В клетке

Чонгук чувствовал себя неуверенно. Даже, может, чуть больше, чем просто неуверенно. Боялся ли он осуждения? Нет, отнюдь нет. Ему не хотелось лишь больших проблем. Опускаться еще ниже было бы некуда, он и так теперь был надзирателем на нижних этажах. Но даже тут, где большую часть дня он лишь пытался не умереть от скуки и безделия, могли, в чем сомневаться не приходилось, быть неприятности. Гук до сих пор помнил взгляд Юнги, пробирающий до дрожи. Взгляд, который тот кинул напоследок. И после которого определенно хотелось просто свернуть шею этому мудаку. Тяжело ступая, он поднялся на этаж выше, останавливаясь у двери в центральный отдел. Тот самый, где находились экраны. Камеры были натыканы просто повсюду. Не было, наверное, и места, где бы их вовсе не поставили. Возможно, только в общих камерах, душевых кабинках и туалетах. И то лишь от недостатка средств. Отнюдь не от того, что кто-то здесь уважал личное пространство другого. - Я войду? Даже не постучал. Без всякого приветствия. Просто и прямо. Чимин, сидевший в полуоборота до этого к камерам, совсем отвернулся от них, уставившись на Гука, как на нечто сверхъестественное. Последнему сразу же захотелось уйти. - Чья смена была вчера здесь? - чувство неловкости превышало все допустимые границы. Чимин непонимающе смотрел на Чонгука, явно не осознавая, к чему тот ведет. И явно не осознавая, по какой причине тот всматривался в любые изменения на его лице. - Моя. - Вы обычно по одному здесь сидите? Ничего. Никаких изменений. И Гук хотел бы спокойно выдохнуть и уйти, если бы не было все это настолько... странно, что ли. Чимин не вызывал у него положительных эмоций. Но был куда лучше, чем тот, второй, что был здесь. - А что, предлагаешь всей толпой за камерами наблюдать? - на лице парня мелькнула ухмылка. Нисколько не злая, не насмешливая, скорее по-своему добрая. Чонгук более ни разу не говорил с ним. С того момента, как напрямую послал. - Что-то произошло? Нужны записи? - Нет, знаешь... с тобой я точно иметь дело больше не хочу, - холодно отрезал Чонгук, делая шаг назад. Он и сам ощутил, что это звучало грубо. Но был почему-то даже доволен этому. - Удачи. - Да подожди ты... Все еще придерживая дверь в помещение, Чонгук остановился. Контактировать с Чимином не хотелось. Совсем. То, что нужно, он узнал и без излишних вопросов, которых, кажется, и без того было немало. Но теперь, когда лед тронулся хотя бы из-за того пустяка, случившегося в душе, захотел поговорить Чимин. Как же иначе. Гук готов был просто провалиться на месте. Желательно сразу на свой этаж, где ему было самое место, как каждый раз старательно напоминал Джин. Чимин поднялся со стула, кивая ему заходить. Время было. У Чонгука теперь его было даже слишком много. Хотелось уже даже записаться в местную библиотеку, чтобы не пропадало даром. Дело даже было не в нем. В желании. И его-то у Гука не было совершенно. Он сам не понимал, зачем внял просьбе, зайдя. - То, что произошло... - Давай без этого, Чим, - перебив его на полуслове, произнес Чонгук, морщась. - Ты делал свою работу и выполнял приказы, все как обычно. Меня это нисколько не интересует. Передо мной оправдываться не стоит. - Просто выслушай меня. Намджун здесь... скажем, на куда более щадящих условиях. И тебе об этом говорили, если я не ошибаюсь. - Плевать я на это хотел. Правила на то и правила. Они существуют для всех. И представь себе, его царский зад это тоже касается. Жаль, что это место настолько допотопное, что до сюда новые веяния не доходят. Настроение было убито насовсем. Впрочем, его успел убить уже Юнги, оказав Гуку медвежью услугу. Чимин его скорее добил, вспоминая случай с Намджуном. Окончательно. Все больше и больше Чонгуку казалось, что такими темпами ни один оптимистичный взгляд на это место не поможет сдержать себя в руках и не набить кому-нибудь морду. Хотя бы тому заключенному, что так старался подпортить ему здесь жизнь. Одному из двух, что чувствовали себя в этом местечке выше других. Юнги или Намджун... было уже неважно. - Ты посадил Джуна в карцер, Гук, - и Чимин говорил об этом так, словно Чонгук изрисовал все стены тюрьмы пентаграммами. - Не все так просто, как кажется на первый взгляд. Намджун сотрудничает. Помогает навести здесь порядок, который зачастую не могут обеспечить охранники. Он пользуется уважением среди преступной массы. Да произошедшее даже случилось не по его вине. Он, и правда, не должен был там находиться. - И поэтому ты доложил начальству, - закончил Чонгук, зло ухмыляясь. Такие вещи происходили постоянно. Это нигде не записывалось. Все, кто стоял выше, даже бы не узнали, что какой-то надзиратель посадил одного из заключенных в карцер. - Пара дней в изоляторе ему бы пошли на пользу. А свое "не по его вине" держи при себе. Я видел все своими глазами. Но молодец, Чимин, ты здорово подлизал начальству. Надеюсь, тебе это очень поможет в дальнейшем. Выдохнув, Чонгук развернулся, собираясь уже уходить. Говорить с Чимином было, наверное, уже бесполезно. Он не видел того, что видел Гук. Не видел всего, что там произошло. Но до последнего держал планку и говорил, что он, Чонгук, поступил в корне неверно. Из-за действий строго по инструкции его спустили на этаж ниже. Раздражало. До такой степени, что теперь не хотелось ничего делать так, как предписано. Ни одной чертовой вещи в этом гадюшнике. - Ты уйдешь через пару-тройку недель. Может, через месяца два... неважно, - рука Чонгука уже коснулась ручки двери, когда он это услышал. Поворачиваться парень не стал, но остановился, борясь с желанием просто уйти, хлопнув дверью - Я не собираюсь отсюда уходить, Гук. И да, эта работа мне нужна. В моем случае глупо пилить ветку, на которой сидишь. - Поверь, она треснет сама по себе, - зло отозвался Чонгук прежде, чем выйти за дверь. Один час, другой, третий... Время шло ужасно медленно. Это было похоже на издевательство в высшей степени. Чонгук сам будто бы ощущал себя в одиночке. Будто он был где-то наравне со всеми теми, кто сидел в миниатюрных камерах. Хотя у него, в отличие от них, было хотя бы чуть большее пространство. И даже всякого рода развлечения, которые только можно придумать в этом случае. Но это назойливое ощущение не покидало. Совсем. В голове не укладывалось, как можно было прожить в такой камере более года. - Мог бы и помочь, - донесся до него голос Тэхёна, достававшего очередной поднос из скрипучей тележки. Чонгук посмотрел на него хмурым взглядом, отказываясь даже подниматься с места. Хватило с него этой помощи. - Долго ты будешь обижаться за тот случай? - Делай свою работу сам, Тэ, - отмахнулся от него Гук, запрокидывая голову назад. - Не видишь, у меня куча других дел. - О да, это-то я и вижу... Даже наблюдать за копошением Тэхёна надоело. Спать, подобно другому охраннику на уровне, не хотелось. Определенно, идя сюда, он, какие бы ассоциации не вызвало слово охранник, надеялся на нечто более веселое, чем обычная рутинная работа сиднем. Таким замечательным охранником он мог устроиться и в любой торговый центр. - Кстати... - Чонгук и не заметил, как Тэхён все растащил по камерам. Теперь парень просто стоял рядом с тележкой, закуривая. Вот кого уж точно не напрягали никакие предписанные инструкции, - что там с Юнги? Неужели нашел общий язык с этим пареньком? - Нет, - холодно отрезал Гук. Тэхён, затягиваясь, какое-то время ожидал, что он скажет что-то еще. Ожидания были напрасными, Чонгук был совершенно не в том настроении. - Знатно ты всех тогда напугал... И медсестра достаточно оперативно спустилась. - Но не тебя, видно, - посмотрев на парня из-под полуопущенных ресниц, сообщил Чонгук. Он до сих пор помнил, как Тэ, провожая его взглядом, не сказал ни единого слова. И на подмогу бы он тоже вряд ли подоспел. Пожалуй, этот парень был даже похуже Чимина. - Нет, - ухмыльнулся он, выдыхая густой дым. - Не меня. Можешь считать, что я верил, что ты справишься. - Да, именно об этом я и подумал. - Что-то ты какой-то сегодня недружелюбный, - протянул Тэхён следом. - Неужели здесь не нравится? А что... тишь да гладь, делай что хочешь и получай за это деньги. Причем немалые, условия-то все-таки так себе. Там, куда ты хочешь, тебе ой как бегать придется... А тут можно заниматься саморазвитием, книжки какие-нибудь почитать там, не знаю. - Ты, кажется, закончил. Милости прошу к выходу. Тэ потушил сигарету, кидая окурок куда-то в тележку. Больше он ничего не сказал. Чонгук лишь проследил недовольным взглядом, как он, отгоняя от себя тележку, прошел к дверям, воспользовавшись ключом. Там, поставив колесики этой непонятной тарантайки, как ее уже окрестил Гук, на специальные пробоины, он покатил ее прочь. И с его уходом наступила полная тишина. Странно, но даже, как оказалось, к ней можно было привыкнуть. Потому что Чонгук все больше замечал, что привыкал. Буквально отсчитывая минуты, он поднялся ровно тогда, когда секундная стрелка в который раз прошла круг. И в этот раз первым делом пошел ни к кому другому, как к Юнги. На прогулку тот отказался выходить наотрез, и Гук особо настаивать не стал. Теперь просто хотелось отделаться от самого сложного случая первым, чтобы потом без напряга следить за другими. Хуже Юнги заключённых здесь точно не было. Не было даже близких к такому дикому состоянию. - Отойди к стене, - предупредил Гук, отпирая дверь. Холод в своем голосе он ощущал и сам, даже не стараясь придать ему другой оттенок. Какая была уже, собственно, разница, если принцип "как ты ко мне, так и я к тебе" тут не действует? - Я, кажется, сказал отойти к стене. Юнги медленно поднялся с кровати, свешивая ноги. Какое-то время он просто смотрел в пол, резко подняв взгляд только через несколько секунд. Ужин, принесенный Тэхёном, так и остался лежать нетронутым, хотя и был убран в сторону. Заключенный показался Чонгуку еще более бледным, чем обычно. - Принимать душ тоже откажешься? - Ну почему же, - проговорил Юнги, диковато смотря на своего надзирателя. - Не откажусь. Плавности и медлительности в его движениях было не занимать, это Чонгук уже успел заметить. Но сейчас, учитывая настроение охранника, тот казался еще более медленным, чем раньше. По пути парень размял шею и суставы, все еще пока наслаждаясь выгодным положением. Чонгук все не знал, когда стоит нацепить на него наручники, а посему тянул до последнего. Не хотелось дергать Мэй снова. - У тебя тридцать минут. Заученные фразы. Заученные движения. Заученные пути туда-сюда. Гук уже действительно ощущал себя заключенным здесь не меньше, чем парень перед ним. А дни, как назло, тянулись до умопомрачения долго. Хотя и уже казалось, что он проработал здесь не меньше года. Юнги прошел к душевой кабине, отодвигая замученные темные занавески в сторону. Душ он врубил снова же холодный. Пусть горячей воды здесь и не было в должной мере, была хотя бы теплая. Тем краном он не воспользовался и теперь. Ледяная вода коснулась его рук, протянутых под струю, разносясь брызгами вокруг. Чонгук прислонился к стене, осматривая белый с изъянами потолок. Смотреть на то, как другой человек принимал душ, казалось аморально. И он не смотрел. Скорее просто слушал. Юнги копошился очень долго, при этом совершенно не экономя воду. Та лилась нескончаемым потоком, заслоняя журчанием тишину. И только по звуку Гук различил, что парень зашел. Капли вместо соприкосновения с полом с более чем двухметровой высоты стали менее звучно соприкасаться с телом. Соответствующего звука, говорившего всегда о включении теплой воды, так и не было. Юнги стоял под ледяной. И торопиться вылезать оттуда явно не собирался. - Так жаждешь подцепить еще и болезнь? - изучая взглядом потолок, спросил Чонгук, сам не понимая, зачем снова к нему лез. Тишина давила. - Неплохой вариант, чтобы свалить отсюда, кстати говоря. Насмешка. Снова. Как же это раздражало. Вдохнув полные легкие воздуха, Чонгук ступил в сторону Юнги, убирая занавески. И рука, протянутая сразу же по направлению к крану, была остановлена в тот же момент. Пальцы Юнги были холодны, как лед. Были холодны, как и его взгляд. - А ты знаешь, что даже я имею право на личное пространство? Чонгук остолбенел. Он смотрел на Юнги так, будто видел впервые. Все тело парня было испещрено различного рода царапинами, ссадинами, синяками. Там были и шрамы. Большие, некоторые куда больше размера ладони. И эти раны ссадило, определенно. Та гематома на плече была малой частью того, что действительно находилось на его теле. И выглядело это ужасно. Юнги, проследив за его взглядом, ухмыльнулся. А потом резко дернул на себя, заставляя парня по инерции оказаться под струей леденящей воды. Сжав воротник чужой рубашки, он прислонил надзирателя к стене прямо под душем. Чонгук ощутил всепроницаемый холод. А следом - дрожь заключенного перед ним. - А знаешь... в душевых нет камер, - зловеще произнес парень, прикусывая действительно посиневшие губы. Чонгук, оказавшийся под такой водой только что, и тот испытывал ужасные ощущения. - Вот ведь незадача... поскользнуться здесь, например. И неудачно упасть. - Так умер тот охранник? - и Чонгук готов был поклясться, что именно эти слова вызвали бешеную реакцию и ужасающую злобу в глазах его собеседника. - Неудачно упал? - Так жаждешь узнать, парень? Чувствуя дрожь уже по своем телу, Чонгук не сразу успел отреагировать на действия Юнги. Только в последний миг он заметил, как парень вытащил из-за его ремня дубинку, крепко сжав ту в своей окоченевшей руке. И уже прекрасно понимал на тот момент, что отобрать сразу вещь у заключенного у него не выйдет. Поэтому нужно было постараться просто увернуться. Благо, это сделать Чонгук успел: удар пришелся по стене. И судя по образовавшейся трещинке там же, он был сильным. Даже слишком. Еще бы чуть-чуть, и он пришелся бы ровно по голове Гука, точно бы разбив ее. Не теряя ни минуты драгоценного времени, Чонгук схватился за запястье Юнги, ударив по руке, в которой, собственно, и находилась дубинка. Вся мокрая, вещичка, угрожавшая секундой ранее его жизни, отлетела в сторону. Юнги сразу же следом за этим сделал резкий выпад вперед, но, не удержавшись на скользком кафеле, не рассчитал силы. И потянул Чонгука за собой, падая вместе с ним. Падая на него. Гук буквально зашипел, бранясь про себя и проклиная тот день, когда вообще пошел на эту работу, как только ощутил искрящую боль в затылке. Пришел в себя он достаточно быстро. Куда быстрее, чем морщившийся от болезненных ощущений Юнги. - Еблан, - прошипел Чонгук сквозь зубы, уже наперед зная, что там, на затылке, скоро образуется нехилый синяк. Внутри просыпалась еще большая злоба. - Пошел нахуй. Одной рукой опираясь на мокрый кафель, вторую Юнги занес для удара. И Чонгук уже понимал, что этого он не избежит. Ровно так же, как не избежал бы и удара дубинкой немногим раньше. Банально из-за того, что находился совсем не в выгодном положении. Поэтому он просто смотрел. Просто прожигал взглядом Юнги, наперед зная, как потом, после удара, вывернуться из сложившейся ситуации с наименьшими для себя потерями. Юнги был ранен. Серьезно ранен. На стороне Чонгука были все шансы. И он уже даже приготовился к удару, максимально закрывшись, как заключенный расслабил руку. Гук перевел взгляд на него. И смотрел теперь глаза в глаза. - Да что с тобой блять такое?! - голос Гука охрип. Казалось, холод пробирал до костей. Рука Юнги, что недавно была сжата в кулак, легла просто на кафель так же, как и вторая, рядом с головой Чонгука. Сам заключенный склонился над ним, крайне тяжело вдыхая воздух. Протянув руку к крану, Чонгук выключил воду. И наконец, смог вздохнуть спокойно. Стало чуть теплее. Кажется, лучше стало и Юнги. Находясь все еще на нем, он дрожал. Не переставая. - Кишки наружу выпущу, если еще раз так сделаешь, - пододвинувшись ближе, прошептал он, обжигая дыханием. - Никогда. Никогда не смей этого, сука, делать. - Ты вообще в курсе насколько нестабилен? Юнги поднял голову, уставившись на своего надзирателя безумным взглядом. Парень не пытался подняться. Не пытался и уйти, все еще не позволяя этого сделать и Чонгуку, нависая над ним. Близость сводила с ума. - Вопрос: а в курсе ли ты? Он ухмыльнулся. Безумие. В его глазах разными красками пестрило безумие. Искусанными в край губами он прильнул к губам Чонгука, не давая тому и опомниться. Гук даже ощутил этот металлический привкус крови, будто бы прямо сейчас пил ее. И на сей раз он более не делал ничего. Просто поцелуй. Даже меньше, просто касание, после которого Юнги чуть отстранился, выдержав дистанцию в пару сантиметров. Его тяжкое дыхание обжигало. Даже вздрагивал он уже не от холода, нет. Скорее от чего-то куда более приятного. От желания. Спать заключенному с такими же, как он сам, было равнозначно подписанию себе смертного договора на весь оставшийся срок. Юнги хоть и был на голову больным, вряд ли бы пошел на это. Вряд ли бы стал опущенным ради удовлетворения потребностей для всего местного сброда. И сейчас желание близости сказывалось сильно. Очень сильно. Секунда, две, три, и он поцеловал снова, каждое мгновение, наверное, рассчитывая, что Чонгук отступит, что оттолкнет. Но тот оставался в том же положении, не шевелясь. Хотел действовать не по инструкции? Хотел наплевать на все это и послать к черту? Получай. Сердце в груди билось все чаще. Пальцы впились в ладони. Гук не то что даже действовал не по инструкции. Сейчас он нарушал все мыслимые и немыслимые законы. И, что было крайне странно, наслаждался этим. Юнги вздрогнул, когда вместо ожидаемого отказа получил ответ. Когда почувствовал, как Чонгук, положив руку ему на затылок, притянул его ближе и поцеловал сам. Медленно, вкладывая в этот поцелуй какое-то убийственное спокойствие, действительно им наслаждаясь. И в этот момент Гук таким же темпом, нисколько не стараясь сделать все быстро, поменялся с парнем местами, оказываясь сверху. И на сей раз Юнги позволил это сделать. На сей раз он, наверное, единожды подчинился. - Что, может, и отсосешь? - сразу за этим спросил он, будто нарочно стараясь вывести Чонгука из себя. Вместо ответа тот лишь посильнее сжал бедра парня ногами. Не до боли, конечно, но вполне ощутимо. Этого было достаточно для того, чтобы Юнги прикусил язык. - Хватит пытаться меня, сука, выбесить. - Уже. Холода Чонгук почти уже не ощущал. Как и Юнги. Даже прикосновения последнего теперь не казались такими ледяными, какими были прежде. Лишь одежда, промокшая насквозь, неприятно прилипала к телу. И схватившись за рубашку на Чонгуке, Юнги резко потянул ее в разные стороны, заставляя расстегнуться. Пара пуговиц из-за этого отлетела куда-то в водосток. Границы были смыты. Окончательно. Юнги, совершенно плевав на все свои раны, резко приблизился ближе, садясь напротив и заставляя Чонгука тем самым отодвинуться немного назад. И так же резко, почти молниеносно, стянул рубашку и вовсе с плеч партнера, стараясь по пути в ней же не запутаться. Безумство. Еще недавно Чонгук готов был убить этого урода, что так старательно каждый раз пытался его вывести из себя, но теперь... Теперь было что-то другое. И сначала он, повинуясь здравому смыслу, еще был в какой-то степени готов отступить, уйти. То когда тот приблизился ближе, когда губами прикоснулся к шее, кусая и царапая при этом кожу, он остановился и в этих намерениях. Игра зашла далеко. И гребанный интерес не давал ей прекратиться. Юнги делал все для этого. Он нестабилен. Он был, черт подери, совершенно нестабилен. Потому что минуту назад в его глазах было лишь желание убить, а сейчас он всеми способами старался склонить Чонгука совершенно в иную сторону. Но это, кажется, и была та встряска, в которой так сильно нуждался его надзиратель. - Ты хоть понимаешь, что... - Да, блять, я все понимаю, - выдохнул Юнги ему в губы, прежде чем тот закончил. И этого было достаточно, чтобы понять, что на грани были оба. И тот, и другой. Без всяких церемоний. Без каких-либо вообще ласк. Юнги впивался пальцами в плечи Чонгука, он кусал его кожу, оставляя действительно значимые раны. Прокусывал до крови. А потом целовал. Так, как, наверное, вообще невозможно было ожидать от него. Настолько нежно и чувственно, что на какой-то миг казалось, что это был и вовсе другой человек. И потом снова, как в каком-то злосчастном круговороте, вцеплялся зубами. Ремень Чонгук снял сам. Штаны - следом, не позволяя заключенному прикасаться к своим вещам. И потому Юнги довольствовался всем, к чему прикасаться было можно. Всем остальным. Он больно и резко повалил Гука назад, вдавливая его в кафель. И, целуя, завел руку над головой, сильно сжимая запястье. Жестко, так, как только хочется ему самому. Второй, той, что была свободна, он обследовал тело ниже. Гораздо ниже. Ледяными пальцами он медленно провел от основания члена Чонгука до самой головки, обхватив его рукой. Гук готов был уже обматерить его с ног до головы. Ему даже сложно было понять, что он чувствует. Все сбилось. Все стало каким-то нереальным. Даже боль, которую доставлял Юнги. Потому что даже ее перебивало нечто посильнее, чем просто какое-то наслаждение. Юнги будто бы сорвался с цепи. Резко раздвинув ноги парня, он припал к его губам, все еще водя рукой по принципу туда-сюда, постепенно ускоряя движения. Разрядки Чонгук не получил. Заключенный вовремя остановился под еще больший всплеск эмоций на лице его оппонента. Но не дал сделать ничего: ни возразить, ни оступиться. Более он бы, наверное, и не позволил отступить. Все зашло слишком далеко для этого. Сам Юнги был на грани. - Только попробуй меня порвать... - сквозь зубы прошипел Чонгук, вызывая усмешку на лице партнера. Тот показательно облизнул пальцы прежде. Даже сделал это нарочно медленно, издеваясь еще больше, хотя сам буквально сгорал от напряжения. Но потом, будто в насмешку над самой сутью просьбы, резко вставил один. Следом и второй. Доставляя еще массу неудобств. Действительно доставляя такую боль, что Чонгук уже сам впился в его губы, всячески истязая их. Хотелось кричать. Хотелось покрыть его трехэтажным матом. Но Чонгук лишь промычал что-то невразумительное, стараясь лишний раз не шуметь. И закрыл глаза, сильно зажмурившись. Только тогда, отдавая позиции, Юнги медленно развел пальцы внутри него. И сразу же, схватив за волосы, заставил откинуть голову назад и прикоснулся губами к шее. Даже здесь, даже сейчас он находил, как поиздеваться. Даже в этот момент. Потому что Чонгук еле сдерживался, чтобы не обронить нечаянно стон. И губы Юнги нашли его только тогда, когда он вошел. Не резко, но и нисколько не медленно. Он не дал и привыкнуть, сразу начиная двигаться внутри и взяв при этом средний темп. Наверное, только благодаря возобновлению движений рукой на его члене, Чонгук еще хоть как-то сдерживался, чтобы просто не закричать на него. Он сам подписался на это. Сам позволил. Жаловаться уже было бы не на что. - Сука, - только и прохрипел Чонгук, когда Юнги чуть от него отстранился. Двигаться тот сразу начал нарочно медленно. И, задев нужную точку, перекрыл всю боль одним моментом. И теперь нереальность происходящего была во всем: в его прикосновениях, движениях, в его глазах. Движения ускорялись. Темп набирал обороты. До такой степени, что Юнги буквально заставил Чонгука каждым миллиметром спины ощутить кафель на полу. А потом резко и сразу - сплошь одно ничего. Открыв глаза, Чонгук вновь смотрел на серый, весь в разводах потолок, ощущая лишь какую-то пустоту. После всей той полноты ощущений, после всего того, что он чувствовал во время секса, она показалась ему непривычной. Юнги не кончил в него. Он вышел прежде, излившись больше на кафель, чем на тело Чонгука. Зато сам Гук испачкал его сполна, как только дошел до пика. Руки и живот Юнги все были в вязкой жидкости, смыл которую он тут же, даже не отходя далеко. На сей раз Чонгук включил прохладную, но не ледяную воду в душе. И только когда первые капли коснулись его дрожащего теперь уже от жара тела, он окончательно пришел в себя. Юнги осел на кафель, потирая руку. - Ты... - договорить Чонгук не успел. Подняв голову, заключенный вперил в него самый что ни на есть отчужденный взгляд, заставляя замолчать. - Отъебись. И, выждав пару секунд, он попытался встать. Попытался. Только парень было поднялся на ноги, как те подкосились. Его пронзила новая боль где-то в районе живота. И, схватившись за это место рукой, он согнулся пополам, чуть ли не падая. Чуть ли, потому что Чонгук помог ему удержаться на ногах и не соприкоснуться снова с полом. - Да что тебе, блять, непонятно? - он согнулся еще больше, сразу же, чисто по инерции, хватаясь за руку Чонгука. В его глазах искрила боль. Она даже не давала различать мыслимые и немыслимые объекты. Все темнело. - Не нужна мне твоя помощь... Ничья не нужна. - Нужна, - скорее даже прошептал Чонгук, помогая ему снова сесть. Подобрав с кафеля свою рубашку, он выжал из нее всю воду, накидывая снова на плечи. Но при этом все еще сидел прямо перед парнем, морщившимся от боли. - Тебе-то как раз она действительно нужна.