В клетке

Пистолет дрожал, подобно самому Юнги. Оружие все еще находилось в его руках, готовое выстрелить в любой момент. Из дула шел дым. Такой незначительный, почти невидимый, но на котором Чонгук в этот момент концентрировал все свое гребанное внимание. Он медленно, мучительно медленно перевел взгляд на истекавшего кровью Хосока, будто ничего и не понимая. Будто и вовсе находясь где-то не здесь. Все казалось нереальным, вымышленным, сотканным из иллюзии. Не было паники. Не было и страха. Лишь тишина. И в голове, внутри, и вокруг. Все заполнила сплошная тишина. Хосок выдохнул последний раз, вздрогнув. И руки, которые первым делом ухватились за кровоточащие раны, расслабились. Одна из них соскользнула на пол, оставляя на нем кровавый след. Это конец. И Чонгук, смотря на это, казалось, вовсе не понимал смысла происходившего. С трудом доходило, что этот человек... мертв. Он подобрался ближе. Потом еще и еще, касаясь пальцами жилки на шее Хосока, которая просто обязана была пульсировать. И не нащупал ничего. Пульса не было. Кончено. Чонгук, словно в замедленной съемке, обернулся. - Что... что ты наделал? - его голос дрожал. В глазах, во всем его виде был один лишь страх, пробирающий до глубины души. Только что перед его глазами умер человек. Только что он видел смерть. И это невозможно было описать мыслимыми и немыслимыми эпитетами. Это не поддавалось объяснению. Это было... ужасно. - Какого черта ты сделал, Юнги?! Он сам не ожидал такой прыти от себя. Резко поднявшись, Чонгук оказался прямо перед Юнги, до сих пор сжимавшего в руках пистолет. Прямо перед дулом оружия, вклинившись в него грудью. И только тогда перевел свой взгляд на него, отойдя. - Что?! Может, и меня грохнешь? - в его голосе слышалось отчаяние. Отчаяние и какая-то почти ощутимая физически боль. - Давай! Ну же! Что же ты медлишь? Перебей, сука, всех! - Я думал, он тебя изувечит, блять! Рука с пистолетом опустилась, все еще дрожа. Юнги неотрывно смотрел на труп. В нем не было хладнокровия. Не было того, что отличает убийцу или насильника от действительно человека. Казалось, он готов был взорваться. Дышал тяжко. Веки его дрожали. В глазах стоял ужас. Он был похож на человека, убившего впервые. Но никак не на человека, убившего порядка десяти ранее. - Ты человека убил! Да убери ты этот гребанный пистолет! - Чонгук подошел ближе, хватаясь за чужое запястье. Юнги вздрогнул, но не отступил. Лишь перевел потерянный взгляд на Гука, так на нем и останавливаясь. - Ты... господи, Юнги, что ты наделал... Оружие упало на пол. Юнги медленно перевел взгляд на руку Чонгука, а потом обратно, взглянув парню снова в глаза. И в отражении этих глаз он явно читал страх. Как в зеркале. Юнги. Этот холодный и жесткий социопат, который не так давно убил охранника, боялся. - Я не хотел, - тихо прошептал он, не отрывая взгляда от чужих глаз. - Я не хотел этого делать. - Но сделал, - отрезал Гук, сжав руку Юнги еще сильнее. - Ты, блять, убил его. - Да! - словно в отчаянии с неимоверной злостью ответил Юнги, скалясь - Убил. Доволен? Я это и не отрицаю. Его, того охранника... Да, Чонгук, это так. Я убил их всех. Своими руками. Ты счастлив? Счастлив, что защищал не того?! Ведь зло здесь не чертов Хосок... ведь зло здесь я. Он говорил тихо, но, казалось, будто кричал. И в глазах ярким отблеском стояла боль. Чонгук смотрел на этого парня и не узнавал в нем того заключенного, что отвечал на все слова презрительным взглядом. Не видел в нем того, кто угрожал в следующий раз воспользоваться настоящим пистолетом, чтобы убить. Пожалуй, столько отчаяния он не видел еще никогда. - Послушай, - он притянул его чуть ближе, чтобы Юнги оказался прямо перед ним. Чтобы их отделяло всего ничего - какие-то сантиметры. - Послушай меня, Юнги. - Да что еще? Что тебе еще от меня надо? - Ты мне доверяешь? Юнги смотрел непонимающе. Чонгук сам не понимал, что делал. Он спустился сюда, пошел на это все с одной-единственной целью. С целью защитить. Не себя, конечно, и не Хосока, он хотел защитить совершенно другого человека. И сейчас этому человеку, кажется, действительно была необходима эта защита. Правильно это или нет... все отходило на сотый план. Потому что сейчас Чонгук видел перед собой Юнги, глаза которого искрились болью, а руки - дрожали. Потому что сейчас он видел человека на грани. - Ты мне доверяешь, Юнги? - спросил он еще раз, вводя того в состояние полного непонимания. - Да. - Сейчас ты пойдешь в камеру. Просто зайдешь, сядешь, как обычно сидишь, и будешь выжидать. И молчать. Что бы кто ни спрашивал, что бы кто ни говорил - молчи. Ты не видел ничего из этого. Ты был в камере. Все это время. - Но это было не так. - Неважно. Камер нет. Звуки искажены, все заключенные здесь не могли с точностью определить голоса. Просто, Юнги... иди в камеру. Давай же. Но он стоял. Стоял и до конца так ничего и не понимал. Лихорадочные мысли самого Чонгука сейчас сбивали его с толку. Объяснить, что он собирался сделать, парень был сейчас не в состоянии. Юнги обязан был понять это и так, без лишних слов. И кажется, чем больше он осознавал, тем меньше хотел это принимать. Тем меньше ему верилось. - Ты не возьмешь вину на себя, - зло прошипел Юнги, выдергивая из хватки Чонгука свою руку. - Иди к черту, Чонгук. - Сколько тебе осталось? Месяц? Два? Знаешь, сколько тебе влепят? Без разбирательств, без лишних копаний в твоем и его прошлом. Ты заключенный, преступник, это дело любым судьей решится совершенно не в твою пользу. Я знаю это. Я это видел, - Чонгук говорил тихо. Он буквально шептал. Но вкладывал в этот шепот все чувства, что были в этот момент у него на душе. - Просто хотя бы единожды... поверь мне, черт бы тебя побрал. Я помочь тебе хочу. Даже... сейчас. Как бы глупо это ни звучало. Чонгук буквально толкнул Юнги обратно в камеру, силясь закрыть за ним дверь. Он, казалось, и вовсе уже не думал ни о чем. Инстинкт самосохранения был отбит напрочь. Он глупил и в тот же миг понимал это. И все равно делал. Прежде, чем парень дрожащими руками затворил дверь, заключенный воспрепятствовал ему, кладя на нее руку. В глазах Юнги решимости было не меньше, чем в глазах Чонгука. - Я не знаю, откуда ты такой взялся, и что сейчас творится в твоей тупой голове... - тихо прошипел он, не позволяя надзирателю прикрыть дверь. Взгляды их снова пересеклись. - Но ты не сядешь за меня, гребанный придурок. - Дай мне время, Юнги. А пока сделай то, что я сказал. Хотя бы чертов раз сделай то, что я прошу, блять. Рука Юнги опустилась. И Чонгук следом за этим резко затворил дверь, закрывая ее на ключ. Получилось не сразу, раза с пятого. Руки вспотели, весь Чонгук взмок от липкого пота. Казалось, его сейчас схватит жар. Цепкие лапы страха смыкались вокруг. Одной рукой, подойдя ближе, парень поднял пистолет, второй - телефон. А потом, снова вплотную подойдя к камере, приник к ней спиной, смотря на окровавленное месиво перед собой. В голове стоял сплошной кавардак. Все вокруг превратилось в кашу. Понимая все и сразу и не понимая ничего одновременно, Чонгук протер пистолет тканью своей одежды, взяв его в правую руку. А потом, чувствуя боль, про которую на это время и вовсе забыл, съехал по стене вниз, садясь. Вибрацию того же телефона в руке он ощутил далеко не сразу. - Да? - тихо, почти неслышно. Глаза Чонгука смотрели только и только на Хосока. - Чонгук? Ты звонил мне? Алло? Ты тут? - Да, Чимин. Тут. Сейчас я на нижних этажах... - Что ты там делаешь? - перебив его, спросил Чимин. Сзади слышался какой-то непонятный шорох. - ...и кажется, я убил человека. Холод двери прямо за ним освежал. Чонгук не слышал, что ему ответили. Слышал, что Чимин что-то говорил, кричал, но не разбирал ни единого слова. Сидя в одном и том же положении, он будто бы завис. Завис, прислоняясь спиной к бездушной двери прямо за ним, за которой в таком же состоянии находился Юнги, лежа на бетонном полу и смотря в серый потолок безжизненным взглядом. Все мелькало перед глазами. Чонгук не понимал ничего. Он просто сидел, смотря пристальным взглядом на серые стены. Казалось, на них уже даже начало что-то проявляться. Казалось, он даже что-то начинал в них видеть, когда его грубо подняли на ноги. Глаза пришлось просто закрыть. Руки заломили. И он сразу же ощутил на них что-то тяжелое и холодное. Наручники. Столько раз он держал их в руках, столько раз видел, но еще ни разу не ощущал на себе. - Чон Чонгук, вы слышите меня?! - парень даже не понимал, который раз к нему обращались. Вероятно, не в первый. Говорившая показалась ему незнакомой. Все эти люди, что его теперь окружали, казались незнакомыми, чужими. Среди них был лишь один человек, лицо которого Чонгук узнал сразу. - Ответьте, вы слышите меня? - Слышу, - тихо произнес Гук, смотря в глаза Чимину. Тот, похоже, был в таком же шоке. Его глаза метались от трупа к Чонгуку и обратно. - Вам нужно проехать с нами. Вы понимаете? Вы осознаете, что происходит? - Да, - слова давались с трудом. В горле стоял ком. - Осознаю. Женщина, задававшая эти вопросы, обернулась, крича что-то напарнику. Кажется, про то, что им стоит ехать. И еще что-то про психолога. Чонгук улавливал частями. Все будто бы и вовсе ускользало от него, оставаясь где-то за кадром. Последнее, что он видел в этом коридоре, так это перепуганное шокированное лицо Чимина. И, наконец, яркие красные краски посреди монотонного серого однообразия. Они казались неестественными, будто прилепленными здесь совершенно не к месту. Вокруг Хосока копошилось двое, дотрагиваясь до всего вокруг лишь руками, облаченными в белые перчатки. Пистолет, что еще вроде бы недавно Чонгук держал в своих руках, был упакован в полиэтиленовый пакетик. Вокруг сверкала вспышка. Сумасшествие. Все, что происходило, было похоже на какое-то безумие. Или по крайней мере на страшный сон. - Вам тоже стоит проехать с нами, - Чимин отреагировал не сразу, запоздало кивнув в ответ. Он смог отвести взгляд от мертвого Хосока лишь тогда, когда тело того было покрыто белой простыней. - Возможно, понадобится ваша помощь, чтобы восстановить порядок событий. Вы вызвали полицию? - Да. Это сделал я. - Хорошо. Вы сделали абсолютно правильно... Чимин пришел в себя будто бы в один момент. Вздрогнув, он просто быстро проследовал к выходу, куда ему указал какой-то незнакомец. Не оборачиваясь, не обращая внимания на раскиданные вокруг вещи, которые явно не являлись частью этого коридора. Напротив, лишь ускоряя шаг, чтобы поскорее покинуть это место. Чтобы поскорее очутиться где угодно, только не здесь. И даже смог нагнать впереди идущих. - Чонгук! Женщина, что была рядом с Гуком, сразу встала на пути, стараясь достучаться до парня, донести, что сейчас было не время. Но Чимин смог вырваться вперед и заставить Чонгука, наконец, взглянуть ему в глаза. Взгляд парня был все еще затуманен. Приходил в себя он с неимоверным трудом. - Ты ведь не мог этого сделать... - сжав его руку в своей, проговорил Чимин. Чонгук горько усмехнулся, но не сказал ни слова. - Не говори ничего без присутствия адвоката. Это не ты. Господи, скажи, что это не ты!.. - Чимин... оставь, - он аккуратно отцепил пальцы Чима, серьезно глядя в его глаза. А потом, сбавив громкость буквально до шепота, тихо проговорил: - Помни про обещание. И резко оттолкнул следом, сам отходя назад. На пути Чимина встало сразу двое людей, не позволяя более ему подходить близко к... заключенному? Даже язык не поворачивался назвать Чонгука именно так, но сейчас, закованный в наручники, он напоминал лишь его. Никак не надзирателя или охранника. Заключенного. Чимин более не делал попыток вырваться. Не делал попыток и настичь Чонгука, сказать ему что-то еще. Он вяло согласился идти за каким-то мужчиной, отводя от парня взгляд. Про обещание он помнил. И Чонгук, проследив взглядом за тем, как Чимина уводили куда-то, понял это. Понял хотя бы по еле заметному кивку в самый последний момент. Все сейчас трещало по швам. Чонгук буквально физически ощущал тяжесть ситуации, в которую угодил. Когда его вывели на улицу, толкнули к машине. Там - внутрь. Даже не зная ничего наверняка, не удостоверившись на все сто процентов, его сочли преступником. И обращались соответствующе. Казалось бы, это проявлялось в деталях, но Гук видел каждую из них. И каждую подмечал, чувствуя все более и более распространяющийся привкус во рту. Привкус горечи. - Самое время звонить адвокату, парень, - проговорила та самая женщина, кивая водителю. И Чонгук лишь спустя пару минут понял смысл этих слов. - У меня нет денег. - Тогда тебе крайне не подфортило. Кажется, не стоило ничего говорить без адвоката. Еще, кажется, бесплатный адвокат может прибыть далеко не сразу. Все это смешалось в голове, образуя нехилую воронку. Чонгук вроде бы и знал эти очевидные на первый взгляд вещи, но мало сейчас представлял, как можно было и нужно ли применять их на практике. Когда его вывели, как только провели в квадратную пустую комнату с двумя стульями и столом, он позабыл все. Наручники сняли. Суматоха вокруг прекратилась. Более не было ничего. Лишь стол, два стула и он, сидевший на одном из них. Наверное, прошло много времени. Скорее всего со смерти Хосока прошел не один час. Но все более и более чудилось, что все это произошло секунду назад. Раз, и тот парень уже был мертв. Два, и Чонгук уже здесь, на допросе. Опустив голову, парень всматривался в свои руки. На одной из них все еще остался кровавый след, который все никак не получалось стереть. Дверь открылась. Чонгука совершенно не занимало, кто зайдет. Не волновало, что будет дальше. Он будто весь был погружен в то, чтобы оттереть кровь со своей руки. Будто кроме этого ничего более не существовало. - Чон Чонгук, полагаю? - получилось, половина руки Чонгука теперь была похожа на сплошное красное пятно. Сам парень поднял голову. - Здравствуй. Мне передали, что тебе нужен бесплатный адвокат. Но пока он не приехал... не хотел бы ты что-нибудь сказать? Может, тебе что-нибудь нужно? Воды? - Воды, - тихо подтвердил Чонгук, просто повторяя последнее сказанное кем-то другим слово. Незнакомец налил бокал, поставив прямо перед ним. Чонгук смог сделать лишь один глоток. Казалось, если он сделает больше, то все это сразу же из него выйдет. - Тебе нужна медицинская помощь, - продолжил парень, сидевший напротив. Чонгук медленно перевел взгляд на зеркальную поверхность одной из стен, замирая. Он не чувствовал ничего. Не чувствовал ни одной ссадины на лице или теле. - Медицинский работник скоро будет здесь. Если понадобится, тебя госпитализируют. Но пока я бы хотел с тобой поговорить. Ты не возражаешь? - Нет. Чонгук коснулся своего лица. Там, где, судя по отражению в зеркале, должна была идти кровь. И правда, осмотрев потом пальцы руки, он увидел на них темно-красную жидкость. Боли не ощущалось. Возможно, лишь еле заметное покалывание, но никак не боль. Не ощущалось сейчас вообще ничего. Будто Гука разом лишили способности чувствовать. - Тебя обнаружили рядом с телом, Чонгук. С пистолетом, из которого стреляли, - вещь, о которой говорил незнакомец, оказалась прямо перед Чонгуком. В том же пакетике, в который ее упаковали. - Узнаешь его? - Это оружие Хосока. - Умершего парня? - Да. Все потихоньку прояснялось. То, как Чонгук остервенело оттирал с пистолета чужие отпечатки. То, как сжимал в руке оружие, дрожа всем телом. То, как буквально заставил Юнги пройти в камеру и закрыл его там. Все это понемногу обрабатывалось в голове, выдавая нужные образы. Последним из них было его ложное признание Чимину в том, что он убийца. Не Юнги, а он. - Хосок нанес тебе увечья? Твои раны - это результат драки? Ты мог бы обрисовать ситуацию? Что произошло там, в тюрьме? - Я дам показания в присутствии моего адвоката. Голос Чонгука стал увереннее. Прострация, в которой он пребывал все это время, начала растворяться. Телом парня снова завладевал разум. Сидевший перед ним сразу смекнул, что к чему, хмыкнув. Со стороны Гук казался ужасно спокойным. То, что происходило внутри, невозможно было описать. Внутри все переворачивалось. - Ты можешь просто никому не усложнять жизнь и сказать мне правду. А я в свою очередь могу пообещать, что наказание будет самым что ни на есть минимальным. Этим ты все упростишь, только и всего. - Мне нужен адвокат. И время. И еще необходимо было время, чтобы разобраться со всем, что творилось сейчас внутри. Чтобы хоть на секунду притормозить и расставить все по полочкам. Время, которого катастрофически не хватало. И Чонгук готов был рвать на себе волосы, кричать и сорваться хотя бы на сидевшем перед ним человеком, но буквально заставлял себя сидеть спокойно на месте, не двигаясь. Что теперь делать, он не знал. Не знал и даже не представлял. Потому что в голове назойливо крутилась лишь одна-единственная мысль: спасти его могло сейчас лишь чудо.