданы! Синева глаз аса сменилась бушующим пламенем, а черные, словно уголья, кудри трепетали как высокие языки смертоносного лесного пожара. С корабля слышались оглушительные, полные нечеловеческого ужаса крики. Люди горели изнутри – пламя иссушало их тела, выжигало и лопало глаза, крошило зубы и превращало кожу в тонкий, моментально занимающийся нездешним, бело-голубым пламенем пергамент. Истлевшие тела рассыпались бесцветными кучками пепла, а к широко раскинувшему руки магу ринулись десятки пламенных змей. Они опутали его тело раскаленным коконом, заставив кричать от боли и восторга, напитали его чудовищной, невиданной доселе силой, которая была ведома только первым Богам, которой было мало его тела, мало мгновенно переполнившихся резервуаров сил и слишком упорядоченного, очеловеченного сознания. Он сам, весь обратился в силу – древнюю, сокрушительную и бесконтрольную. Вокруг царил хаос - горел корабль, догорали людские тела, выл за призрачной завесой шторм, а чародей упивался своей мощью. Это был восторг, экстаз, режущее нервы голое, чистое счастье. Ему казалось, что сейчас он сильнее всех, что он владеет всем миром, может раздавить его одним мизинцем или создать бесконечное множество новых. «Ивейн...» - коротко мелькнувшее в уже, кажется, не принадлежащем ему сознании имя вернуло мага в реальность. Его жена все еще была под водой – бессознательная, замерзшая, но все еще живая. Голова кружилась, ледяной воздух обжигал легкие, а закручивающиеся потоки силы сводили с ума. До того момента, когда древо пронзит молния тропы, на мгновение открыв путнику дороги ко всем своим ветвям, оставалось всего несколько секунд. Дальше медлить было нельзя. Одним коротким, величественным жестом маг поднял из черных глубин белую, умирающую Ивейн и заключил ее в своих объятиях. Как только ее мокрая, чудовищно холодная щека прильнула к его груди, их закрутило в безумном вихре силы, неся с нечеловеческой скоростью к Схрону и оставляя позади тлеющий остов корабля и скорбно стенающую ночь, что вскоре заметет солеными руками следы его мести и едва не случившейся страшной потери. Казалось, что они летели целую вечность. Вокруг разноцветными сферами проносились многочисленные миры – огромный, индигово-синий Ётунхейм и пыльно-кровавый Муспельхейм, всецветные Мидгарды, белоснежный Альвхейм и непроглядно темные, чернеющие даже на фоне вечной пустоты, мертвые сферы самых первых, изживших самих себя миров, где сейчас обитали только вечно голодные кошмары и тени. «Держись, только держись, не смей умирать!..» - Фьялар прижал безжизненное тело девушки к себе так крепко, что заболели руки. Еще немного и он сможет ее вернуть, она очнется от магического сна, он залечит ее раны, разгонит стылую кровь и заберет страшные воспоминания о холоде, смерти и океанской темноте, и она снова будет с ним. Перед глазами засияло что-то непостоянное, зеленое, подвижное, перетекающее. Постепенно сфера становилась ближе, и вот, снова появилось чувство времени – секунда падения, и под ногами появилась твердая земля, над головой — странное небо, в идеальной голубизне которого кляксами перетекали кусочки асгардских небес, а вокруг, насколько хватало глаз, раскинулись холмы и горы, укрытые нетронутым ни человеком, ни зверем лесом. Чародей осторожно опустился на колени, держа в руках холодное, мокрое тело. Ивейн дышала, но очень слабо, и чародей практически не чувствовал биения ее сердца. Он осторожно коснулся кончиками пальцев ее лба, вливая в тело целительные потоки сил. Он звал ее, но душа девушки не отзывалась, а тяжелый сон не покидал ее тела. Аса прошиб холодный пот. Случилось то, чего он так боялся — Схрон пытался исторгнуть их из себя и начал с того, кто был слабее. Уши заложило он неслышного, но ощутимого на уровне чувств исполненного нечеловеческой боли вопля, а живот на секунду вспорола полоса боли, будто его пырнули ножом. Впервые в жизни Фьялар запаниковал. Ивейн снова была на грани гибели, но теперь он не знал, как ее спасти.