After the end

-Да ты... Самый наглый и неблагодарный из всех, кого я только знал! -Ты ничего обо мне не знаешь, соответственно, не знаешь меня. – Резонно возразил Кромешник, перемещаясь по комнате спиной к Джеку. На протяжении всей ссоры он делал вид, что весьма заинтересован интерьером жилища Фроста. -Но элементарного «спасибо» я от тебя так и не дождался! -Спасибо. – С ярко выраженным сарказмом процедил мужчина. Ситуация все больше напоминала ему семейную сцену. Джек Холод в сердцах запустил в Кромешника подушкой, но она упала на пол, не долетев до цели. Этих подушек на полу валялось несколько штук – парень явно любил комфорт. Об этом можно было судить и из обстановки комнаты – простой, но очень уютной. В углу возле опутанного паутиной камина тихо тикали часы, помахивая маятником, как собака хвостом. Деревянный пол застелен ковром; на стенах, тоже деревянных, висели полки. В центре стояла двуспальная кровать с небрежно лежащим лоскутным одеялом. В проём между шторами на окне проникал луч лунного света – на дворе была ночь. -Я, между прочим, тебя ни о чем таком не просил и вытаскивать из пещеры не требовал. Хранитель веселья со стоном сполз на скомканное одеяло и закрыл лицо ладонью. И этого хама он терпит подле себя целую неделю! Кошмарник, наконец, соизволил оторваться от созерцания трещин на стене и посмотрел на Джека. На секунду их взгляды встретились; но потом мужчина первым отвел глаза и снова повернул голову. -Какой же ты… Противный, упрямый баран! – Фрост, негодующе сверкая глазами. Он плавно приподнялся в воздух над кроватью, сжимая в руке посох. Ради чего он тут распинался, бог его знает сколько времени? Кромешник, как и раньше, все попустил мимо ушей. Слышит только то, что хочет слышать. Ну да... Если человек – дурак, то это надолго. Сожителя Джека явно не интересовали ни вера детей, ни всеобщее благо, ни судьба хранителей. Спрашивается, зачем же он его здесь приютил? Да Джек и сам не мог ответить на этот вопрос, куда уж там другим. И тут повелитель кошмаров не выдержал. Он тенью метнулся к беловолосому и на миг до боли сжал оба его запястья в своей руке. «Ну и широченные же у него грабли!» - успел подумать юноша, прежде чем его оглушил сдавленный рык Кромешника: - Да что ты хочешь от меня?! Чего добиваешься своими проповедями? Мне не нужны ни Хранители, ни вера детей, чхал я на это с высокой башни! Лебезить перед каждой встречной задницей, добиваясь крошечного огонька веры, чтобы не исчезнуть – ну нет уж, не дождетесь! То, что мне нужно – это страх. Он был всегда, с того момента, как я появился. А Хранители... Ты так носишься с ними, будто они для тебя что-либо значат! А вспомни, кто от тебя отвернулся? Кто бросил тебя загибаться в одиночестве? И разве ты действительно хочешь метаться дни напролет в каждый дом на земле лишь для того, чтобы в тебя верили?! Ты это выбираешь, да? С каждым словом ладонь брюнета сжималась все сильнее, пока Фрост не вскрикнул от боли. Тогда Бугимэн отпустил его и быстрым черным пятном сиганул прочь из комнаты через приоткрытое окно, оставляя Холода наедине со своими мыслями. В чем-то Кромешник был действительно прав. Потребность в детской вере в чудо в какой-то мере связывала Хранителей и делала их рабами. Не было и дня, чтобы Сэнди, Кролик, Санта и Зубная Фея не работали. Но мысли о том, что его будут бояться, наводила тоску. С кем же он будет играть и веселиться? Каждый ребенок будет убегать от него и шарахаться. Это было неправильно. Но жить так, как избранные Луноликим, не хотелось вдвойне. Мыслей было так много, и они разбегались от сбитого с толку Джека, как отара овец от дикого волка. Парень прижался щекой к подушке, которую обхватил руками, и лег на постель, уставившись в одну точку перед собой. -Это действительно мой выбор? Кромешник пробирался по лесу, руками заслоняясь от веток, норовящих больно хлестнуть в лицо, и цепляясь плащом за колючки. Он был напуган, смущен и растерян одновременно. От этого черноволосого брала злость – он еще никогда не испытывал такого букета чувств, слово «колебаться» было для него чужим. До этого времени. Что-то заставляло его, короля страхов, всегда возвращаться к назойливому юноше. Дело было даже не в том, что Кромешнику не было больше куда идти, а в том, что ему попросту нравилось проводить время рядом с Джеком. Мужчина находил в этом что-то неправильное и всячески старался опровергнуть эту мысль, придумывая разные отговорки и доводы для самого себя. После первой же встречи с ледяным мальчишкой Кошмарник вынашивал планы о том, что они могут сделать вместе. Он чувствовал – сошлись два одиночества, им просто суждено быть вместе. Но по каким-то причинам Фрост отказался. Кромешник, жутко не любивший, когда рушатся его же планы, сейчас же обозлился на юного хранителя. Сейчас он понимал истинную причину своей тогдашней злости, но боялся её озвучить даже самому себе. Все это бред, сказал себе он. Бред давно не насыщавшегося страхом существа, вот и все. Бугимэн тряхнул головой и вобрал в легкие свежий морозный ночной воздух, полный лесных запахов. Ветер дул с севера и приносил с собой отзвуки детских голосов. Что же – каким-то малолетним болваном вздумалось, сунуться ночью в темный лес… Кромешник оскалился: сегодня ему, наконец, повезло. Джек не мог долго сидеть на одном месте. Он больше не мог думать о том, что случилось, и решил, что хорошая прогулка сможет его развеять. Посему ледяной хранитель отправился к тому озеру, где был избран Луноликим. Лес был полон таинственными шорохами и звуками. Прогуливаться по нему было немного жутко. В этот раз Джек не летел, а просто шел, оставляя на снегу цепочку следов от босых ног. Он развлекался тем, что покрывал красивым узором из инея все деревья, до которых мог дотянуться посохом. По пути их попалось много. По этим деревьям юношу можно было легко отследить. До озера было максимум минут двадцать ходу, поэтому белоголовый добрался туда быстро и занял своё любимое место. Поверхность озера сейчас больше напоминала огромное зеркало, в котором отражался рогатый полумесяц, бледный и тусклый. Здесь было тихо, только ветер свистел где-то в кронах деревьев. Каким бы мрачным ни было настроение Джека, когда он приходил к озеру, все проблемы сразу же казались разрешимыми, и все волнения пропадали, будто и не было их никогда. В общем, хорошо… Фрост так и сказал: -Хорошо-то как… И это была чистая правда. Внезапно невдалеке послышался посторонний шум. К озеру приближалось что-то явно большое и быстрое, да и громкое к тому же. Джек присел на босые пятки, покрепче стискивая посох. Ну-ка, ну-ка, посмотрим, кого там нелегкая принесла... Дети. К замерзшей воде выбежало несколько детей. Все они были насмерть перепуганы, тяжело дышали и озирались по сторонам. Н-да… Нечасто встретишь детей ночью в лесу. И почему они такие загнанные и так.… Все ясно, здесь явно поработал Кромешник, судя по выражению ужаса на лицах ребятишек. -Пойдем со мной. Дети повернулись на веселый голос, доносящийся откуда-то сверху. В воздухе висел Джек Фрост собственной персоной. При виде него детям стало заметно легче – теперь они были не одни. Появился тот, кто мог защитить их от ночных страхов. -Бегите домой, а я провожу вас! – с улыбкой сказал он ребятам. Те тоже заулыбались в ответ. Вскоре по лесу двигалась веселая компания. Никому больше страшно не было. Джек проводил их до границы леса и опустился на землю, провожая взглядом спины в ярких курточках. Несколько в отдалении стоял, скрестив руки на груди, Кромешник. -Было вкусно. Юный Хранитель повернулся к нему и вздохнул, неловко улыбаясь. Ему было легче оттого, что повелитель кошмаров все-таки вернулся. -Пошли домой? -Угу. – Откликнулся черноволосый. - Пошли. Им почти нечего было делить. Мрак и холод, две безукоризненно подходящие друг другу стихии, две половинки от Ин и Ян – черный и светлый. Надежда и ужас. Веселье и страдания. И если бы кто-то из них исчез, то другой бы страшно скучал – это я говорю вам со стопроцентной уверенностью. Ночь подходила к концу. Джек уже привык бодрствовать в ночную пору – как говорится, с кем поведешься, так тебе и надо. Всякий раз, укладываясь на одной кровати с Кромешником (больше спать, было негде), Джек видел только его спину. Вот и сейчас брюнет сразу же повернулся набок, как только лег. В голове мальчишки понеслась шальная идея. Бугимену не давал отдохнуть раздражающий стук зубов. Сначала он не понимал, откуда этот звук доносится до него, и сквозь дремоту пытался натянуть на уши одеяло. В конце концов, он не выдержал и сел на кровати, грозно озираясь по сторонам. Стук доносился от Джека. Тот спал, сжавшись в комок – ему было явно холодно. Парень, похоже, никак не мог согреться. Игнорировать звук стучащихся друг о друга зубов Фроста было невозможно, и мужчина принял единственно правильно решение. Он осторожно, чтобы не разбудить, обнял блондина и мягко прижал к своей груди, пытаясь согреть. От холода тела Джека по телу пробежала приятная дрожь. Но и не только от этого. Питч чувствовал стыд и неловкость, а после к этим чувствам примешалась непонятная нежность. «Господи, что я делаю?!» - думал он, глядя на лицо Фроста. Спящий выглядел настолько хрупким и одомашненным, что Бугимэн невольно позабыл свою к нему неприязнь. И, закрывая глаза, мужчина чувствовал себя наконец-то дома. Джек Фрост улыбнулся в темноте. Надо же. Его хитрость сработала, но дала совершенно неожиданный результат. Если бы не темнота, то было видно бы, что парень алеет, как мак. Юноша положил свою руку на ладонь Питча на своей талии и засопел носом, засыпая. Сегодня им обоим снилась приятная пустота.