After the end

- Как ушел? Когда? – ошарашено выговорил Северянин, делая шаг назад. - Этим все и должно было кончиться. – Проворчал Пасхальный Заяц, подкидывая в лапе бумеранг. Сейчас он выглядел особенно хмурым. - Ох, Джек… - Потрясённо сказала Зубная Фея. На этом вся реакция Хранителей окончилась. Они тихо переговаривались между собой, все еще стоя у кровати юноши и бросая на него такие взгляды, будто он был неизлечимо болен. Все фразы, произнесённые Хранителями, сводились к одному: они знали, что так будет, и какой же Кромешник после этого негодяй. Джек был так добр к нему, и вот чем обернулось сострадание! Хор говорящих наперебой голосов с каждой минутой становился все громче, напирал с неестественной силой, заставляя виски пульсировать. Он давил на Фроста, который начал ощущать все более сильное раздражение. В конце концов он резко вскочил с кровати, рассёк воздух посохом, и враз всё смолкло, прерываемое глухим стуком врезавшегося в дерево кристалла льда размером чуть больше кулака Санты. Беловолосый парень процедил сквозь зубы, обращаясь к тем, кто явился в его дом: - Вон отсюда. Хранители недоумённо переглянулись. Фея спряталась за широкую спину Северянина, робко трепеща прозрачными крыльями. Джек выпрямился и негромко стукнул концом посоха о землю. - Я не звал вас сюда. Уйдите, я хочу побыть один. Заяц было раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но потом, видимо, передумал, потому что прямо под ним разверзся заячий тоннель-нора, и он исчез в его глубинах. Остальные Хранители покинули пристанище Ледяного Джека вслед за Пасхальным Зайцем. Снова забравшись на кровать, парень с силой бросил свой посох о стену. Тот отскочил от неё с деревянным стуком и покатился по полу. Что-то в это мгновение неуловимо изменилось в Хранителе веселья. Кромешник был прав. Ну и где эти хвалёные доброта и сострадание избранных Луноликим? Где же всегда приносимые ими вера и чудо? Неужели он, идиот, хоть на секунду мог подумать, что они вдруг ни с того ни с сего отправятся помочь Джеку? Все, что они сказали – только пустые, ничем не подтверждённые слова. По щекам Джека потекли запоздалые слёзы. Питч тогда сказал ему чистую правду. Единственный, кто по-настоящему мог протянуть Фросту свою руку, ушел из его дома, чтобы больше не возвратиться. Было ли дело в том, что он тоже знал с самого начала, или же уход Бугимэна был связан с самим Джеком? Хранитель веселья вдруг почувствовал себя так, будто кто-то взял его сердце и огромным молотком раздробил на тысячи сверкающих осколков, превращая животрепещущий орган в кучку ледяного крошева. «Так или иначе, все кончено». Мысль показалась Кромешнику оглушительной, будто звон похоронного колокола. Повелитель кошмаров шумно вдохнул и выпрямил спину. Он не будет сгибаться перед своей же слабостью. Сейчас Бугимэн был в собственном убежище, впервые за много дней. Сюда никогда не проникал ни один луч света; самое воздух был наполнен ароматом чужого страха. Вот только впервые в жизни Кромешника этот аромат никак не радовал. Он никак не мог отделаться от мысли, что Джек может возненавидеть его; это пугало и злило Питча сильнее, чем что-либо еще. Но, в конце-концов, он сам дал парню ниточку, которая должна привести его сюда. Несколько ночей назад Бугимэн заметил, что он может создавать так называемые "длительные кошмары". Чистый страх в виде самой дымки впитывался в тело ребёнка, проникал в сердце и в мозг, а затем растворялся без следа - слой за слоем, пока ребёнок не привыкал к страху и не начинал кормить его в себе сам. Питч подарил частицу своей тьмы для Джека. Но он дал ему больше, чем всем остальным; он дал ему то, что может одинаково привести его сюда или отвадить от Кромешника насовсем. Кромешник существовал дольше, чем любой другой из Хранителей. Один лишь Луноликий знал о тысячах лет прозябания в кромешной темноте, связанной из страхов и страданий; и даже если другие получили объяснения насчет того, кто они такие и зачем созданы, то Питч был обречен скитаться в неведении. Одно время в злобе своей он превзошел себя. Но вот однажды он повстречал юного Хранителя, который напомнил ему прежнего себя. Такой же одинокий, и такой же не понимающий своего предназначения. Его не видели так же, как и Питча. Вряд ли кто-либо еще мог испытывать боль большую, чем они. Наибольшее страдание происходило от недостатка веры, и Кромешник, отчаявшись, и сам разуверился в себе. Однако найдя надежду в Джеке, он потерял её, получив удар по протянутой руке помощи. Он знал, что так получится, и все-таки. И все-таки... Чувство возникло, как крохотный огонёк в груди, разгоняющий мрак сгущающихся столетий одиночества и забытья, и не угасал вплоть до этих самых пор. Тягостно вздохнув, повелитель кошмаров подумал, что сейчас огонёк почти погас, гасимый ветром сомнений. И только от одного создания зависело то, будет ли он пылать так же ярко, как прежде, или потухнет насовсем.