В клетке

Тюрьма и без того никогда еще не казалась Чонгуку чем-то светлым, даже чисто внешне. Но видя ее при свете луны, рассматривая решетки на окнах в сплошной темноте, парень мрачнел все больше. Он еще ни разу не приходил сюда ночью. Ни разу не работал в ночную. И вряд ли еще когда-либо будет. Сейчас же было банально непривычно стоять здесь одетым в обычную повседневную одежду. Стоять и смотреть на это темное возвышавшееся прямо перед ним здание. Столь мрачным он, казалось, не видел его еще никогда. И что теперь? Он лишился работы, потому что после всего произошедшего его отстранили. Лишился, вполне вероятно, всех тех сказочных перспектив, что ему светили, как лишился и возможности выезжать из города. Лишился спокойствия. И все сразу, все в одну кучу. Чонгук еще никогда в жизни не ощущал себя настолько опустошенным. Еще ни разу не чувствовал себя так. Ступив дальше, парень обошел тюрьму с другой стороны, безразличным взглядом осматривая длинную нескончаемую решетку, которая ее окружала. Больше даже зайти с главного входа было невозможно. Вчера он сдал все обмундирование. Немногим раньше - свою форму. Взгляд, которым одарил его Джин, нужно было видеть. Даже неясно, чего там было больше. Отчуждения или, напротив, полного охлаждения к нему, Чонгуку. Наверное, все и сразу. Не самый приятный коктейль, надо сказать. Он стукнул по гладкой поверхности двери три раза, сразу за этим замерев. С той стороны послышался шорох. Дверь отворилась практически без лишнего шума. - Я знал, что ты все-таки придешь, - улыбка Тэхёна уже не раздражала. Как и сам парень. Чонгук не чувствовал более того раздражения, что всегда ощущал раньше, стоило им лишь пересечься. Парень боялся признать, что он вообще сейчас мало что чувствовал. - Не зря же на тебя поставил... - Что? - Не зря же, говорю, на тебя поставил. Когда это ты начал жаловаться на слух? Тэхён отошел, оглядываясь. Чонгук знал, что за ним никого нет, но тоже повторил этот жест, только после этого проходя дальше. Вопрос так и повис в воздухе. Он так и остался невысказанным. Кажется, Гук даже забыл, что хотел спросить, когда, пройдя дальше, увидел, что помимо Тэхёна здесь был еще один человек. Стоило им встретиться взглядами, как парень просто застыл, даже не зная, что и подумать на сей счет. Все сбилось. В голове и без того была пустота. Сейчас же рой мыслей просто поражал обилием разнообразных метафор, которыми можно было описать эту ситуацию. - С Чимином вы уже знакомы, полагаю, - произнес Тэхён, улыбаясь. Его одного, похоже, ситуация не напрягала ни на грамм. Как и всегда, впрочем. Чимин же, подобно самому Чонгуку, стушевался. Он единственный был одет так, как должен был бы быть одет здешний работник. Так, как требовала от него его должность. - И кстати, Чим, ты мне теперь должен двадцатку. - Что здесь происходит?.. - Чонгук неотрывно смотрел на Чимина, теряясь. Тот нервно улыбнулся. - Как что? Чимин так же, как и ты, любезно согласился помочь. И Чонгук хотел было спросить. Хотел было просто вывалить все свои вопросы прямо сейчас, сразу. Но промолчал, просто переводя взгляд на Тэхёна. После случившегося с Мэй удивляться вещам, которые происходили в этой тюрьме, казалось аморальным. Хотя что еще может быть аморальнее самого поступка, на который решился Гук? Что может быть аморальнее проникновения в тюрьму? Столько глупостей, сколько парень совершал за последние несколько дней, он, наверное, не совершал никогда. - Ты сказал прийти, - проговорил он, не сводя теперь уже взгляда с Тэ. На Чимина он постарался просто не смотреть. Неважно. Все было неважно. Главное - сделать то, что от него требовалось. Все, что бы ни попросил этот тип. - Я пришел. И я до сих пор до конца не понимаю, зачем это сделал. - Но молодец, что сделал. Тэхён подозвал Чонгука к себе жестом, разворачивая после чего всем корпусом по направлению к витиеватой лестнице неподалеку. Гук помнил ее. Помнил, как не раз выбирал этот ход, чтобы совершенно ни с кем не пересекаться. Хотя он и считался запасным, ходить по нему было можно, и, что самое главное, он всегда оставался открытым. - У тебя есть порядка тридцати минут, Гукки, - прошептал Тэхён, хлопая его по плечу. - Я бы на твоем месте поспешил. - Что? О чем ты? - На нижних отсеках все еще не работают камеры. Вообще. Ни одна. Возможность, которую не стоит упускать, не правда ли? И первый раз на лице Тэхёна не было и следа улыбки. Чимин, стоявший поодаль, выглядел еще более мрачным. Чонгук понял все без слов. Что бы ни произошло, выполнил бы или нет Тэхён свое обещание, вполне вероятно, что с тем заключенным они встретиться более не смогут. В груди сразу защемило. И за все это время Гук впервые ощутил хоть что-то. И это что-то было почти что равнозначно выражению про кошек, скребущихся на душе. Кошек, которые в клочки рвали все, что у Чонгука еще осталось. Тэхён давал, вероятно, последний шанс попрощаться. И хотя уже все это казалось сплошным бредом, Чонгук без слов проследовал вниз по ступенькам, пользуясь тем, что дают. Было ощущение, что он был готов даже к полицейским там, на этаже. Был готов к тому, что его сейчас просто задержат прямо на месте и отвезут в участок, где, как в котором к ряду сне, выпишут ордер на арест. И засадят на несколько лет. Но спустившись, он обнаружил лишь пустой коридор, по которому эхом раздавался храп его вечно спящего коллеги. Похоже, сегодня тот остался на дежурстве. - Ты кое-что забыл, - тихо раздалось за его спиной. Гук обернулся, видя буквально прямо перед носом руку, протягивающую ключи. - Пальцем тут двери, к сожалению, не откроешь. - Зачем ты это делаешь? - Я делаю то, что считаю нужным. Тридцать минут, Гук. Время пошло. Ключи увесистым грузом оказались в его руке. Тэхён же, развернувшись, быстро и бесшумно поднялся, исчезая. Человек, которого было невозможно понять. Гук до сих пор даже не знал, что ему было нужно. До сих пор не понимал, какую роль ему отвели в этом спектакле. И даже не спросил. Как не спросил и о роли Чимина. А вместо этого вновь ломанулся сюда. На нижние этажи. В место, благодаря которому он, наверное, и лишился всего, приобретая нечто доселе непонятное взамен. Тихо ступая, Чонгук быстро прошел большую часть дороги, остановившись только у нужной двери. Взгляд, коснувшийся пола, старательно выискивал хотя бы какие-то последствия того вечера. Коридор был начисто вымыт. Не было и следа, ничего. Лишь на стене, неподалеку от камеры Юнги, остался след от пули, пролетевшей насквозь. Руки Чонгука задрожали. Дыхание стало судорожным. Находиться снова здесь. Снова видеть эти стены. Казалось, что закроет он глаза и снова увидит и Хосока. Мертвого Хосока в луже собственной крови. И от этого кровь стыла в жилах. Резко, быстро оказавшись около двери, Чонгук разом впихнул ключ в замок, дерганными движениями отпирая его. Более он не мог смотреть на эти стены. Не мог смотреть на пол, на потолок. Все это только напоминало ему весь тот ужас, что он пережил. Снова и снова. Руки прекратили дрожать тогда, когда дверь была отперта. Тогда, когда Чонгук вихрем влетел в камеру, прикрывая ее за собой. Ровно в тот самый момент, когда он буквально лицом к лицу встретился с Юнги, стоявшем посреди этой миниатюрной комнатушки. - Привет, - тихо прошептал тот, так и замерев. Чонгук остановился, выронив сразу же и ключи. - Привет. И все. Вся апатия, все то напускное спокойствие хрустнули в один момент. Чонгук забыл, что значит дышать. - Ты знал? - хотелось кричать. На него, на себя, на весь мир вокруг. Чонгук раньше и не подозревал, что человек может столько всего чувствовать сразу. - Ты знал, что я приду? - Догадывался, - с напором ответил Юнги, не сводя с парня глаз. Будто боясь, что если это сделает, упустит его из виду навсегда. - Зачем? - Зачем что?! - Зачем ты это делаешь? Чего хочешь добиться всем этим, Чонгук? Или думаешь, с судимостью тебя с руками и ногами в правоохранительные органы заберут? - Откуда ты знаешь? - Если подойти к двери, закрыть глаза и вслушаться... можно разобрать отдельные звуки. А иногда даже предложения. Тот разговор с Тэхёном. Тогда, когда тот разносил еду, а Чонгук отказался ему помогать. Кажется, именно об этом они говорили. Кажется. Это слово сейчас описывало все, что происходило вокруг. Все это будто бы казалось, чудилось. - Я не знаю, - тихо произнес Гук, прикрывая глаза и закрываясь рукой. Это была чистая правда. Он не знал. Ничего уже не знал. - Не знаешь?! Даже причину объяснить не можешь, Чонгук? - Да, черт подери! Не знаю я, зачем это делаю, - он сделал шаг вперед, сокращая расстояние до минимума. Юнги не сдвинулся с места. - Я не знаю, почему мне так сильно хочется тебе помочь. Не знаю, зачем. Но чувствую, что мне необходимо это сделать. И я без малейшего понятия, блять, что буду делать, если потом окажется, что я помогал не человеку, которому действительно нужна моя помощь... а какому-нибудь психопату. Не знаю. Такой ответ тебя устроит? Юнги помрачнел. Напускное спокойствие, с которым он встретил Чонгука, рушилось прямо на глазах. Его охватывала ярость. - Какому-нибудь психопату? - на его губах появилась улыбка. Нервная, нисколько не теплая. - Так знай, Чонгук. Я действительно убил их. Я, сука, убил их всех! - Что? - Ответ на вопрос, который тебя сейчас интересует. Я убил их, Чонгук. И того охранника. И того, за кого меня посадили. И еще нескольких человек, к которым меня не смогли приобщить. Я убил их. Всех. Чонгук разом выдохнул, чувствуя, как все сложнее вдохнуть новую порцию воздуха. Голова пошла кругом. Казалось, самый страшный кошмар сейчас становился явью. Прислонившись спиной к прохладной стене, Гук опустил взгляд, не видя более ничего. Пот шел ручьем. Все правда. Все. И все эти догадки, все глупые предположения, вся та идеализация этого человека... да откуда самому Чонгуку было знать, как держит в руках пистолет обычный человек, а как - убийца? С чего он вообще взял, что Юнги выглядел тогда так... будто убил впервые? Гук вздрогнул, когда Юнги подошел к нему. Вплотную. - Все не так, как представлялось на первый взгляд, да? Не так. И это было еще мягко сказано. Чонгук смотрел в глаза этому человеку и старался уловить хоть что-нибудь, за что можно было зацепиться. И как бы Юнги не старался выглядеть спокойным, хладнокровным и совершенно безэмоциональным, все это давало трещину. Гук видел это. - Что, действительно так нравилось это делать? - становилось трудно дышать. Чонгук чувствовал, как легкие буквально сдавливало. - Убивать? - Да, - последовал жесткий и уверенный ответ. - Нравилось. Это ты боялся услышать, правда? Что мне нравилось. Что я, черт тебя бы побрал, получал от этого удовольствие. Я не считаю, что поступил не так, как следовало бы. И не буду так считать. Что ты хочешь услышать? Мою историю? То, почему я так сделал? Семь лет назад мою сестру жестоко изнасиловали. Семь мужчин. Еще трое были свидетелями, которые нисколько не помешали происходящему. Кажется, снимали. Точно я сказать не могу. Она повесилась после этого. Повесилась, прежде рассказав это мне. И знаешь что, Гук? Мне не удалось ничего сделать законным путем. Им все сошло с рук. Акт самоубийства, не более того. Вот что мне сказали тогда. Что у моей сестры просто случился срыв. Дело буквально было выкинуто в помойное ведро. Все замяли. Думаешь, после этого мне бы было жаль убить хоть одну из этих мразей?! - Изнасилование?.. Сестры? - Гук с трудом улавливал связь. С трудом мог представить все то, что говорил Юнги. - Я не жалел и о смерти того охранника. Он домогался не только до меня вообще-то, нет. Пользуясь своим служебным положением, он брал тех, кто ему в принципе так или иначе приглянулся. И знаешь... На мне эта цепь прервалась. Убивал я его без каких-либо эмоций. Мне было плевать. Плевать, понимаешь? Я видел в нем всех тех, кто трахал тогда мою сестру, пользуясь ее беспомощностью. Маска безэмоциональности треснула. Окончательно. Юнги трясло. Это было похоже на срыв. На чертов срыв, посредством которого он вываливал все то, что держал в себе многие годы. Чонгук хотел было коснуться его, как парень, откинув его руку, отшатнулся в сторону. Он был на пределе. - Юнги... - Знаешь, - шипя, продолжил он, стараясь просто не забывать дышать, - из всех этих убийств я жалею только об одном. Мне действительно жаль, что я четыре раза выстрелил в Хосока. Чонгук не сводил с него глаз. С Мин Юнги. С Юнги, который до сего момента не доверял ему, казалось ни на грамм. С того самого Мин Юнги, который до последнего выказывал свое дерьмовое к нему отношение. Все внутри перевернулось. Ожидать хоть каплю откровения от него было бы просто чем-то на грани фантастики. И то, что он произнес сейчас, было действительно чем-то невозможным, нереальным. - Это какой-то бред... - запуская пальцы в взмокшие волосы, прохрипел Чонгук, стараясь привести чувства в порядок. Стараясь просто прийти в себя. - Это та самая правда, которая была тебе нужна. Я уже ведь говорил, Гукки. Не Хосок был злом. Им был я. Слышать из уст человека, что он убил и не жалел. Это было непостижимо. Слышать и при этом понимать, что сожалению здесь, и правда, не было бы места... "И бывают ситуации, когда даже убийство вполне оправданный поступок". Кажется, именно это говорил Тэхён не так давно. И кажется, он вел речь именно об этом. Тэ знал. Все это. Но предпочел оставить рассказать самому Юнги. "Он заслуживает спасения" - Ты боялся прикосновений, потому что... - Можешь не продолжать. Я их не боялся... просто избегал. Пожалуй, знал бы тот охранник хоть часть моей истории и точно бы избежал контакта со мной. Не повезло, что не знал. И не нужно было никаких более доказательств. Ничего. Пересекая последнее, что их разделяло, Чонгук оказался рядом, обняв. Просто обняв, прижав к себе парня еще ближе, пальцами вцепившись в эту однотипную для всех заключенных одежду. И по всему телу Гука прошел нехилый заряд, когда руки Юнги обняли его в ответ. - Я не хотел больше этого, - тихо проговорил Юнги, выдыхая. - Я, блять, не хотел после всего этого терять кого-то еще. И мне жаль. Мне действительно жаль, что я сделал это. С Хосоком. Все сложилось. Постоянные вздрагивания, извечный холодный взгляд после каждого, чтоб его, прикосновения. Даже слова о том, что Чонгук такой же. Такой же как все те, кто уже попадались. Если он сейчас врал, то подстроить остальное свое поведение под вранье был просто не в состоянии. Чонгук отстранился, взглянув ему в глаза. Мин Юнги. Убийца. Опасный преступник. Человек, который на данный момент больше, наверное, любого другого нуждался в помощи. Человек, которого Чонгук был теперь обязан защитить. Пододвинувшись ближе, он мягко поцеловал его в губы, прикрывая глаза. Чонгук рискнул, когда отдался странному порыву с ним переспать. Рискнул, когда, несмотря на всю неприязнь к нему самому, помог. Рискнул, прикрывая и теперь. Риск был оправдан. Он точно будет оправдан. Ведь внешность бывает обманчива. Как и гребанные поступки. Юнги с силой прижал уже бывшего надзирателя к стене, страстно отвечая. Его горячие руки с шеи начали спускаться ниже, сминая ткань безразмерной футболки. Притягивая ближе, еще ближе к себе. Нервы были на пределе. Сам Чонгук был на пределе. И лишь старался сглатывать стоны, когда Юнги спустился еще ниже, прикусывая и целуя кожу на его шее. Его и до этого момента судорожное дыхание сбилось к чертям. А в мыслях остался лишь один-единственный заключенный, из-за которого, похоже, у Чонгука, и правда, снесло крышу. Окончательно. Юнги оторвался от парня не сразу, но сразу же потянул его на себя, чуть ли не порвав при этом одежду. Матрац в этой каморке удобным не был. Совершенно. Но Чонгук, коснувшись его спиной, не замечал сейчас ничего. Плевать было бы, даже если бы под ним сейчас был тот кафель, после которого вся спина ныла не переставая хрен знает сколько времени. Юнги, стараясь по максимуму быстро избавиться от своей одежды, навис сверху. И потом, поставив руки справа и слева от головы Гука, снова впился в его губы продолжительным поцелуем, чередуемым с покусываниями. Будто сейчас, в этот самый момент, он силился оставить метки, какие-то напоминания о себе. Потому что не один Чонгук, видимо, понимал всю тяжесть ситуации. Потому что никто не знал, что будет потом. Оба понимали, что эта встреча могла быть последней. - Стой, - на выдохе произнес Чонгук, хватаясь за руку Юнги. Тот остановился. Помутневшие от происходящего глаза смотрели с непониманием. Но рука, которой и дотронулся Гук, вздрогнула. - Все хорошо. Он действительно так реагировал на прикосновения. Почти на все. Именно после этого происходили срывы, нелогичные выпады. Чонгук аккуратно провел по руке оппонента, заставляя того неотрывно смотреть за его движениями. А потом, перехватив на сей раз обе, поменялся с ним позициями, нависая сверху. Юнги позволил сделать и это. Позволил, как уже позволял и раньше, даже в тот самый раз, но каждый гребанный миг казалось, что он сейчас вскочит. Что просто не вытерпит. - Я не причиню тебе вреда. Но ты запомнишь эту ночь иначе, Мин Юнги. Он приблизился ближе, начиная все с начала. Начиная нежно, еле касаясь губами его, целовать. Он ощущал то напряжение, ощущал, как Юнги буквально заставлял себя находиться так. Ведь обычно именно он придавливал к стене. Именно он вдавливал в пол, находился сверху. Тогда он имел контроль. Сейчас контроль был у другого. И если в глазах Юнги был и не страх, то по крайней мере крайняя степень напряженности. Будто еще чуть-чуть, и она выльется в новый срыв. Чонгук мягко коснулся кожи на шее. Не кусая, не доставляя никаких неудобств, именно целуя. И рукой, аккуратно и медленно заводя чужую за голову парню, зафиксировал ее положение там, сплетая следом за этим пальцы. Если эта ночь последняя, они запомнят ее. Оба. - Просто расслабься, - тихо прошептал он на ухо заключенному, чувствуя, как тот сомкнул пальцы следом. Пусть даже сильнее, будто и вовсе ухватился за руку Чонгука, как за соломинку, но сомкнул. Медленно. Медленно, аккуратно и крайне, до умопомрачения нежно. Чонгук не мог выразить все это словами. Не мог сказать то же, только какими-то фразами. Но он мог объяснить все так: прикосновениями, легкими поцелуями. Юнги вздрагивал, задерживал дыхание, но он делал то, о чем его безмолвно попросили. Он доверился. Полностью. И Чонгук, осознавая это, делал все, чтобы показать, что Юнги сделал это не зря. Избавились от одежды они почти незаметно. Оба. И кажется, именно в момент достижения какого-то пика, в глазах Юнги отразилась опаска. Чонгук медлил до последнего. Не позволял и грамма лишнего. В противовес самому Юнги, он растягивал осторожно, доставляя минимум боли. Пожалуй, так он не проводил время еще ни с кем. Столько какой-то убийственной нежности не дарил ни одному человеку. Только этому парню. Только потому, что действительно хотел подарить это именно ему. Юнги смачно проматерился и зашипел от боли лишь тогда, когда Гук вошел. Двигаясь нарочито медленно, тот сразу нашел нужную точку. Не церемонился он лишь тогда, когда этого не требовалось. Тогда, когда это было совершенно ни к чему. И вплоть до того, пока не кончил, заведомо выйдя из Юнги. Все же на этот раз они были не в душевых. - Я не... - прохрипел было Юнги, с трудом приводя мысли в порядок. - Я понял. Не кончил. Опустившись ниже, Чонгук заставил Юнги буквально вцепиться обеими руками в простыни, сжимая их мокрыми пальцами. Помутневшими глазами Юнги посмотрел на парня, вобравшего в рот его член, сразу же откидываясь назад. Похоже, эта ночь будет незабываемой не только для Юнги. Для обоих. Потому что в таком состоянии заключенного Чонгук еще не видел никогда. Закрыв глаза, Юнги кончил. И Чонгук постарался проглотить все, вытирая после этого губы тыльной стороной ладони. Говорить больше было нечего. Все было сказано так. Все было сказано без лишних слов и прочей ерунды, которая бы лишь все испоганила. То, что этот момент оба запомнят, знал как Чонгук, так и Юнги. То, что такое из памяти не вырежешь, несложно было предположить. - Знаешь, я... - начал было Чонгук, как Юнги резко сел, морщась от не самых приятных ощущений. Так, чтобы смотреть глаза в глаза. - Замолчи. Сейчас... просто замолчи. И он больше не сказал ничего, прислоняясь спиной к стене и силясь запомнить все. Каждый чертов миг. Серость и обыденность наполнила обоих тогда, когда раздался стук. Пора. Нужно было идти. Чонгук, прикусив до боли губу, аккуратно слез с кровати, поддев пальцами футболку. Стук прекратился, давая еще каплю времени. Каплю, которой, конечно же, не хватало ни на что. - И что теперь? - тихо спросил Юнги, следя взглядом за тем, как Чонгук быстро натягивал одежду. - Прощай? - вопросом на вопрос ответил Чонгук, силясь выдавить из себя улыбку. Получилось убого. - Пиздуй. Как и тогда. Как уже было прежде. И это даже могло бы показаться смешным, если бы не было сказано со всем тем, что отражалось у парня в глазах. Если бы не было сказано вместо всего того, что еще оставалось у обоих лишь в мыслях. И Чонгук уже было хотел развернуться, как парень, взглянув на него еще раз, сорвал что-то с шеи. И кинул ему, еле поймавшему вещь. Обычный кулон. На обычной веревке, теперь еще и порванной в несколько другом месте, нежели где был узелок. Юнги не сказал более ничего. Ничего и не требовалось. Сжав в руке вещичку, Гук, до боли кусая губы, развернулся, ступая прочь. Хотелось кричать. Рвать на себе волосы. Но приходилось лишь молча делать последние шаги. Камера сейчас казалась даже меньшего размера, чем всегда прежде. Чонгук не обернулся. Ни когда поднимал ключи, ни когда открывал дверь, ни даже тогда, когда выходил. Потому что если бы обернулся, казалось, не вышел бы вовсе. - Готов? - с ухмылкой спросил Тэхён, смотря на запыхавшегося и растрепанного парня с долей насмешки. Прислонившись к стене, он выжидал, все это время находясь здесь же, неподалеку. Кулон Чонгук незаметным движением положил в карман. - Вполне. Ты так и не сказал, что от меня требуется. - Пойдем. Я покажу.