В клетке

С самого утра, с самого этого чертового утра у Чонгука было дрянное предчувствие. Начало дня было паршивым до безобразия: здесь был и неуслышанный будильник, и долгие часы нахождения на остановке под проливным дождем, и сообщение. Одно-единственное сообщение, от которого ожидать нечто положительное было бы верхом безрассудства. Джин звонил парню не раз. Даже не два. Да что там, даже не десяток. Чонгук проигнорировал все эти звонки, ответив лишь на самый последний из них. Вряд ли сказанное о его плохом самочувствии хоть сколько-то удовлетворило начальство. Гук знал, что ему стоило готовиться к худшему. Случай с Хосоком ни на один миг не выходил из головы, прочно заседая в мыслях. Возможно, переборщил. Может, и правда, стоило сделать все несколько иначе. Сейчас уже было бы поздно что-либо менять. Обезболивающие давали эффект. Рана ныла не так сильно, как даже день назад. Рецепт на них Чонгуку с трудом выписал один из знакомых врачей: без этой бумажки их бы в руки парню никто не дал. И теперь, точно уверенный в том, что он не загнется на половине пути, Гук смог подняться по лестнице выше. Кабинет Джина находился не так далеко, как казалось ему даже вчера. Но стоило Чонгуку ступить в коридор, который и вел к нужной двери, как он просто остановился. Казалось, хуже быть уже не может. Все и без того катилось к чертям собачьим уже сколько дней. Но видимо, у жизни были другие планы. Сердце Чонгука пропустило удар. Он сам встал в ступоре. Хуже быть все-таки может. Это, наверное, было первым, что пришло в его голову. Других мыслей просто не возникало. При виде отца других, более позитивных мыслей не возникало никогда. - А вот и он, - увидев своего сына, провозгласил тот. На его лице никогда не читалось довольство. Там не было места и хоть какой-либо гордости за свое чадо. Но сейчас оно выражало еще и глубокое разочарование. - Ну здравствуй, Чонгук. - Здравствуй, - сухо ответил тот, косясь на Джина. Тот одарил его не самым приятным взглядом. - Я вас оставлю. Думаю, вам нужно поговорить. Улыбка его отца была больше похожа на самодовольный оскал. Будто это Чонгук должен гордиться тем, что за него что-то сделали. Только Чонгук не чувствовал гордости. Он не чувствовал ничего положительного. Лишь стыд и накатывавшую волнами злобу. Во взгляде Джина сквозила неприязнь. - Твой отец генерал, - скорее утвердил, чем спросил он, холодно смотря на Чонгука. Тот промолчал. - Поздравляю. Теперь ты надзиратель верхних отсеков. Можно сказать, это приказ свыше. Мне ясно дали понять, что у нас здесь полно отбросов, которых можно кинуть на нижние этажи. - Послушай, я... - Не стоит. Очень надеюсь, что уйдешь ты действительно так же быстро, как говорит твой отец. Перевод вступает в силу прямо сейчас. Я постараюсь оформить все бумаги, как только смогу. Получил. Джин был серьезно уязвлен, и это было видно. И Чонгук, который с самого начала не питал особой приязни к нему, нисколько не был счастлив тому, что видел. В отличие от любого другого здесь, Джин ни на грамм не заслужил того, что, вероятно, обрушил на него отец Чонгука. Но парень мыслил о нем скорее вскользь. Перевод. С сегодняшнего дня. Буквально сейчас. Попытки здраво оценить ситуацию рушились к чертям. Мин Юнги. Все мысли, все крутилось снова вокруг одного-единственного заключенного, находившегося на нижних этажах. Если не Чонгук, то... - Кто? - тихо спросил он, чувствуя, что это не конец. Всем нутром ощущая, что плохие новости на сегодня не закончены. Джин ответил непонимающим взглядом. - Что кто? - Кто теперь будет надзирателем на нижних этажах? В горле пересохло. Стало действительно не по себе. - На это место уже есть желающий, Чонгук, - твердо и холодно отозвался Джин. - Тот, кто был там ранее. Вы с ним уже знакомы, кажется. Твое место займет Хосок. Джин не успел сделать и шага в сторону, как Гук вцепился в его руку, останавливая. Хосок. Хосок, которому Чонгук набил морду, напрямую говоря о причинах. Хосок, который, по мнению Чимина, пожелает отплатить той же монетой. Взгляд Джина, упавший на руку Гуку, сразу дал понять, что тому следовало придерживаться границ. И парень отпустил. - Почему именно он? Что за... - слов не находилось. В голове стоял сплошной туман. Все это казалось какой-то насмешкой над ним, Чонгуком. Издевательством. - Думаешь, у меня полно людей, которые с легкостью согласятся на это? Ошибаешься, Чонгук, их количество стремительно близится к нулю. - Я. - Что ты? - Я останусь там надзирателем. Неважно, что там сказал мой отец. Я останусь надзирателем на нижних этажах, Джин. Не нужно ничего менять. Джин ухмыльнулся. Кажется, всерьез он слова Гука не принял. Да и сам Чонгук понимал, насколько это странно звучало. Еще несколько дней тому назад он был готов отдать все, чтобы его перевели. Готов был даже плюнуть на все свои планы и уйти, не выдержав здесь и месяца. А теперь просил. Теперь был готов сделать все, чтобы остаться. - Не очень смешная шутка, - жестко оборвал его Джин, оборачиваясь. Как бы намекая этим на то, что разговор на этом был окончен. Точка. Конец. Чонгук явственно ощутил бессилие. - Будешь следить за левым крылом этого этажа. И пожалуйста, Чонгук, попытайся более не попадаться мне на глаза. Он более не был зол. Скорее просто охладел, окончательно давая тем самым понять, что всем хоть сколько-то теплым отношениям между ними конец. И Чонгук, смотря ему вслед, ощущал от этого непередаваемое сожаление, граничащее с отчаянием. Сжав руки в кулаки, буквально скрипя зубами от бушевавшей внутри ярости, он кинулся прочь, за отцом. Благо тот никогда не любил спешить. Гук знал: он все еще был здесь. Знал, что он, возможно, ожидает его же. И выйдя за двери тюрьмы, действительно столкнулся с ним нос к носу, сразу же уводя в сторону. Отец умел это делать. Он умел договариваться за него, делать за него нужный, по его мнению, выбор, указывать. А еще он умел делать так, как хотелось ему самому. И Чонгука это раздражало, пожалуй, поболее всего остального. Это было терпимо в пять лет, более-менее понятно даже в пятнадцать. Но не сейчас. Не в том возрасте, в котором был теперь Чонгук. - Что ты наделал? - зло, яростно. Отцу этот тон пришелся явно не по душе, о чем свидетельствовал один лишь взгляд. Плевать. Сейчас было не до того, чтобы думать о его чувствах. - Какого черта ты пошел к нему? - Если ты сам не в состоянии показать, где тебе место, то мне, как впрочем и всегда, придется брать эту роль на себя. Долго ты собирался мурыжить свою задницу на нижних этажах, приглядывая за одиночками? Твоя задача здесь - подготовиться, так сказать, морально к правоохранительным органам, понабраться опыта общения с отродьем вроде того, что здесь сидит. И что делаешь ты? Сидишь и разгадываешь кроссворды? Если бы все было так просто. Если бы. Чонгук не мог объяснить и части того, что происходило сейчас. Его задача состояла в этом, да. Набраться опыта общения с зеками, знать, как их же контролировать, чтобы не упасть в первые же дни на новой должности в грязь лицом. Максимум пару месяцев, и он должен был быть в правоохранительных органах, карабкаться по карьерной лестнице и ни о чем больше не думать. Так было задумано. Так оно и должно было быть. Но... не теперь. - Никто здесь не должен был знать, кем ты являешься, - холодно отрезал Чонгук, силясь достучаться. Силясь хотя бы попытаться объяснить этому непробиваемому человеку, что конкретно он сделал. - Ты понятия не имеешь, что я тут делаю! Понятия, черт подери, не имеешь. И никакого права лезть в мои дела - тоже. - Я всегда имел право лезть в твои дела, Чонгук. Ты мой сын. И мой сын будет в этой жизни из себя что-то представлять. Эта работа - всего лишь подготовка к той, что у тебя будет, настоящей. Так что заканчивай страдать ерундой и займись, наконец, делом. У тебя осталось не так много времени. - Не тебе это решать. Кажется, это заставило его отца даже удивиться. Это преступало все мыслимые и немыслимые границы. Надоело. Все это настолько уже надоело, что Чонгуку хотелось просто высказать ему все в лицо. Все, что он думал об этих грядущих для него перспективах, которые только и делал, что рисовал отец. - Прости, что? - Не тебе это решать, - повторил Гук, прямо-таки ощущая желание сделать что угодно, чтобы дать человеку перед ним понять, что он не обязан действовать по его инструкциям. Что это его, черт его дери, жизнь. - Я сам знаю, что мне нужно. Я сам знаю, что хочу. Хватит мне указывать, отец. Хватит говорить, что я должен. Мне не нужна твоя чертова помощь! Втянув сквозь зубы воздух, Чонгук заставил себя заткнуться. Не хотелось ссориться. Особенно здесь. Последнее время все разговоры с отцом и без того сводились только к распри. - Да ты ничего не можешь сделать без меня, - холодно отрезал отец, заставляя Чонгука буквально задрожать от злости. - Даже в этом убогом месте... как тут-то можно было умудриться накосячить, Чонгук?! Опуститься до того, чтобы охранять одиночные камеры! Уму не постижимо. - Никогда, - Чонгук даже приблизился ближе, говоря врадчиво, медленно. - Никогда больше не смей лезть в мои дела, проблемы, во все, блять. Никогда. Занимайся своими делами, отец. Взгляд таких же, как у самого Чонгука, глаз прожигал насквозь. - Хорошо, Гукки. Разбирайся дальше сам. Посмотрим, насколько тебя хватит. Он прошел, задев Чонгука плечом. И более даже не обернулся, не сказал ни единого слова. Гук видел лишь, как он сел в машину и сказал водителю трогать отсюда. Может, домой. Может, в свой кабинет. У него было полно свободного времени каждый чертов день. Настолько, что он мог тратить его и на то, чтобы исколесить большую часть города только затем, чтобы доставить Гуку еще больших проблем. Проводив взглядом черную иномарку, парень зашел обратно в здание. Все некстати. Все было слишком некстати. - А твой отец, оказывается, важный человек... - Чонгук обернулся. Тэхён. Он уже и не помнил, когда последний раз видел этого парня, но понимал сейчас одно: он бы согласился не видеть его еще больше времени. - Кажется, ты именно этого и хотел, разве нет? - Нет, блять. Не хотел. - Какое непостоянство... Пора бы уже определиться с желаниями, Чонгук. Гук посмотрел на него, заставляя заткнуться. Если бы он сейчас хотя бы приблизительно знал, чего на самом деле хотел. Если бы хоть частично представлял, что нужно делать дальше, он бы, определенно, здесь не стоял. А ведь казалось бы, вот и все. Чего еще можно было ожидать от тех странных отношений с заключенным? У них с самого их начала не было никакого будущего. Вообще. - Я не понимаю, о чем ты, - тихо произнес Гук, отводя взгляд. Радоваться. Ему бы сейчас стоило порадоваться за то, что он более не увидит этого странного паренька, не ощутит очередного удара или подвоха от него. Но радости не было. Ничего не было. - Смена Хосока начинается вечером. Сразу после твоей. И судя по всем слухам, что сейчас ходят по тюрьме, этот парень ужасно недоволен сложившимися обстоятельствами. Как бы не вышло чего... плохого. - Пусть рискнет. Как на автомате. Мысли были не о том, что Хосок пойдет на него, подобно самому Чонгуку. Гук знал, что этого было бы ожидать бессмысленно. Ведь всегда есть другой вариант. У Хосока он тоже был. - Ты меня понял, Чонгук. Хосок не пойдет на риск. Он же все-таки не ты. А уж на ком отыграться, думаю, найдет... И Чонгук знал, что это так. - Ты знаешь, что можешь идти? Знал. Мог. Но вместо этого Чонгук пристально наблюдал за временем, сидя на одном месте. Он не помнил даже имя этого парня. Не помнил, хотя тот представлялся несколько раз. Это попросту не уложилось в его голове, отходя снова на какой-то десятый план. На первом было нечто другое. Смена Хосока. В ночную. Через час после того, как закончится смена Чонгука. Как иронично. - Да. Знаю. - Тогда чего сидишь? - этот парень начинал раздражать до глубины души. Чонгук даже не смотрел в его сторону. Он никуда не смотрел, кроме как на секундную стрелку, мучительно медленно двигавшуюся по кругу. Кажется, издевалось даже время. - У тебя все в порядке? - Да. Все хорошо. Иди, - словно на автомате ответил Гук, наконец, взглянув на своего собеседника. Было ощущение, что он видел его раз эдак второй за день. Но что-то подсказывало, что счет уже шел на сотни. - Я же сказал, все хорошо. - Тогда передашь ключи, ладно? - Да. Парень ушел, хотя и до последнего медлил, кидая на Гука неоднозначные взгляды. Он не замечал и этого. Стоило двери за еще одним надзирателем в этом отсеке закрыться, как он, словно обезумевший, поднялся на ноги. Вопроса, оставить все как есть или сделать хоть что-нибудь уже не возникало. Он перестал возникать тогда, когда Чонгук третий раз заплатил за уже сделанный кофе, витая где угодно, только не здесь. Ситуация, в которую он попал, давила. Все было не так. Не так, как могло и должно было быть. И что сейчас? Брать палку и кидаться, подобно зверю, на Хосока? Бред. Бред, который действительно приходил в голову, будоража мысли. Чонгук взял ключи, рассматривая их. Он имел право спуститься. Он имел право ходить по всей тюрьме, если уж на то пошло. Это нигде не запрещалось. - Эй, пацан, - не хватало только свиста для полноты ощущений. Чонгук обернулся. Было крайне непривычно после той давящей тишины оказаться снова здесь, среди взбалмошных заключенных, сидевших по четыре человека в одной камере. - Это не ты Джуна в карцер посадил не так давно? - Я, - спокойно отреагировал Чонгук, смутно припоминая этот случай. - Воу, бывает же. Неужто здесь еще есть те, кто на это способен? - Гук вздрогнул, переводя на заключенного пристальный взгляд. - А я думал, неприкасаемых трогать вообще нельзя. Ломаешь систему, парень. Красава. Неприкасаемых трогать нельзя. Чонгук хмыкнул, отворачиваясь. Заключенный отошел от решетки, уходя вглубь камеры под недовольное бурчание других. Нельзя. Чонгук медленно сжал ключи, переводя взгляд на дверь. Нельзя было лишь оставлять все, как есть. Нельзя было позволять Хосоку уничтожить то, что Чонгук с таким трудом все это время делал. Вот, что было нельзя. Все остальное граничило с возможным. Дверь под натиском отворилась куда проще, чем точно такая же, но на этаж ниже. Здесь все было получше, если посмотреть. Даже цвета: они здесь представляли хотя бы какое-то разнообразие, когда там, ниже, все было мрачно и тускло. Чонгук прошел в месте, где было минимум народа. Такие здесь он уже знал наперечет, стараясь пересекаться постоянно с как можно меньшим количеством людей. Там, резко завернув, он спустился по лестнице, аккуратно проходя мимо центра с камерами. И мимо человека, которому был обязан сдать ключи и дежурство в пользу ночных надзирателей. Времени было немного. Смена Хосока должна была вступить в силу... сейчас. Зло выдохнув, Чонгук обогнул очередной коридор, спускаясь. По крайней мере поговорить. По крайней мере разъяснить ситуацию. Сделать хоть что-нибудь, черт возьми. Оставлять все так, кидать на самотек - вот это было бы глупо. - Хосок?! Коридор оказался пустым. Чонгук оглянулся, проходя дальше, мимо камеры Юнги, потом мимо камеры второго, третьего, десятого. Пусто. Только еще ранее напрягавшая постоянным мерцанием лампочка недалеко от стола, за котором не так давно сидел он сам. Чонгук подошел ближе, осматривая крючок. Ключей не было. - Хосок! - позвал он снова, оборачиваясь. Здесь было все слишком хорошо слышно. Потому что здесь всегда стояла гробовая тишина. Никого. Снова. Чонгук уже гораздо медленней отошел от стола, направляясь в другую часть коридора и заглядывая за угол. Складывалось ощущение, что он, а не Хосок, сейчас принимал здесь дежурство. Хотя в ночь Чонгук еще пока ни разу не проработал. Достав телефон, Чонгук набрал номер Чимина. Пара гудков моментально сменились на отключение вызова. Связь здесь всегда работала с перебоями. Сообщения и те отправлялись далеко не всегда. Поэтому, стиснув зубы, парень начал было строчить хотя бы их, как послышался лязг. Дверь одной из камер открылась. И Чонгук, сразу же обратив туда все свое внимание, выпустил телефон и вовсе из рук, не успев даже его перехватить, пока тот летел. Аппарат с дребезгом встретился с полом. - Что, звал? Чонгук просто смотрел. На то, как Хосок кивнул Юнги выходить из камеры. На то, как тот, кинув взгляд сначала на одного, а потом и на другого надзирателя, прошел пару шагов, остановившись. На руках его были наручники. Хосок был не Чонгуком, это точно. Он даже не замечал, казалось, сколько неудобств эти оковы доставали заключенному. И на готове у него был электрошокер. - Кажется, это из-за него произошел тот конфуз? - спросил сразу же он следом, кивая в сторону Мин Юнги. Тот на него даже не смотрел. Он пристально и выжидающе смотрел лишь на Чонгука. - Вот ради вот этого вот ты тогда чуть было не двинул мне металлической палкой? Что с тобой не так вообще? - Нет, - на выдохе произнес Чонгук, стоя на одном месте. - Что? - Не из-за него... Скорее из-за того, что избивать заключенных не входит в здешние правила, - Чонгук колебался. Возможно, говорить этого не следовало. Возможно, не следовало делать еще уйму других вещей. Например, набивать этому человеку морду. - Ты нарушал его права. И даже сейчас делаешь это. - Он заключенный, - прошипел Хосок, злобно посмотрев в сторону Чонгука. Тот сделал шаг по направлению к нему. - Он человек, блядский ты выродок. Господи, да просто оставь все это. Хотел отомстить? Через работу не вышло, каюсь, - взгляд Хосока стал еще холоднее. - Ладно, хорошо. Да, я сделал глупость. Да, я признаю, что не стоило. Но... - Стой на месте. - Хосок, послушай... - Просто стой на месте, Гук. Чонгук и отреагировать не успел, как в руках у парня появился пистолет. И дуло было направлено прямо на него. Нет, он, конечно, был готов когда-нибудь испытать нечто подобное. Такое даже грезилось в каких-нибудь героических сценках его полицейской жизни. Но уж точно не здесь. И уж точно не при таких обстоятельствах. Чонгук ощутил, как к горлу подкатывал ком. В глазах парня отразился страх. Одно дело видеть нечто подобное в фильмах, со стороны. Другое - когда пистолет был направлен прямо на тебя. - Тут камеры, хочу тебе напомнить, - зацепился за первую же мысль Чонгук, хватаясь за нее, как за спасательный круг. Хосок хмыкнул. - Примитивная система, честно говоря. Не знаю, скоро ли они поймут, где у них конкретно образовалась поломка. Стой на месте. Не хочу, честно, причинять тебе вреда. Чонгук медленно перевел взгляд на Юнги. Тот непоколебимо стоял рядом, прислонившись к стене. Руки его были заведены за спину и жестко, в чем парень не сомневался, зафиксированы там же. Положение складывалось действительно дерьмовое. Чонгуку и в голову не могло прийти, что у Хосока на уме. И тот, все еще держа в руке пистолет, резко распахнул другой рукой рубашку, оголяя часть кожи на груди. - Вот, смотри, - вся она была сморщенной, неестественной. Будто какой-то муляж. Чонгук непонимающе уставился на Хосока. - Этот урод оставил мне гигантский ожог на теле, когда я подошел к нему. Где он ту горячую херню взял - понятия не имею, но это было ужасно больно, Чонгук. Ощущение были несоизмеримы ни с чем... Ах нет, знаешь, вообще-то есть еще кое-что. Например то, что ебаные врачи, прописывая мне обезболивающие, не учли тот факт, что мой организм их препараты почему-то не переваривал. Ты до сих пор не понимаешь, к чему я веду?! Не улавливаешь, Гук? Да посмотри на него! Ты серьезно считаешь, что вот это стоит защищать?! Да кто угодно, наверное, заслуживает помощи побольше, чем этот чертов психопат! Пистолет он уже опустил. Чонгук уже слушал и так, без этого. Потому что теперь не нужно было заставлять его стоять на месте. Он пришел сюда, потому что действительно думал, что Хосок навредит Юнги. Этого же ожидал от него и Хосок, явно рассчитывая, что именно его сочтут злодеем. Чонгук перевел взгляд на Юнги. И в нем, в этом взгляде, проскользнуло нечто, смутно напоминающее разочарование. Не знал. И части того, что произошло. Юнги, зло посмотрев в ответ, напрягся. А потом резко, неестественно дернулся. Наручники слетели с его рук. И прежде, чем они упали. Прежде, чем Гук успел хоть что-то сделать, Юнги схватил Хосока, пригвоздив его к стене. Реакция нового надзирателя была моментальной. Он, в отличие от Чонгука, не медлил. Выхватив электрошокер, который был приготовлен заведомо, он сразу же пустил заряд по телу заключенного, заставляя того ослабить хватку. А потом, как на автомате, выхватил дубинку из-за пояса, нанося первый и единственный удар. Единственный лишь благодаря вовремя появившемуся рядом Гуку, блокирующему следующий. - Пошел, блять, вон! - в порыве нахлынувшей злости прокричал Хосок, сжимая дубинку в руке еще сильнее. - Прекрати, блять, это делать! Перестань! Хосок откинул и Чонгука, и тот, воспользовавшись небольшим преимуществом, повлек его за собой, заставляя упасть. Не было больше человека, который хотел все решить мирным путем. Не было больше того Хосока, который якобы не хотел причинять вреда. Зато был другой, который, напротив, желал, видимо, отомстить за синяк, раз представилась такая возможность. Парень, озлобившись еще больше, ударил. Потом еще и еще, превращая лицо Гука в сплошное кровавое месиво, будто надеясь этим обезвредить его вовсе. Чонгук отвечал, защищался, но позиция была столь неудобной, что его удары были куда менее ощутимы, чем, собственно, удары противника. И он откинул его. Сильно, прикладывая к этому всю мощь. И при этом жестко получая в ответ в бок. Туда, где была колотая рана, которая все еще не зажила. От боли заискрило в глазах. Чонгук разом ослабил все позиции, позволяя пригвоздить себя, словно куклу, к полу. - Вот какого черта тебе все, блять, нужно... - договорить он не успел. Чонгук, собрав последние силы, попытался скинуть его с себя, предупредить, но не успел в точности так же, как и он. Все случилось быстро. Разом. Выстрел. Потом второй, затем третий. Чонгук сначала просто ощутил, как хватка его противника ослабла. А потом увидел собственными глазами расползавшееся красное пятно на его груди, животе, плече. Все это происходило не так, нереалистично, совершенно не так. Все это было похоже на какой-то сон. Сон, в котором Хосок, получив по меньшей мере пули четыре, начал захлебываться в собственной крови. Сон, в котором Мин Юнги стоял прямо над ним и держал в дрожащих руках пистолет.